Дорогая первая жена

Глава 24

Надия

Глотая непролитые слезы, я сижу в автомобиле Идара. Смотрю в окно на темные здания, на которых бликует свет от фар, вывесок и рекламных баннеров, слепящих своей яркостью.

Мы молчим.

Кто прав, кто виноват — поди разберись.

Сжимаю в руках телефон, который тоже молчит.

А я жду… жду, что Миша напишет мне хоть что-то. Как я думаю, гадости или угрозы расправы над Идаром.

Юнусов не прав, я убеждена в этом. Но и кары для него я не желаю.

Можно было иначе. Диалогом, вопросом, простыми словами. Остановить Мишу и поинтересоваться у меня, что происходит.

Но горячая кровь горца успела вскипеть быстрее, чем я открыла рот и успела что-либо сказать.

Смотрю в темное стекло на отражение профиля Идара. Он зол. По напряженному молчанию я понимаю, что он подавляет в себе очередную волну агрессии, которая теперь уже направлена на меня, и я, повинуясь инстинкту самосохранения, не произношу ни слова.

Хотя хочется сказать очень многое. В основном обвинить его в неправильных действиях. А еще спросить — какого черта ему все можно, а мне нет?

Все эти собственнические фразочки вроде «ты моя жена» кажутся смехотворными на фоне спичей Олеси о том, какая большая и светлая у них с Идаром любовь.

А еще при том, что они видятся, устраивают свидания, и от меня это не скрывается.

Уязвленная гордость и женское самолюбие видят в словах и поступках Идара не спасение и заботу, а клетку и присвоение меня как ценного артефакта, как предмет, которым выгодно обладать.

Мой телефон молчит. Молчит и Идар.

И я как между молотом и наковальней с уже положенной на холодный металл головой.

И самое печальное в этом всем, что ни один из них даже не любит меня, но зато оба прошлись по мне тараном.

Тишину салона разрезает мелодия звонка моего телефона, и я пугаюсь, но медленно выдыхаю, видя, что звонит брат.

— Привет, Назар, — смотрю на часы, думая, что он переживает о том, где я задержалась. — Я уже еду домой.

— Надя, надо позвонить Идару, — в голосе брата слышна нервная дрожь.

Невольно оборачиваюсь к Юнусову, и тот бросает на меня напряженный взгляд, наверняка слыша, с кем я разговариваю.

— Он сейчас со мной, — отворачиваюсь от своего мужа, ежась под его по-прежнему злым взглядом. — Что ему передать?

— Приезжала женщина. Судя по всему, его мать.

Снова переглядываемся с Идаром, тот хмурится.

Я включаю громкую связь и говорю:

— Ты на громкой.

— Хорошо. Идар, Лейле стало плохо. Она была наверху, а я у себя внизу. Я не знал, что с ней неладно. Думал, может, она уроки учит, поэтому не спускается. А потом приехала эта женщина и сказала, что у Лейлы высокая температура и она потеряла сознание. Тебе она не дозвонилась.

— Черт! — ругается Идар и берет в руки телефон, который не реагирует на прикосновение. — Труба вырубилась.

— Идар, она сказала, что поедет в какую-то частную клинику вашей семьи.

— Понял, Назар. Спасибо, — отвечает довольно резко.

Я отключаюсь.

— Ты же понимаешь, что он не смог бы подняться, он не виноват.

— Я не дебил, Надия, — отрезает и круто разворачивает машину, меняя курс и, скорее всего, направляясь в клинику.

— Высади меня где-нибудь, я доеду домой на такси.

— Нет. Мы едем в клинику.

— Это неуместно. Там твоя мать и навряд ли она захочет меня видеть, — стараюсь говорить спокойно и достучаться до Идара.

— Ты едешь со мной.

Упертый баран!

Сжимаю пальцы до побелевших костяшек.

— Твоя мать будет там. Учитывая, что за столько недель она так и не захотела со мной познакомиться, сейчас не лучшее время, чтобы с ней видеться.

Кажется, здравый смысл покинул Идара, потому что до него не достучаться.

Он поворачивается ко мне и давит взглядом, негласно давая команду заткнуться.

До клиники мы доезжаем очень быстро.

— Выходи, — снова команда.

— Я по-прежнему считаю это плохой идеей, — говорю, но открываю дверь.

Идар спешно обходит машину и неожиданно берет меня за руку, крепко сжимая мои пальцы, и тянет за собой.

Администратор у стойки направляет нас на нужный этаж, сообщая, что ребенка стабилизировали и бабушка находится с ней.

Пока мы едем в лифте, я чувствую начинающуюся панику от встречи со своей свекровью. Неспроста она так и не познакомилась со мной, так что зря Идар все это затеял.

Моей тревоги он не разделяет, поэтому решительно толкает дверь нужной палаты и заходит.

Первое, что я делаю непроизвольно, — сталкиваюсь с холодными глазами матери Идара, которая совершенно точно не ожидала меня увидеть.