Дорогая первая жена

Глава 28

Идар

Кусок встает поперек горла, когда в ресторан, в котором я обычно обедаю, заходит Олеся.

В красном платье, открывающем стройные длинные ноги, с боевым раскрасом и шлейфом тяжелых люксовых духов. Собирая взгляды мужиков, находящихся в зале, она подходит ко мне, целует в щеку и опускается в кресло напротив.

— Здравствуй, родной, — криво улыбается.

Это перфоманс был устроен для того, чтобы я оценил ее сексуальность. Мол, смотри, как на меня ведутся другие мужики. Цени, что имеешь, ревнуй.

И меня, возможно, сорвало бы неделю, две назад. Я бы не сдержался, забрал ее отсюда и увез на квартиру, но…

Совсем недавно я узнал, что такое ревность, и сейчас понимаю — это не она.

Все это странно. Олесю я не любил никогда. Она неплохая девочка, но для любви и семьи мало быть красивой картинкой. Ревности нет и не было ни разу, несмотря на то, что мы достаточно долгое время вместе.

Надию я знаю сколько… месяц? И да, ее я тоже не люблю. Но какого-то черта собственная ревность потрясает меня.

Разве это правильно? Разве такое возможно? Ни единого поцелуя, я уже молчу о близости.

Как это вообще, мать его, работает?

— Привет, Олеся, — продолжаю есть, а она открывает меню и опускает в него взгляд.

— Знаешь, то, что ты делаешь, очень жестоко с твоей стороны.

— О чем ты?

Олеся со звонким хлопком захлопывает меню и наклоняется ко мне, практически ложась грудью на стол.

— Ты бросил меня.

— Когда успел? — спрашиваю спокойно.

— Ты обещал мне быть рядом. Обещал, что останешься со мной. Но что в итоге? Больше недели от тебя ни слуху ни духу!

— Еще скажи, что страдала, — усмехаюсь.

— Я скучала! — произносит громче, чем надо.

— Я заметил это по твоим статусам из ночных клубов.

Некстати нарисовывается официант, и Олеся, не сводя с меня взгляда, заказывает себе салат и шампанское.

Когда тот уходит, я доедаю свое блюдо и отодвигаю пустую тарелку.

— Олесь, давай без драмы, да? Я тебе обещаний про долго и счастливо не давал.

— Почему тогда ты оставил меня? — ее голос прерывается, и я вздыхаю.

Несмотря на прозрачность отношения к Олесе с моей стороны, я все равно чувствую себя мудаком при виде женских слез.

— Я не оставлял тебя. Лишь сказал, что у меня работы и забот до задницы, а ты хотела куролесить. Я держал тебя или запрещал тусить? В чем сейчас суть твоих претензий, Олесь?

— Ты должен был быть рядом! — хлопает ладонью по столу.

— А ты много была рядом со мной?

— Я всегда была с тобой! — ее голос натурально дрожит.

— То, что ты трахалась со мной, еще не значит быть вместе. Ты вообще помнишь, когда мы последний раз просто разговаривали?

Она усмехается, театральная дрожь в голосе уходит.

— А-а, вот оно что, Идарчик. Появилась на горизонте клуша, которая заглядывает тебе в рот, обстирывает и обхаживает тебя, как будто ты хозяин мира, так Олесю сразу в топку? Нашел, где потеплее, да?

На телефон приходит сообщение от помощника, и я, достав из бумажника купюры, поднимаюсь из-за стола.

— Мы потом с тобой поговорим, Олеся.

— Что, к своей Надьке побежал? — усмехается.

Хочется врезать ей, вот честно.

Поэтому я, чтобы избежать рукоприкладства, ухожу.

На улице Олеся перехватывает меня, цепляется за лацканы пиджака и шепчет пылко:

— Прости меня. Я творю страшные глупости! Этот все из-за того, что ты просто вычеркнул меня из своей жизни. Я скучаю по тебе и грущу одна.

Смотрю на время.

— Меня ждут на работе, — снимаю ее руки с себя. — Я позвоню, и мы поговорим. А ты пока, пожалуйста, не наделай глупостей.

В офисе в моем кабинете, на моем месте сидит отец. Когда-то он начинал с этой компании, а после бракосочетания она полностью перешла мне.

Демонстрация власти, которая сохраняется у него надо мной, мне не нравится, но я хаваю, потому что таковы правила.

Сажусь на кресло для посетителей, а отец осматривает меня.

— Должен признать, брак пошел тебе на пользу. Я думал, ты не вывезешь.

Сомнительная похвала, конечно.

— Я смотрел документы. Дела ведешь неплохо, — выдавливает из себя похвалу. — Дед тоже доволен тобой.

— Как он?

— Сдал сильно. Хорошо, что ты не затянул с женитьбой. Как раз документы успеем сделать и переписать его акции на тебя.

— Уговор был о том, что сорок процентов перейдет Давиду.

— И где он, твой Давид? — практически выплевывает отец. — Сбежал, даже дочь оставил с нами.

— Он военный, отец. Это его ремесло. Он имеет право не быть завязанным в семейном бизнесе. — Не могу не заступиться за брата.

— Это потому что он трус.

— Прекрати. Он мой брат и твой сын.

Отец криво улыбается.

— Кто-то зубы отрастил? — наклоняется ко мне. — В бизнесе это хорошо, но мне показывать их не надо.

— Перестать оскорблять дорогих мне людей, и моих зубов ты не увидишь, — говорю холодно.

Отец с минуту молчит, лишь буравит меня взглядом.

— Ладно, я сюда не собачиться приехал. Твоя мать забрала сегодня Лейлу из больницы, пару дней она у нас поживет.

— В этом есть смысл, — киваю.

После болезни Лялька еще слаба, и, конечно, здорово, если с ней будет кто-то рядом.

— Мы с твоей матерью ждем сегодня на ужин тебя и Надию.

Я не верю своим ушам.

— Приезжайте к семи.

— Хорошо, отец, — киваю, сохраняя при этом спокойствие.

Отец уходит, а я звоню Наде, но она не отвечает. Видимо, у нее прием, а во время работы она не отвлекается на телефон.

Работаю пару часов и после забиваю на дела. Еду к Наде, чтобы встретить у клиники и поехать вместе к родителям.

Паркуюсь у ее машины и жду.

Надя выходит из здания и замечает меня практически сразу. Спешно идет к машине и садится внутрь, протягивает мне экран своего телефона, где светится мое сообщение.

— Это шутка такая?

— Это чистая правда. Мать пригласила нас.

Надя бледнеет.

— А что, если я не понравлюсь ей?

— Это невозможно, Надя.

Меня больше беспокоит, что будет, когда мы все привяжемся к тебе.