Измена. Не проси простить

Глава 52

Вера

Дима говорил такие вещи, которые несколько лет назад услышь я, то бы никогда не подумала, что окажусь в разводе с разбитым сердцем, с поломанной жизнью…

— Простить тебя, — тихо уточнила я, уже зная ответ на этот вопрос.

— Я понимаю, это невозможно. Я понимаю, что все, что я сделал тебе, было очень больно. И на самом деле я никакого прощения не заслуживаю. И прощение оно ляжет на твои плечи, а не на мои. Но если бы я мог отмотать время назад, намного сильно назад, имея нынешний опыт, я бы все переиграл, я бы не хотел, чтобы моя жена вспоминала только самое плохое из нашей жизни, потому что я помнил другое. Золото твоих волос на побережье и маленькие следы на песке. Ты убегала от меня и убегала так, чтобы я точно догнал. Или когда ты ходила беременной Ксюшей, ты не замечала, а ты даже двигалась, думала, иначе. Ты была настолько удивительно женственной, что мне постоянно хотелось прикасаться к тебе, но, не умея это делать правильно, делал это как то по-солдафонски и только тебя отталкивал. И так вот выходит, что в браке с тобой мне было хорошо, а тебе со мной очень плохо.

Слезы вскипели на глазах.

Я прошептала:

— Я не могу тебя простить.

Дима ничего не ответил, он просто опустил взгляд, горькая печальная улыбка застыла на его губах…

— Мое прощение означать будет, что меня все устраивало, потому что через год ты забудешься и все вернётся на круги своя, а я не хочу, так как раньше. Я не хочу, чтобы каждое твоё возвращение в дом я ощущала снова, как какую-то обязанность, что ты приходишь, и я обязана сделать третье , пятое, десятое. Я пожила иначе, и моё прощение означает, что мы вернёмся к той же модели, что и была раньше.

— Вера, девочка моя, девочка моя самая любимая, девочка моя самая нежная, самая трепетная.

Дима сделал ещё шаг от алькова и потянул меня за собой.

Его горячие руки легли мне на плечи, и я вздрогнула, затряслась. Тело помнило его прикосновение и сейчас тихо шептало о том,, что когда-то от них было хорошо, только чувствами я этого не помнила.

— Девочка моя самая чудесная, самая замечательная. Какой же у тебя дебил муж? Как же он тебя сломал. Как же он убил все, что у тебя было живого.

Голос у Димы задрожал.

Я поняла, что мне все тяжелее сдерживать слезы.

— Девочка моя единственная, самая неповторимая, никто никогда, кроме тебя, мне и не был нужен. Девочка моя, обиженная девочка, всем должная. Я так виноват перед тобой. Я так загубил нашу жизнь, я так испортил тебе её.

Пальцы Димы скользнули вниз, он поймал своими руками мои, поднял их, прижался губами к тыльной стороне моих запястий.

— Девочка моя самая ласковая, самая добрая, ранимая, хрупкая. Как же я мог всего этого не видеть? Как же я мог так сильно тебя сломать, что сейчас никаких слов, никаких действий не хватит для того, чтобы ты хотя бы без боли смотрела на меня. Девочка моя самая ласковая.

Его голос дрожал все сильнее, поцелуи становились все горячее.

А я стояла как вкопанная, не могла ничего с собой поделать.

— Я не могу. Дим, я не могу. Правда, я бы очень хотела. Я помню, не только плохое, я помню хорошее. Я помню, как ты, когда Ксюша была маленькая, таскал её на плечах. Я помню, как на один из утренников, когда я задержалась на работе, ты сам собирал Аленку. У неё были косые банты, но она была самой счастливой, потому что папа и мама пришли на её выступление. Я все это помню, но я не хочу обратно, потому что обратно больно, безумно больно. Каждый раз понимать, что кто-то чем-то недоволен. Я не хочу опять оказаться в клетке чьих-то ожиданий, я не смогу больше. Просто понимаешь…

— Девочка моя… — Дима поднял на меня глаза и покачал головой. Он знал, что ничего больше не будет, он знал и, наверное, прощался со мной. — Хорошая моя самая, самая хорошая, самая любимая девочка моя.

У меня сдали нервы, и я сама шагнула впритык. Ткнулась лицом мужу в грудь, обхватила его руками, сжимая до заломов, до красноты пальцами его рубашку.

— Девочка моя самая единственная, — Дима тяжело задышал мне на ухо, его руки скользнули по спине, одна легла мне на шею, запуталась в волосах. Он прижал меня к себе так сильно, как только мог. — Не прощай меня, это моя вина, это мой крест. Это на моей совести твои слезы, это на моей совести этот разговор. Не прощай меня никогда, Вера, но знай, что, несмотря ни на что, на наш развод, на то, что мы не вместе, на то, что у тебя нет никакого желания простить меня, я буду любить только тебя, ту самую девочку с золотыми волосами, поцелованную солнцем. Свою единственную…