Дорогая первая жена

Эпилог

Надия

Пять месяцев.

Столько времени я не видела родителей Идара. И я благодарна ему за то, что он не давил, не настаивал и не просил меня наладить с ними хоть какой-то мало-мальский контакт.

Конечно, он общался с родителями, ездил в гости и регулярно с ними виделся, но меня к общению не принуждал.

Иногда я думаю, что со мной произошло столько всего… порой мне было так тяжело, что я чувствовала себя просто без сил. Подавленной, в шаге от чего-то ужасного и непоправимого.

Когда я смотрю на Идара, то понимаю: наверное, я заслужила такого мужа. Любящего, внимательного, заботливого.

Того, кто, как настоящий мужчина, приходит и забирает мои проблемы и боль, перекладывает их на собственные плечи и несет, освобождая меня от непосильного груза.

Да, Идар неидеальный. Упрямый, твердолобый. Порой мы ссоримся по каким-то мелочам, но самое главное — что бы ни было, мы все равно идем навстречу друг другу, извиняемся, разговариваем.

Каждый день я мысленно беседую с мамой и папой, рассказывая им, как счастлива. Благодарю бога за то, что все сложилось так, как сложилось.

Назарка живет с нами.

Он еще не до конца восстановился, но уже передвигается сам. Повеселел, начал усиленно питаться.

С нового учебного года он пойдет в другую школу, чему несказанно рад.

Правда, я выяснила, что его девочка, Лиза, тоже ходит в эту самую школу. И полагаю, радость скорее не оттого, что теперь придется ходить в школу очно, но и потому, что его девушка будет с ним в одном классе.

— Надь, ну давай помогу, — Назарка заходит на кухню. — Ну хоть чем-то!

Я вожусь с тортом для Лейлы. Она сама попросила меня испечь тортик, уж больно ей понравилось, как я их делаю.

— Тебе же тяжело! — настаивает Назар.

Мне не то чтобы тяжело, но на шестом месяце, скажем так, не очень-то легко… особенно учитывая, что я ношу двойню.

— Растопи шоколад на водяной бане, пожалуйста. Справишься?

— Легче легкого! — фыркает.

Я подсказываю Назару, что делать, а сама выравниваю тортик, вертя его на специальной подставке.

— Вчера мне звонил дядя Тамерлан.

Видимо, у родственника все настолько плохо, что он начал звонить Назару.

Тамерлан несколько раз просил денег.

Я не знала, что Идар в первый раз дал ему какую-то сумму с условием, что дядя исчезнет из нашей жизни.

Но Тамерлан не тот человек, который держит свое слово. Я заблокировала его, а вот Назарка не знает всех подробностей, поэтому отвечает на его звонки.

— Что он просил? — спрашиваю брата.

— Откуда ты знаешь, что просил?

— Брось, это же Тамерлан, — грустно усмехаюсь.

— Настаивал, чтобы я поговорил с тобой. Помириться хочет.

Вздыхаю.

— Поздно уже для примирений, Назарка. Слишком поздно.

— Я примерно так и сказал ему.

Мы болтаем с братом, он помогает мне закончить торт, а после расходимся по своим комнатам, чтобы собраться.

После обеда нас забирает Идар, и мы едем в детскую игровую комнату, где собрались друзья Лейлы и ее родственники.

Я нервно перебираю замерзшими пальцами.

Идар замечает это и кладет свою руку поверх моей, переплетает наши пальцы.

— Мы уедем, как только скажешь. Если хочешь, можем просто приехать, поздравить и уехать.

Можем… но, это его семья, и, как бы я не относилась к ним, Идар любит их.

А значит, пришла пора и мне сделать шаг им навстречу.

— Все хорошо, — улыбаюсь ему искренне. — Уверена, я справлюсь.

Я знаю, для него это важно, поэтому не ради себя, а ради него я должна заново навести мосты с его родителями.

Как только мы приезжаем, сразу попадаем в эпицентр праздника. Народу тут тьма, собрали всю семью.

Мы поздравляем именинницу, отдаем торт официантке. Перекидываемся парой фраз с Давидом, который осел в городе и работает вместе с Идаром.

Назар уходит к другим подросткам, а мы идем к родителям Идара.

Римма, едва увидев нас, поднимается и подается навстречу, но тормозит, будто напоровшись на стену. Смотрит на меня с испугом, который перемешан с виной, — ее видно невооруженным взглядом.

Аслан Мурадович собран и строг, не выказывает ни единой эмоции. Идара он встречает крепким рукопожатием, а мне кивает:

— Здравствуй, Надя. Как ты себя чувствуешь?

— Здравствуйте. Все хорошо. Спасибо, — улыбаюсь ему вежливо и перевожу взгляд на Римму.

Она, кажется, вот-вот заплачет.

— Замечательный праздник вы организовали, — говорю первая, обращаясь к ней, словно выбрасывая белый флаг.

Римма смахивает слезы, борясь с эмоциями.

— Я… я… хотела сказать, что очень рада за вас с Идаром, — показывает на мой живот. Я вижу, как она хочет к нему прикоснуться, но отдергивает руку, словно боясь совершить ошибку.

Идар отходит на пару шагов вместе с отцом, когда они понимают, что разговор у нас получается, но взгляд его то и дело задерживается на мне.

— Идар сказал вам, что мальчиков двое?

— Сказал недавно. Аллах, счастье-то какое! Идар говорит, ты работаешь. Устаешь, наверное?

— Сейчас уже да, но я изменила график и сократила часы приема.

— Конечно, — кивает понимающе, — надо поберечься, все-таки два ребенка.

— Да.

— Надя, — Римма смотрит на меня умоляюще, — если тебе что-то понадобится — помощь, совет, поддержка, что угодно… пожалуйста, позвони мне или напиши. Я бы очень хотела, чтобы ты знала, что ко мне можно обратиться и я с удовольствием помогу.

Пусть прошлое останется в прошлом.

Я раскрываю руки для объятий, и свекровь удивленно вскидывает брови, но тут же подается вперед и, аккуратно касаясь, обнимает меня.

— Спасибо, — выдыхает она.

Я отстраняюсь и заглядываю ей в глаза:

— И вам спасибо.

За сына. За понимание. За попытку все изменить.

Дети не должны расти в ненависти, а нам следует отпустить прошлое, чтобы не отравлять наше настоящее.

Идар

Пять месяцев назад я практически перестал верить в то, что Надя когда-нибудь снова сможет спокойно сказать моей матери «здравствуйте». Я видел, как трудно она пережила случившееся. Как она отдалялась от всех, защищая свою цельную натуру. И я понимал ее.

Любовь это не требовать. Это ждать. Уметь отступить, чтобы другому стало легче дышать.

Сегодня, наблюдая, как мама с трудом сдерживает слезы, а Надя делает первый шаг навстречу, я испытал странную смесь боли и гордости. Ощущение, что жизнь делает новый круг и на сей раз все получится.

Отец, как всегда, держится отстраненно. Отношения с ним были и остаются непростыми, и вряд ли это когда-то изменится.

Самое главное, что изменилось мое отношение к положению дел. Я перестал концентрироваться на мнении отца обо мне, переведя фокус внимания на свою семью.

Надя сейчас на шестом месяце, и каждый раз, когда я кладу руку ей на живот, слышу, как она замирает от движений крошечных ножек. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Мы ждем двоих мальчишек, и я все чаще думаю о том, каким отцом стану.

Я буду требовательным и любящим, но главное — я покажу им, что такое доброта по отношению к сыновьям.

Может, я не самый мягкий человек. Часто бываю упрям, иногда груб. Но рядом с Надей я учусь быть лучше. Быть мужем не по названию, а по смыслу. Быть тем, кто сумеет принять ответственность за семью, если мир вокруг рушится.

Аллах дал мне семью. Жену, которая выбирает любовь, несмотря на боль.

Названого брата, который учится жить заново.

Родителей, которые нашли в себе силы попросить прощения.

И малышей, которых мы ждем, чтобы начать новый круг жизни.

Все остальное перестает иметь значение.

Главное уже произошло. Мы вместе.

Вот и подошла к концу история ребят, у них обязательно все будет хорошо.

Спасибо, что читали, комментировали и сопереживали