Измена. Не проси простить

Глава 10

У Димы на лице не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на меня с каменным выражением лица, и только по дыханию я понимала, что он ещё жив.

Очнувшись в какой-то момент, я поняла, что надо было как-то изящнее это все сделать. Надо было заставить его пострадать и помучиться, но в этот момент меня охватила такая злоба, такая ярость, что я не совсем соображала, что делала.

— Ты сейчас думай, что говоришь, — холодно произнёс Дмитрий и посмотрел на меня исподлобья.

Я ощутила, как по коже выступили мурашки и сцепила зубы.

— Я думаю, а ты думал, что делал? — спросила я холодно, хотя у самой голос дрожал и казалось, будто бы вот вот и я начну кричать.

— Я ещё ничего не сделал, чтобы заслужить такие обвинения, — холодно сказал муж, приподнимаясь с кресла и упираясь ладонями по обе стороны от компьютера. Меня затрясло от праведного гнева.

— Не сделал? А что, по-твоему, у меня в руках или ты считаешь, что это мне ветром надуло? Прости, я не, не дева Мария. И если этого святого духа не было, который мог принести заразу, то остаёшься только ты.

Я в нервной спешке заблокировала экран и засунула телефон в карман. Дима стоял и смотрел на меня таким взглядом, будто бы хотел придушить.

— Твои необоснованные обвинения не дают тебе никакого права врываться ко мне и устраивать скандал, — сказал он, склонив голову к плечу. Мне показалось, что он сейчас просто издевался надо мной.

— Обвинения, вполне обоснованные. Сегодня утром я ездила к гинекологу, чтобы провериться на тот случай, если ты все-таки что-то притащил домой. И вот смотри, ты притащил что-то домой. У нас общая ванна, это раз, ты еще пользуешься гостевой. Девочки ходят в гостевую. Ты об этом подумал? А если сейчас выяснится, что девочки чем-то болеют, если у них нарушена микрофлора, ты вообще думал, что ты делаешь, когда ты пихал свой орган непонятно в кого?

Я понимала, что до рукоприкладства с моей стороны оставался всего лишь шаг. Я сжимала кулаки так сильно, потому что боялась просто броситься к мужу и начать раздирать ему горло ногтями.

Это унизительно, и это на самом деле очень страшно, когда любящий чудесный человек оказывается предателем, и ладно бы просто он был предателем, который что-то сотворил такое, чего невозможно простить. Нет, у его предательства имелись последствия, которые я должна сейчас буду разгребать.

— А теперь слушай сюда, насколько я понял, это только твои анализы. И поэтому отвечать за тебя у меня нет никакого желания.

Слова полоснули меня, как острая бритва по горлу. Мне показалось в один момент, что я захлёбывалась кровью и интуитивно дёрнула рукой к горлу и сдавила его.

— Ты сейчас на что намекаешь? — произнесла я тихо и посмотрела на мужа совсем другим взглядом. Лицемер, подлый лицемер, который всю жизнь меня обманывал, ещё неизвестно, сколько было таких непонятных малолеток в его жизни. Может быть, в то время, пока я ходила беременной Алёной или, может быть, когда я не могла отойти от выкидыша, а может быть, совсем недавно, когда я ходила беременной Ксюшей, он уже развлекался, как мог.

Я любила его больше жизни. Я отдала себя всю. И да, сейчас с высоты своего опыта, понимала, что это была моя самая огромная ошибка. Это не он наплевал на наш брак. Это не он вытер об меня ноги. Это я виновата в том, что он так поступил. Женщинам вообще свойственно себя винить в мужских изменах. Если я раньше этого не замечала, то я просто была наивной дурой, которая ходила в розовых очках, а сейчас выколупывала осколки из глаз.

— Я не намекаю, Верочка, — Дима несколько раз стукнул по столу пальцами, словно призывая меня к тишине, но я и так не планировала ничего говорить. Мне важно было узнать, что он думал по этому поводу и как он собирался выходить из этой ситуации. — Я прямым текстом даже говорю…

— Скажи иначе, чтобы я тебя поняла. Ты же знаешь, зависимые женщины тупеют с годами, мозг курицы.

Я повторила одну из фраз, которую Дима как-то ляпнул на встрече с друзьями о том, что женщина всегда должна работать. Мой муж считал, что домохозяйки не приспособлены просто к жизни в социуме по той простой причине, что они ничего, кроме дома не видят, и, соответственно, у них нет возможности развиваться. Именно поэтому, когда встал вопрос о том, что я могла бы делать, и как бы я могла работать, Дима был только за, чтобы у меня было что-то своё, какой-то свой маленький бизнес. Да, сейчас накануне развода я понимала, что он совершил ошибку, дав возможность мне распоряжаться деньгами, теми, которые я получала от своей типографии, но все же я ему за это была благодарна.

— Не передёргивай, пожалуйста, я такого про тебя никогда не говорил, — сказал Дима и поморщился, как будто бы испытывал неимоверное отвращение, разговаривая со мной на эту тему. — И ты прекрасно поняла, о чем я. Не надо быть семь пядей во лбу, чтобы не понять такой прозрачный и прямой намёк.

— Нет, ты все-таки произнеси его вслух.

Я посмотрела, как Дима медленно обошёл стол. Расстегнул нервно на запястьях пуговицы и дёрнул рукава наверх. Закатал их на локтях, потом одним таким же движением он расстегнул ворот, обнажая широкую шею с венками и мышцами. Он упёрся поясницей о край стола, сложил руки на груди, подчёркивая все свои достоинства.

— Ну что ж, Вера, ты сама напросилась. Я говорю прямым текстом о том, что на руках у тебя только твои анализы. Это в твоих анализах нашли какую-то гадость. А что будет в моих анализах? Ещё неизвестно и вполне может оказаться, что я чист. И тогда у нас встанет вопрос твоей неверности.

Я дёрнулась к мужу так быстро, что сама не ощутила, как оказалась прижата к его груди. Он то меня прижимал, а я старалась дотянуться до его шеи.

— О моей неверности? — нервно спросила я и поняла, что мой голос дрожал. — Это ты переписываешься непонятно с кем, у которой заячий хвостик. Я как только представлю, как ты после неё ко мне приходил, да меня всего все воротит от этого. Я как только представлю, что ты сначала с ней анальным сексом занимался, а потом приходил ко мне, да мне блевать хочется и белизной себя везде помыть! Это ты чудовище.

Дима перехватил меня посильнее, прижал ладонью мою талию к себе, а пальцами второй руки сдавил шею ближе к затылку.

— Не тебе осуждать мой моральный облик, дорогая жёнушка, та, у которой в анализах нашли непонятную хрень. Не тебе меня попрекать чем-то по той простой причине, что давай будем откровенны, доля твоей вины в этом есть.

— Что? — тихо произнесла я.

— Я тебе пытаюсь сказать о том, Верочка, что в появлении заячьего хвостика твоё участие тоже присутствует…

— И какое же? — у меня губы потрескались от этой натужной неестественной улыбки, которую я пыталась держать на лице, словно восковую маску.

— Ну, например, самое элементарное. Мне с тобой стало скучно…