Дорогая первая жена

Глава 37

Идар

— Пацаны, вот ключи от тачки. Старый черный «Мерс» на парковке у клиники «Алексия». Заберите его оттуда, — бросаю ключи старшему механику.

Саныч мужик в возрасте, ему под полтинник, но круче мастера я не знаю.

— Что за беда с ней? — спрашивает заинтересованно.

— Не заводится. — Я вчера видел, как Надия пыталась завести ее, но машина стояла мертвым грузом.

Автомобиль не новый, ему лет двадцать, да и Надя, думаю, в силу неопытности вряд ли проводила нормальное техобслуживание тачки, так что большой вопрос, что там с автомобилем.

— Сделаем все в лучшем виде, — серьезно кивает. — Я, как разберусь, в чем дело, позвоню. Сразу скажу: если не в аккумуляторе дело, а нужно что-то под замену брать, то ремонт может затянуться. Машина старая, на рынке с запчастями напряженно.

— Как скажешь, Саныч, — кладу руку ему на плечо. — Я тебе доверяю.

Внутри все бурлит и кипит, будто поток вот-вот выльется наружу. Меня переполняют чувства и эмоции, ведомый ими я еду в автоцентр.

Мои мастера починят тачку, я в этом даже не сомневаюсь. Подшаманят ее, и будет она гонять еще очень долго.

Но когда случится следующая поломка?

А если машина сдохнет, скажем, на заснеженной трассе? Там, где Надия окажется один на один со стихией и без связи.

По спине пробегает мороз.

Между нами не установились классические семейные отношения, но кажется, что мы уверенно идем в эту сторону. И я, как глава нашей молодой семьи, несу ответственность за жизнь, здоровье и комфорт Нади.

Продавец в автосалоне раскручивает меня на внедорожник-купе БМВ, и я останавливаю свой выбор на синем красавце. Аккуратном и довольно-таки вместительном.

— Завтра можете приехать и забрать автомобиль, — уверяет меня продавец. Я отдаю деньги и, довольный выбором, еду на работу.

По-хорошему, надо закрыть вопрос и с Олесей. Но это вечером. А сейчас меня ждут в офисе, куда я и направляюсь.

Меня затягивает в водоворот дел, проблем и нерешенных вопросов.

Я хотел в обед съездить с Надей и Назаром перекусить где-нибудь, чтобы пацан тоже развеялся, но в итоге сам остался без обеда, закинув в себя лишь четыре чашки кофе.

Весь день рука тянется написать Наде или позвонить, спросить о ее самочувствии, но постоянно что-то происходит и отвлекает мое внимание. В итоге за целый день я так ни разу и не связался с ней.

На работе прихожу в себя ближе к девяти часам вечера.

Надя мне сегодня так и не позвонила, но я вроде как и не ждал от нее первого шага, прекрасно понимая, что она не из тех женщин, которые будут трезвонить и требовать к себе внимания.

Хотя я и не был бы против, если бы она меня выдернула из пучины работы и отвлекла мое внимание собой.

Но, как я уже понял ранее, Надя это другая порода и другая модель общения.

А вот у кого все просто и понятно, так это у Олеси, которая названивала мне в течение дня, — и сейчас от нее снова идет звонок.

— Слушаю.

— Ты меня динамишь, — цедит зло.

— Олесь, я на работе, — выдыхаю устало.

Спать хочется, есть хочется. Домой хочется, а не вот это все.

— Ты обещал мне разговор! — давит на меня.

Я и правда обещал с ней поговорить, и, несмотря на мое отвратительное состояние и усталость, стоит закрыть эту тему.

— Ты дома?

— Да. Буду ждать тебя, — и первая бросает трубку.

Я озадаченно смотрю на телефон, предвкушая вынос мозга, который мне предстоит.

А в том, что Олеся по крупицами разнесет мне его, я не сомневаюсь.

Выезжаю к ней домой. Наверное, стоило бы сказать Надие, что я буду поздно, но, возможно, она уже спит. Не хочу ее будить, так что решаю лишний раз не дергать.

К Олесе еду долго, будто подсознательно не хочу там быть, но я сам заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать.

Я двигаюсь по ночным улицам города. Останавливаюсь на светофоре в паре улиц от жилого комплекса, где находится квартира Олеси, когда мое внимание привлекает движение рядом в подворотне.

Вглядываюсь — ну точно! Двое тянут третьего в темноту. И, судя по тому, что я вижу, это определенно не потасовка пьяни или разборки молодняка.

Тот, кого тянут, явно возрастной мужчина, который отпор дать не может. Скорее всего, просто старик.

Прижимаюсь к тротуару и выхожу.

Мне больше всех надо?

Я ж потом себя сожру, если буду знать, что закрыл глаза на такое.

В темноте улицы двое месят ногами мужика, тот хрипит, прося остановиться. И да, как я слышу по голосу, мужчина пожилой.

— Э! — прикладываю ко рту пальцы и свищу. — Пацаны, а че, противника себе под стать не нашлось?

Они останавливаются и поворачиваются ко мне:

— Слышь, иди куда шел.

Хер там.

— А что такое? — хмыкаю. — Или у вас яйца сжались против кого-то в своей категории пойти?

Парни разворачиваются и идут на меня, а я смотрю на старика, лежащего на земле, — пытается подняться, но у него это плохо получается.

Ну твари, а.

— Пацаны, а по одиночке вы не ходите, да? — усмехаюсь, хотя понимаю, что дело пахнет жареным и с чистой мордой я отсюда не уйду.

Два дебила продолжают идти на меня.

— Ссыте, пацаны, — продолжаю бесить их. — Я понимаю.

Некстати вспоминается мультик, который когда-то смотрела Лялька, — там были два идиота-близнеца, Вупсень и Пупсень. Они так напоминают этих упорных мудаков, что у меня вырывается усмешка, которая их добивает, и один из них бросается на меня.

Завязывается потасовка. Мне прилетает в скулу, в бровь. Я тоже машу руками настолько реактивно, насколько могу, по очереди роняя этих козлов на асфальт.

Очухавшись, старик поднимается и, схватив с земли палку, замахивается на нападавших.

Эпичное побоище быстро завершается со звуком сирены двух ментовских машин.

Нас четверых роняют мордой в пол, а потом, особо не церемонясь, запихивают в тачки.

Вупсеня и Пупсеня в одну тачку, меня со стариком в другую.

Вытираю рукавом нос, из которого течет кровь.

— Ты как, дед? — спрашиваю у притихшего старика.

— Какой я вам дед?! — слышу возмущенный голос и медленно поворачиваюсь к… Васнецову, который выглядит не менее шокированным, чем я.