Дорогая первая жена

Глава 44

Надия

Первым делом в ресторане я оглядываюсь по сторонам.

Делаю это машинально и неосознанно, битая горьким опытом. Не хочу повторения.

Я помню ее взгляд. Жены Миши.

Как она стояла у входа — в аккуратном пальто, с распущенными волосами. Руки так сильно сжимали тонкий ремешок сумочки, что побелели пальцы.

В ее глазах не было ни желания устроить сцену ревности, ни истерики, ни крика. В них не было даже боли. Только пустота. Та самая, которая появляется, когда человек больше не верит, что его могут не предавать. Мне стало стыдно так сильно, что хотелось провалиться сквозь землю.

Не знаю, почему судьба снова занесла меня в это место, но Идар не мог знать о том, что с этим рестораном у меня связаны плохие воспоминания.

— Все в порядке? — голос Идара мягко возвращает меня в реальность. Он придвигается чуть ближе, наклоняется так, чтобы видеть мое лицо. — Тебе не нравится ресторан?

Я натягиваю улыбку как защитную маску.

— Нет, все в порядке.

Он не верит. Это видно по тому, как напрягается линия его плеч и чуть сужаются глаза.

— Мы можем уйти в другой ресторан, — не отступает.

Наверное, любая другая женщина восхитилась бы его внимательностью.

Но я не хочу портить этот вечер воспоминаниями о другом мужчине, которого больше нет в моей жизни, а даже если он появляется, то без моего желания.

— Не стоит. Тут хорошо, — на этот раз улыбка выходит чуть живее. Если очень захотеть, можно и самой поверить в это «хорошо».

Мы делаем заказ. Официант уходит, оставляя нас вдвоем в мягком полумраке. Идар пытается разговорить меня — спрашивает о работе, о Ляльке, о Назаре, о том, как прошел день. Я тоже стараюсь говорить. Сбрасываю с себя обрывки прошлого, как липкую паутину, цепляющуюся за плечи и волосы.

— Надь, — мягко зовет меня Идар.

Я поднимаю взгляд. В этот момент он как-то странно смотрит мне за спину сосредоточенно и резко.

— М-м? — откликаюсь, уже чувствуя, как в груди что-то напрягается.

— Пойдем, — говорит коротко.

Я невольно оборачиваюсь и сразу понимаю, на что, вернее на кого смотрит Идар.

Миша.

Он стоит у входа, помогает своей жене снять пальто. Та самая маленькая блондинка с мягкими чертами лица. На ней светлое платье, губы чуть подкрашены, глаза сияют. Она счастлива, это видно даже отсюда.

Они проходят в зал и садятся за дальний столик.

— Пойдем, — киваю Идару.

Он расплачивается за заказ, который нам так и не подали, и встает. Я чувствую, что он делает это не потому, что старается не допустить сцены, а потому, что не хочет меня ставить в ситуацию, когда я снова буду сидеть в одном зале со своей ошибкой и не смогу расслабиться.

Невольно мой взгляд все-таки цепляется за Мишу. В этот момент он поднимает голову, и наши глаза встречаются. В его взгляде узнавание и легкий шок. Но почти сразу между нами встает Идар. Он закрывает мне обзор собой, словно стеной.

Помогает мне надеть пальто. Движения спокойные, уверенные. Ни единого резкого жеста, ни злых слов. И от этого тревога внутри сменяется чем-то другим.

Странным, окутывающим теплом и защитой.

Я знаю, что внутри он кипит. Могу представить, как ревет его горячая кавказская гордость, но он держит себя в руках ради меня. И это дорогого стоит.

Мы выходим на улицу и идем по тротуару, никуда не торопясь, хотя, кажется, оба хотим уйти от этого места как можно дальше.

— Ты не знала, что он женат, ведь так? — наконец спрашивает Идар.

Я спотыкаюсь о выступ на брусчатке, но его рука ловит меня за запястье. Он не отпускает, наоборот, подтягивает ближе, кладет мою руку себе в сгиб локтя, как будто мы всегда ходим так.

Как будто быть рядом с ним естественно.

— Меня больше интересует, откуда ты знаешь, что он женат, — отвечаю тихо.

— Пробил номер тачки, — хмыкает. — В страховку вписана жена.

— Понятно.

Я медленно делаю вдох, затем выдыхаю, собираясь с мыслями. Понимаю, что если сейчас промолчу, эта тема так и останется клубком недопонимания между нами. А я не хочу больше жить в недоговоренности.

— Он врал мне, — начинаю, подбирая слова. — О наличии жены я узнала именно в том ресторане. Она пришла прямо на наше свидание.

Горло сжимается, но я продолжаю:

— Я сгорала от стыда еще очень-очень долго. Знаешь, это ощущение, когда ты понимаешь, что ступила на чужую территорию, даже не зная об этом, ужасно.

Усмехаюсь горько:

— Видимо, Миша водит в этот ресторан всех.

— Что было после? — голос Идара вроде спокойный, но в глубине слышится резкость.

— Собственно, ничего. Я отказалась от любого общения. Но он… — вздыхаю, — он каждый раз рассказывает, что собирается развестись. Я больше не верю и прошу его перестать ко мне подходить и вообще заводить со мной разговор.

— Интересно получается, — протягивает Идар. — Он рассказывает мне про вашу большую любовь, а сам в это время женат.

Я усмехаюсь безрадостно:

— Нет у нас с ним никакой любви. И не было никогда.

— У вас же были отношения? — аккуратно спрашивает он.

— Свидания, да и только, — отвечаю, глядя вперед, на линию фонарей.

— Свидания? — он хмурится, и я не сразу понимаю, что его задело.

Понимание приходит через пару секунд, и я вспыхиваю до корней волос.

— Секса с Мишей у меня не было, если ты об этом, — выдыхаю, чувствуя, как щеки пылают.

— А как же его рассказы про то, как вам хорошо вместе, как вы были счастливы? — в голосе Идара появляется непонимание.

— Счастливой я, может, и была. Немного. В начале.

Я сглатываю.

— Но мама меня не так воспитала, чтобы я прыгала в койку к первому встречному.

— Черт, — выдыхает Идар и хрипло усмехается, — у меня сейчас камень с души упал. Я представлял все совсем по-другому.

— Идар! — возмущаюсь наигранно, чтобы разрядить напряжение. — Неужели ты из тех мужчин, которым важнее всего, чтобы в жены досталась девственница? Ты же современный человек, живешь в столице!

— Не то чтобы это было категорически важно, — он на секунду задумывается, подбирая слова. — Но все-таки это немаловажно, понимаешь?

— Понимаю, — улыбаюсь. Внутри неожиданно теплеет от мысли, что его не оттолкнула та версия, которую мог бы себе додумать.

— К черту этого Мишу, — резко говорит Идар, словно отрезает меня от прошлого. — Свидание у нас с тобой.

Он притягивает меня к себе и целует.

Этот поцелуй уже знакомый, но от этого не менее волнующий. С напором, жадностью, желанием. В нем нет осторожности, Идар целует меня так, будто я принадлежу ему.

Я хватаюсь за его плечи, пытаясь удержаться в этом вихре. Его ладонь крепко обнимает мою талию, другая ложится на щеку, большой палец водит нежные узоры по коже.

— Если он еще хотя бы раз приблизится к тебе, — шепчет Идар горячо, ревниво, — я хочу, чтобы ты сказала мне.

Я чуть отстраняюсь, губы все еще пульсируют.

— Кстати об этом, — тихо произношу и облизываю губы. — Я хочу перевестись в другую клинику.

Он смотрит на меня пристально. В его взгляде вспыхивает узнаваемый огонек облегчения, перемешанного с удовлетворением.

— Давай уже, скажи, — улыбаюсь. — Я же знаю, ты этого хотел.

— Я чертовски рад, — признается он, даже не пытаясь скрыть улыбку. — Рад, что ты сама пришла к этой мысли и мне не пришлось ставить тебе какие-то условия.

— Я бы взбрыкнула, — честно признаюсь.

— А то я не знаю, — фыркает он. — Разрешишь помочь?

— Помочь? — приподнимаю бровь.

— Семья моего друга владеет медицинским центром «ТерраМед», — говорит он уже деловым тоном. — Я могу организовать тебе собеседование через Рустама.

— Это же… — у меня перехватывает дыхание. — Это один из самых крупных центров в городе!

Я слышала о «ТерраМеде» давно: сильные специалисты, хорошее оборудование, конкурс на каждую вакансию.

— Согласна? — смотрит прямо в глаза.

— Конечно! — вырывается у меня даже без раздумий.

— Тогда предлагаю зайти вон в тот ресторан и отметить, — кивает в сторону небольшого итальянского заведения чуть дальше по улице.

Внутри тепло, обстановка теплая, уютная, без претензий на пафос. Деревянные столики, мягкий свет, негромкая музыка.

Мы заказываем ужин, бутылку вина в честь моего будущего увольнения, как выразился Идар.

Он протягивает руку через стол, переплетает наши пальцы. Его большой палец медленно рисует узоры на моей коже. От этого простого движения по спине бегут мурашки. Мир сужается до этого столика, до его ладони, до его взгляда.

Я вдруг ловлю себя на мысли, что смеюсь. Не нервно, не натянуто, а спокойно. Как будто действительно можно позволить себе расслабиться и просто быть собой.

Возможно, он и не любит меня пока. Я и сама до конца отказываюсь признаться в себе в этих чувствах, боясь снова обжечься.

Но между нами рождается нечто очень нужное и мне, и Идару.

— Я давно хотел спросить, — хрипло произносит Идар, чуть подаваясь вперед.

— Спрашивай, — отвечаю тихо и машинально облизываю губы после глотка вина.

Он улыбается уголком рта, не сводя с меня взгляда.

— Твои глаза, — произносит медленнее, — они… фантастические. Зеленые, будто инопланетные.

Я тихо смеюсь, слегка качая головой.

— Моя бабушка была немкой. Вышла замуж за кабардинца. Потом родилась моя мама. Я обязательно покажу тебе ее фото — у нее были такие же глаза.

— И папу покажи, — просит с искренним интересом.

— Фотоальбом в нашей с Назаркой квартире. Заберу его оттуда и покажу.

Мы говорим негромко, будто делимся не фактами, а маленькими тайнами. Родителями. Детством. Тем, что почти никто не знает. С каждым словом я впускаю его чуть дальше и удивляюсь тому, что мне не страшно открыться.

Когда мы выходим на улицу, Идар притягивает меня к себе и целует.

На этот раз поцелуй другой — нежный, но от этого еще более пылкий.

Миша, пациентки, проблемы Назара, отчеты, смены — все отходит куда-то на второй, третий план. Остаются только его губы, ладони на моей спине, его дыхание.

Домой мы добираемся на такси. Машина мчится по ночному городу, за окнами полосы света, редкие прохожие, витрины. Между нами — тишина, но не тяжелая, а наполненная. Он держит мою руку на протяжении всей дороги, проводит пальцем по моему запястью, и каждое движение будто стирает еще одну старую царапину внутри.

Мы тихо поднимаемся на второй этаж. Я по привычке останавливаюсь у двери своей комнаты, но Идар не отпускает мою руку. Вместо этого слегка подтягивает к себе, разворачивает в сторону дальнего конца коридора.

Я понимаю, куда он меня ведет. В свою спальню, в самую дальнюю комнату. Понимаю и… не останавливаю. Во мне нет ни паники, ни сомнений, ни желания придумать срочную причину отступить.

Он мой муж. Я его жена. Просто и ясно.

Не фиктивно, не на бумаге, а по факту. Между нами больше нет третьих лиц, теней, незакрытых историй. Есть только мы, наши чувства, желания и отсутствие хотя бы одной разумной причины, по которой я должна отказать ему в близости.

Да и не хочу их искать.

В спальне полумрак. Теплый свет торшера окрашивает стены в мягкий оттенок. Все здесь пахнет им: его парфюмом, чем-то теплым и мужским.

Идар подходит ближе, касается губами моей шеи. Легкий поцелуй, от которого по коже пробегает мурашками ток.

Его пальцы осторожно находят молнию на платье. Он не торопится, раздевает меня так, словно разворачивает дорогой подарок, боясь порвать упаковку.

Платье с тихим шелестом сползает вниз и падает к моим ногам.

Он делает шаг назад, чтобы осмотреть меня с ног до головы. В его глазах темнеет от желания, от чувства, имя которого я еще не решаюсь произнести вслух. И в следующую секунду он снова оказывается рядом, тянется, чтобы поцеловать.

Я пытаюсь расстегнуть его рубашку, но пальцы дрожат. Он усмехается тихо, берет мою руку, помогает справиться с пуговицами. Рубашка падает на пол рядом с платьем, и между нами больше нет ничего лишнего, мы остаемся кожа к коже.

Он укладывает меня на кровать и нависает сверху, опираясь руками по обе стороны от меня. В его взгляде все сразу: желание, нежность, нетерпение, ревность.

— Надя, — шепчет, словно боится спугнуть, — теперь между нами нет никого. Только ты. И я.

И в эту секунду я верю ему. Верю себе. Верю в то, что этот шаг не ошибка, не повторение прошлого, а начало чего-то особенного.

Когда его губы накрывают мои, мир окончательно сужается до этой комнаты. До тяжелого, ровного стука его сердца под моей ладонью. До горячего дыхания у моего уха. До произнесенного шепотом моего имени, в котором звучит все, чего я так давно ждала.