Измена. Не проси простить

Глава 4

Я не попрошу у Димы развода.

Сам как миленький даст мне его.

Я стиснула зубы, стараясь на начать сразу претворять свои идеи в жизнь.

Я не буду унижаться с этим разводом. Хочет гулять в браке, пусть гуляет. А я пока подготовлюсь основательно к финалу нашей жизни.

— А что такое? — усмехнулся Дима и смерил меня оценивающим взглядом. — Решила включить голову? Или может быть задумала что-то? Знаю я твои сериалы, как там эти своим султанам в чай подсыпают всякое.

Я бы честно говоря, подсыпала мужу слабительного.

Но вместо этой реплики я опустила глаза в пол и попыталась уговорить себя не спешить. Сейчас я словно бы каталась на коньках по едва замерзшему озеру и хрупкий тонкий лед все еще мог треснуть под моими коньками.

— А что ты могла задумать, Вер? — Дима оттолкнулся от стола, но в этот момент я сделала короткий шаг в сторону двери.

Не могла даже просто смотреть на мужа. Больно было словно бы мне кости молотком дробили сквозь кожу и мышцы. От этого я вздрагивала и ловила себя на том, что до одури хотелось вырвать молоток у мучителя и ответить.

— И куда ты? — спросил муж, делая вместе со мной этот шаг. Мы стояли друг напротив друга как два дуэлянта только вместо шпаг у нас были слова.

— Нам не о чем больше разговаривать… — прошептала я с трудом, потому что язык на поворачивался. Господи, я просто была в аду и меня крутили на вертеле над негаснувшим огнем непонятно за какие грехи. Что я такого сделала, что моя жизнь обернулась этим чудовищным кошмаром.

— А как он излюбленные темы, кто она такая, чем она лучше меня? — Дима сложил руки на груди, явно упиваясь своей властью и своим положением. Я же говорила, что мне казалось, что он меня из-за нее ненавидел. Так вот теперь мне не казалось.

— Если тебе конечно так хочется обсудить это… — сдавленно сказала я. А потом еще шагнула, и мои пальцы сомкнулись на ручке двери. Дима дернулся ко мне и резко обнял, почти до боли сдавив своими руками мои ребра.

— Вера… ты немного неправильно себя ведешь и этим конечно же напрягаешь… — пророкотал муж, заставляя меня почти задыхаться от истерики.

— Я веду себя согласно новостям. У тебя молодая любовница и ты обожаешь анальный секс. Я поняла уже все. Поняла. Все мысли в заднице, — последнее прозвучало слишком вызывающе, и Дима присвистнул.

— Не думал, что ты проведешь такие аналогии… — сказал он ехидно.

Я только покачала головой.

— Пусти, мне надо выпить таблетки… — соврала я, чтобы просто хоть на пару минут избавится от его общества, которое сейчас было для меня хуже встречи с кошмарами прошлого, а они есть у всех и прячутся под кроватью.

— Врешь, — припечатал Дима, чем вызвал у меня приступ головокружения. Не могла я быть так близко к нему. Яд его предательства словно бы через кожу пачкал меня, отравлял. — Ты что-то задумала. Почему ты не требуешь развода?

— Это бессмысленно, — произнесла я, с горечью понимая, что спорить и конфликтовать с мужем мне рано, надо тихо подготовиться, объяснить все девочкам и просто в один момент уйти, с каким-то багажом финансов, опыта и явно уж хорошей юридической поддержки,

— Но почему-то сотни жен все бросают и прут на амбразуру, — сомнения у Димы были правильными, и наверно надо было поломаться для полноты картины, но у меня реально не было моральных сил разыгрывать спектакль.

— У них не ты это пресловутая амбразура… — горько заметила я, отворачиваюсь от мужа и выказывая этим самым сильное пренебрежение. Дима вообще был в такие моменты безумно восприимчивым. Его раздражала моя холодность временами и резкие отказы. Он воспринимал это не как что-то обычное, а прям плевком ему в душу.

Но вместо с этой эгоистичной ноткой этот мужчина после родов Ксюши ночи напролет дежурил с бутылочками и сосками, потому что я просто не могла отойти от сложных родов и примерно месяц лежала пластом, не могла нормально кормить дочь, не могла сама передвигаться. И вот этот эгоистичный человек таскал меня на руках, пеленал младшую дочь, заплетать косы старшей, потому что мне было ни до этого.

И я сейчас была в такой прострации, потому что не понимала как так такие биполярные личности встретились именно в моем муже. И тем больнее сейчас мне было, ведь я знала что Дима умел быть нежным, заботливым, внимательным. И тогда я звала его Митя…

Дмитрий хмыкнул и разжал пальцы. Я отшатнулась к двери. Вышла тихо в коридор и, едва приподнимая ноги, прошла на кухню, где стоял ненакрытый ужин, но мужу было плевать, он ведь был с ней, накормила наверно.

Я уперлась руками в столешницу возле раковины и тяжело задышала ртом как гончая.

Как Дима представлял нашу дальнейшую жизнь? Я его девке конфеты по праздникам передавать буду или может мы с ней подружимся на почве одного мужчины на двоих?

Слезы отказывались мне подчиняться и пытались вырваться наружу. Я туго сглатывала их и вскоре ощутила во рту кисловатый привкус тошноты.

Только этого мне не хватало.

Я дернулась и схватила кувшин с водой, наполнила стакан и залпом осушила его.

Со спины раздалось нервное.

— Вера, надеюсь твое заявление о разводе это не чисто женское кокетство…

Я резко развернулась и застала мужа на пороге кухни подпирающим плечом косяк.

— Потому что если я узнаю, что ты начала вести какие-то глупые бабские игры против меня, то я тебя накажу… — Дима холодно произнёс последние слова и оттолкнулся от косяка. Прикрыл дверь и подошел ко мне. Его пальцы поймали мой подбородок и сжали. Я ощутила как под подушечками горела кожа. — Если я пойму, родная моя, что ты мне хочешь…

— Я же сказала! — рыкнула я зло. — Я прощаю тебя!

Дима моргнул.

Пальцы ослабили хватку.

— Ты все объяснил, я все поняла. Ты же сам сказал, что я все равно прощу. Так вот, я простила, — давясь этими лживыми словами сказала я, когда перед глазами красной строкой летело, что не будет никакого прощения никогда.

Дима сделал шаг назад и взмахнул рукой.

Не увидел графин, и тот полетел на пол со звоном, в центре которого прозвучало растерянное от мужа:

— В смысле прощаешь?