Дорогая первая жена

Глава 20

Идар

— Давай сегодня сходим в ресторан, — обиженно просит Олеся.

— Олесь, я устал как собака. В нашем строящемся филиале встали все работы — материалы застряли на таможне. В автосервисе мастер два пальца себе отрезал.

— Перестань мне эти ужасы рассказывать.

— Хорошо. Не буду, — неконтролируемо злюсь.

Хотя, по сути, не на что. Олеся всегда такой была. Даже когда спрашивала, как у меня дела, слушала вполуха, а про проблемы, ЧП или неудачи ничего знать не хотела.

И раньше меня это не трогало. Но сейчас почему-то цепляет.

— Так что, тебя ко скольки ждать?

— Не жди, — отрезаю. — Я не приеду.

Олеса ахает обиженно:

— Знаешь, а ведь я могу и без тебя пойти!

— Иди, Олесь.

Нажимаю на красную кнопку и бросаю телефон в подстаканник в автомобиле.

У меня на самом деле сил не осталось ни на что. После брака отец накинул мне новых обязанностей, требующих моего ресурса. Плюс я попросил разузнать насчет Назара, как ему можно помочь. Ну и обустройство дома под нового жителя тоже отняло немало сил.

Какой, к чертям, ресторан?

Когда я подъезжаю к забору и слышу, что со двора доносится женский крик, не задумываясь ни на секунду вылетаю из машины и, даже не закрыв дверь, бегу на звук, который наполнен ужасом.

В голове моментально рисуются картины расчлененки. Испуганной Лейлы и раненой Нади.

Первое, что я вижу, когда прибегаю на крик, это Надя, которая лежит на земле, под ней видны ноги Лейлы.

А сверху по Наде топчется пес, цепляясь когтями за одежду.

— Зевс, фу! — кричу и бегу к ним. — Зевс, ко мне!

Но это чудовище класть хотело на мои команды, поэтому продолжает облизывать лежащую на земле Надю.

Я подбегаю к нему и оттаскиваю за ошейник. Пес скулит и скребет когтями по тротуарной плитке.

Наклоняюсь и просовываю руки Наде под талию, поднимая ее, следом поднимаю Ляльку.

Пес прыгает мне на спину, но я закрываю собой девочек, не подпускаю его к ним.

Надя бледна, на глазах слезы. Ее всю трясет. Волосы взъерошены от схватки с невоспитанным Зевсом.

Лялька же улыбается во весь рот, счастливая донельзя.

— Надь, он же добрый! И не кусается. Вот, смотри.

Она обходит меня и идет к псу. Зевс, счастливый оттого, что ему уделили внимание, принимается облизывать Ляльку, а я поворачиваюсь к Наде и беру ее ледяную руку в свою.

— Нади, ты как? Сильно испугалась?

Она отрицательно качает головой, при этом продолжая трястись.

Снимаю куртку и накидываю на нее, обнимаю за плечи. А она и правда дрожит, смотрит на Зевса как на чудовище.

Я же успокаиваюсь и понимаю то, что билось все эти минуты на подкорке: она защищала Лейлу. Абсолютно чужую ей девчушку, которую едва ли неделю знает.

Но она закрыла ее своим телом, подставившись на растерзание псу.

Я не сентиментален и, как мне кажется, лишен большого набора человеческих эмоций, но это открытие заставляет сердце сжаться.

Опускаю голову и смотрю на девушку, не в силах отвести взгляда.

Даже в своем испуге, даже растрепанная и грязная после лежания на земле, она остается красивой глубокой, первобытной красотой.

Вздыхаю.

— Идем, я познакомлю вас.

— Я боюсь, — она поднимает на меня испуганный взгляд.

Разворачиваю Надю к себе, беру ее за руки:

— Надя, он не кусается. Зевс практически безобидный пес, который очень любит обнимашки.

— Что ты имеешь в виду под этим самым «практически»?

— Ну… единственный урон, который он может нанести, — это обслюнявить тебя и испортить одежду. Именно поэтому я просил тебя не ходить туда.

— Я так испугалась, — шепчет это как какой-то очень личный секрет.

— Понимаю, — бросаю взгляд на пса. — Зевс выглядит устрашающе. Стоило познакомить вас раньше. Прости, что так вышло.

— Можно тогда я его… поглажу? — спрашивает нерешительно.

— Конечно, — улыбаюсь Наде.

Она подходит к Зевсу, и вдвоем с Лейлой они гладят буквально взбесившегося от такого внимания пса.

Когда девочки уходят в дом, я иду закрывать Зевса.

— Ну и учудил ты, дружище, — треплю его по морде и малыш поскуливает.

Иду в дом. На кухне смех и бурное обсуждение случившегося.

— Я видел из окна, как ты грохнулась, Надь! Хорошо, что у него была только одна цель — зализать тебя до смерти, — слышится ломкий подростковый голос.

— Я Наде даже сказать не успела, что он добряк, — хохочет Лейла.

— А у меня вся жизнь пронеслась перед глазами! — произносит Надия.

Пока я иду по коридору, задумываюсь: слышал ли этот дом хоть когда-нибудь столько смеха? Потому что все годы, что я жил тут, все было достаточно тихо и безэмоционально.

Смех стихает, когда я захожу на кухню.

Назар напрягается при виде меня.

— Привет. Я Идар, — протягиваю ему руку.

— Назар, — парень пожимает мне руку, отводит взгляд, и я понимаю, что он стесняется моего внимания.

А я задумываюсь о том, каково пятнадцатилетнему пацану жить с осознанием того, что ты функционируешь лишь процентов на двадцать?

Перевожу взгляд на Надию и вижу, с какой жалостью она смотрит на брата. А значит, мне надо поскорее выполнить свое обещание и вернуть Назару нормальную жизнь.

Вопрос лишь в том, останется ли Надия после этого в браке или захочет уйти?