Дорогая первая жена

Глава 41

Идар

— Я ненавижу тебя, Юнусов! — выплевывает Олеся мне в лицо.

Выглядит она так, будто всю ночь пила.

Об этом говорит ее внешний вид — отекшее лицо с размазанной тушью под глазами и запах, который встречает меня у порога.

Я пытаюсь вспомнить, была ли раньше Олеся такой. И ведь ходила по клубам, гуляла с подружками, но не вела себя настолько вызывающе.

Сейчас же такое ощущение, что она пытается сделать хуже в первую очередь себе.

Олеся — девочка-праздник, а не домоседка, которая будет печь пироги и послушно ждать любимого.

Но раньше ее поведение было более безобидным и срывы случались дозированно. Меня стабильно встречала счастливая и пышущая радостью. Олеся.

Сейчас же передо мной помятая пропитая девушка, которой, очевидно, пора остановиться.

— Чем же я вызвал твою ненависть? — спрашиваю спокойно и прохожу в квартиру.

Уже из коридора видна кухня и три пустые бутылки из-под вина, которые стоят под столом.

— Ты обещал приехать! Я тебя ждала, но ты снова! — топает ногой. — Черт возьми, снова ты меня кинул!

— Так ждала меня, что не забыла налакаться? — киваю на открытую бутылку на столе.

Олеся запахивает шелковый халат, в котором, по всей видимости, спала, и вздергивает горделиво подбородок:

— А что прикажешь, мне у окошка ждать тебя?! И я не вижу ни одной причины, почему я не могу выпить с подругой. — говорит уже спокойнее: — Быть может, будь я беременной, я бы не пила и не ходила по клубам.

— Какая отвратительная манипуляция, — усмехаюсь и прохожу в гостиную.

Всякое Олеся мне говорила, но тему детей мы не затрагивали никогда. Вероятно, потому, что оба понимали: между нами они невозможны?

Заводить ребенка вне брака я не буду, а Олеся… ну какой ей ребенок? Она инфантильна, ветрена, без постоянной работы и какой-либо цели в жизни.

Сама по поведению и поступкам ребенок, какого ребенка она может воспитать?

Вот чтобы между нами никогда не возникал этот вопрос, я всегда был на шаг впереди и заботился о том, чтобы детей у нас не случилось.

— Это не манипуляция, — Олеся говорит уже мягче. — Я просто хочу от тебя ребенка, вот и все.

— С каких пор? — спрашиваю с наигранным удивлением.

— Да вот с этих самых, — заявляет уверенно. — Тем более я уже месяц как не пью таблетки.

Хмурюсь.

— Это было одним из условий наших отношений.

— Каких отношений? — усмехается. — Ты ко мне несколько недель уже не приходишь. Я тут одна с ума схожу.

Очень интересный расклад, конечно. Неприятно и то, что Олеся не подумала сообщить мне о том, что она перестала пить противозачаточные.

Удобно.

Хорошо, что я никогда не доверял ей на сто процентов и всегда дополнительно предохранялся презервативом.

— Скучно — иди работать, я уже говорил тебе, — предлагаю спокойно.

Олеся дергается от моих слов, но быстро берет себя в руки и кладет ладони мне на плечи, прижимаясь теснее.

— Да что мы все об этом, — интонации становятся мурлыкающими. — Я так рада, что ты наконец приехал ко мне и можешь побыть со мной… хоть сколько-то. Мы так давно не были вместе, я все жду тебя, жду, но ты не приходишь.

Олеся пытается стянуть с меня пиджак, но я перехватываю ее руки.

Она мягко выпутывается и кладет руки мне на бедра, ведет ладони к паху:

— Хочешь, наберу ванну? Помнишь, как мы раньше могли целый час провести в пене, с шампанским. Я бы так хотела вернуть те времена, когда ты полностью принадлежал мне и мне не приходилось делить тебя с другой.

Отвожу ее руки.

— А нет, так давай накрою на стол. Ты же наверняка голоден?

Разворачиваюсь к ней и смотрю прямо в глаза:

— Нам пора расстаться, Олеся.

Улыбка на ее лице дергается, будто пронизанная током.

— Давно следовало это сделать, — говорю спокойно. — По-хорошему, когда стало известно о моем браке с Надией, мне стоило прекратить общение с тобой. Так было бы правильно и честно по отношению к вам обеим.

Олеся отшатывается, ее улыбка искажается гримасой боли.

— Вот ты, значит, как со мной, — голос полон злости.

— Так будет лучше для тебя самой. Найдешь себе свободного мужчину и обретешь с ним счастье.

— Я сама решу, что лучше для меня! — взвизгивает и топает ногой. — Ты не имеешь права решать за меня, что будет для меня хорошо, а что плохо!

— Как скажешь, — киваю согласно. — Тогда я решу, как будет лучше для себя. Нам надо прекратить всякое общение.

Глаза Олеси наполняются слезами, ее взгляд полон ярости.

— Что, все-таки охмурила тебя эта бедная овечка?

— Прекрати, — осаждаю ее резко. — Матери меня, но обзывать Надию не смей.

— Конечно, куда я лезу против практически святой! — всплескивает руками. — Вот только ты дурак, если думаешь, что она такая хорошая. Зачастую девушки, подобные ей, имеют за спиной кучу любовников и пускают пыль в глаза, изображая, что они беленькие и пушистенькие.

Я понимаю, что адекватного разговора не выйдет: она пройдется сначала по мне, а после по Надии.

— Олеся, мое решение не изменится. На этом мы ставим точку. Квартира будет оплачена за этот месяц и следующий. Дальше тебе придется самой решать свои финансовые вопросы.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу, как в гостиной что-то летит в стену и разбивается.

— Я ненавижу тебя, Юнусов! — вопит Олеся. — Если ты думаешь, что можешь вот так просто слить меня, то ошибаешься.

Возвращаюсь назад, в гостиную.

— Если ты думаешь, что можешь мне угрожать, то советую спуститься с небес на землю прямо сейчас. И да, — указываю на разбитую вазу, осколки которой валяются осколками на полу: — За этого теперь придется платить тебе.

Ухожу из квартиры под трехэтажный мат и проклятия, но с чистой душой.

Пару часов провожу на работе, а потом еду в автосалон за машиной Нади.

Дома Лейла, Надя, Назар и Зевс, гуляют на улице.

Лялька бросает псу мяч, Надя смеется, Назар тоже выглядит счастливым.

Удивительное и совершенно незнакомое ранее чувство, что я дома, прошивает меня импульсами, которые отдаются по всему телу.

И ведь я не просил всего этого. Даже помыслить не мог, что возвращение домой может принести столько эмоций, начиная от радости и заканчивая ощущением правильности и нужности.

— Идар! — Лялька бежит ко мне, и я ловлю ее на лету. — Вау, какая машина! Ты купил новую?

— Купил, — киваю. — Для Нади.

Лялька округляет глаза:

— О-ох и заругает она тебя!

Запрокидываю голову и смеюсь, понимая, какая проницательная у меня племянница.

— Привет, — к нам подходит Надя, а рядом с ней Назар.

— Говори, — громко шепчет Лялька.

Я улыбаюсь, поворачиваюсь и протягиваю Наде ключи:

— Держи. Она твоя.

Улыбка на лице Нади замирает.

— Не поняла…

— Твой мерс в моем сервисе.

— Да, я знаю, мне звонили сегодня, задавали кое-какие вопросы. Сказали, ты велел отремонтировать его.

— Все так, — подхожу к Наде и вкладываю ключи ей в руку. — Давай начистоту, Надь? Твоя машина старая, и доверия к ней, увы, мало. Ты мы моя жена — неважно какие у нас отношения, но я, как глава семьи, несу за тебя и детей ответственность, — указываю на Назара и Ляльку. — Эта машина больше, современная и безопасная. Уезжая на работу, ты будешь знать, что всегда сможешь на ней вернуться домой, а не заглохнешь где-нибудь. Так что я прошу тебя — прими ее. Считай это моим запоздалым свадебным подарком.

Взгляд у Нади растерянный, даже испуганный.

Она раскрывает руку, в которой лежит ключ, и смотрит на него так, словно это что-то ужасное.

— Бери, — Назар дергает ее за куртку. — Идар прав. Старая машина совсем сдала. А ты не можешь вечно в город на такси ездить.

— Бери-бери, — поддакивает Лялька и мне подмигивает.

— Бери, Надя, — говорю тихо и твердо.

Надя сжимает в руке ключ и поднимает ко мне лицо:

— С того времени, как умерли родители, мне, кроме Назара, никто и ничего не дарил.

И в этот момент, с комом, ставшим в горле, я понимаю — мне хочется бросить все цветы, все драгоценности мира к ее ногам.