Дорогая первая жена

Глава 25

Идар

В палате пахнет медикаментами, на больничной койке лежит пугающе бледная Лейла. Сейчас она кажется лет на пять младше, чем есть на самом деле.

Рядом с ней сидит моя мать и буравит взглядом Надию.

Наверное, я действительно погорячился и не стоило брать с собой Надю. Думаю, она в самом деле была права и ее присутствие здесь неуместно.

В какой-то мере я устал играть в эти игры моей семьи. Мы женаты с Надей и являемся мужем и женой, как ни крути. Мать должна была уже давно пойти навстречу мне и Наде и познакомиться наконец с ней.

Тогда всех этих недовольных переглядываний мы смогли бы избежать и сохранить пусть зыбкий, но все-таки мир.

— Вы приехали, — Лялька устало улыбается.

Я подаюсь к ней, выпуская руку Нади, и подхожу к кровати, присаживаюсь с другой стороны.

— Ты чего нас всех пугаешь? — спрашиваю мягко.

— Да сама не поняла, что случилось, — едва заметно дергает плечами.

Оборачиваюсь на мать, которая уже отвернулась от Нади и теперь смотрит с вызовом на меня.

— Что произошло, мам?

— Я возвратилась в город и приехала за Лейлой, чтобы забрать ее, и нашла ее на полу, практически без сознания. Твой телефон недоступен, внизу был этот… мальчик, который не смог бы помочь моей внучке. Он даже не знал, что с ней что-то случилось. Скажи, Идар, тебе можно вообще хоть что-то доверить?

Мать за последнее время изменилась. Аккурат с тех пор, как узнала о моей свадьбе.

Поникла, стала выглядеть усталой, будто что-то грызет ее изнутри. Только в том ли дело, что она хотела для меня другую жену, или есть что-то еще?

Она не признается, но налицо изменения в ее настроении.

Лимит эмоциональных качелей на сегодня исчерпан, поэтому я стараюсь сохранять хладнокровие.

— Ты прекрасно знаешь, как Лейла болеет. Температура поднимается буквально за считанные минуты, и жаропонижающее не помогает. Даже если бы я был дома, не факт, что сразу понял бы, что ей стало плохо. В чем ты обвиняешь меня?

— Я доверила Лейлу тебе, Идар. Понадеялась на то, что ты будешь рядом с ней. И каков итог? А если бы я не вернулась раньше?

На глаза матери наворачиваются слезы.

— Все обошлось, мама. Так ведь?

— Нет, Идар. И после того как Лейлу выпишут, я забираю ее к нам.

Я дергаюсь от этих слов.

Мой дом впервые в жизни наполнен хоть какой-то жизнью, и я понимаю, что не желаю ничего менять.

— Я хочу остаться, ба, — Лялька грустно улыбается.

— Остаться? — ахает мама.

— Да, мне у Идара… хорошо. Там Назар, и с Надей мы подружились.

Мама переводит взгляд на Надю, будто видит ее впервые.

Внутри у меня все холодеет. Я как-то ждал от матери хоть немного тепла по отношению к Наде.

В этот момент я даже дышать перестаю, боясь, что Надя тоже встанет в горделивую позу, но она сжимает руки в замок и произносит вполне миролюбиво:

— Здравствуйте, Римма… простите, я не знаю вашего отчества, — и даже выдавливает из себя вежливую улыбку. — Мне жаль, что Лейла заболела, но думаю, тут ничьей вины нет, это просто стечение обстоятельств.

Она бросает взгляд на меня, и я выгибаю бровь.

Кто-то встал на мою сторону? А не ты ли, девочка, еще двадцать минут назад вела себя так, будто я для тебя пустое место?

Я смотрю на мать. Ну давай же, скажи хоть что-нибудь Наде!

— Лейла, возможно, тебе нужно что-то привезти из дома? — Надя дарит моей племяннице уже более искреннюю улыбку, понимая, что ждать ответа от моей матери бессмысленно.

— Если только планшет. Бабушка мои вещи взяла, — и тянет руку к моей матери. — Ба, ну пожалуйста, можно я останусь у Идара!

Взгляд жалобный, такой, что проберет даже черствого чурбана.

Мама поднимается на ноги, целует Лейлу в лоб и говорит нежно:

— Я подумаю, — а после смотрит уже куда холоднее на меня. — Идар, пойдем обсудим с тобой кое-что.

Надя отступает в сторону, пропуская нас, а мама у двери оборачивается.

— Надя, я могу попросить вас побыть с Лейлой?

— Конечно, — тут же отвечает та.

В благодарность моя мать кивает и выходит из палаты, я следом за ней.

Мы отходим в конец коридора, где можем поговорить и не быть услышанными.

— Ты зачем ее привез сюда? — шепотом кричит мать.

— Она моя жена, если ты забыла, — говорю спокойно.

Мать от моих слов дергается и отшатывается, будто я ударил ее.

— Ты что… Идар, — бледнеет на глазах, хотя, казалось бы, куда больше. — Я же просила… просила тебя не связываться с ней!

Просила. И тогда я пропустил мимо ушей слова матери. Но сейчас у меня возникает резонный вопрос.

— Но почему, мама? Что с Надией не так, раз сама мысль о том, что я сближаюсь с ней, лишает тебя покоя?

Мама тяжело вздыхает и отвечает не сразу:

— Я хочу как лучше для тебя, — пауза. — И для нее тоже. Просто постарайся держать ее на расстоянии вытянутой руки.

— Нет, мама, — произношу твердо. — Пока ты мне не объяснишь реальных причин, почему я не должен быть с Надией, я не стану нарочно от нее отдаляться. И не надо рассказывать мне эту абстрактную чушь про то, что так будет лучше. Мне нужна причина.

— Я не могу, Идар, — на глазах матери появляются обезоруживающие слезы.

— Что с тобой стало, мама? Где та разумная женщина, которая к другим относится с уважением? Почему ты не можешь хотя бы попытаться познакомиться ближе с Надией?

Мама трясет головой, отчего из ее глаз текут слезы, и она со злостью смахивает их со щек.

— Потому что я не хочу к ней привязываться! Не хочу узнавать ее поближе. Не хочу ничего знать о том, какая она хорошая, милая и светлая девочка, — мама сжимает кулаки. — Так легче — ничего о ней не знать. Поверь, Идар. И мне, и тебе…