Измена. Не проси простить

Глава 34

Когда я приехала забирать Ксюшу, выяснилось, что она из всей ночи спала буквально несколько часов. Из-за этого дочь была капризная, нервная, она плакала и хныкала. Собственно, я тоже была капризная и нервная, потому что после Любы поехала ночевать в гостиницу.

Я не была зла ни на кого. Мне просто сейчас было очень тяжело: до скрипа зубов, до искусанных губ, до разодранных в кровь заусениц.

Мне просто морально было тяжело, и когда такси остановилось у двери дома свекрови, я поняла, что все, что мне до этого казалось тяжёлым, было просто цветочками, потому что ягодки начинались сейчас.

Ксюша вылетела, чуть не сбив меня с ног, сразу захотела забраться на руки, и я, чтобы не создавать никаких конфликтов, просто опустилась на колени, обняла дочь. В этот момент из кухни вышла свекровь, вытирая руки о полотенце.

— Хороши родители. Ребёнок всю ночь мучился, а они только сейчас приехали.

Я не знала, что сказать. Ну что я ещё могла сказать? Да, очень хороши родители.

— Ну что ты молчишь, Вера? Ну что ты молчишь? Сколько это может продолжаться?

— Что вам сказать? Я не понимаю, какой реакции вы от меня хотите. Сказать, что да, мы плохие родители. Окей, мы плохие родители! Сказать, что я некудышная мать? Да, я некудышная мать.

Свекровь закатила глаза и тяжело задышала.

— Вот во всем ты так всегда соглашаешься, а потом обижаешься, что тебя кто-то понял не так, как надо.

— Спасибо, что посидели с Ксюшей, — сказала я натянуто. — Нам пора.

— Ну что, пора, что пора, что у вас там происходит с Димой? Почему я все должна узнавать через какие-то третьи руки.

— Узнайте через первые. Позвоните своему сыну и все у него спросите. Мне кажется, он будет рад посвятить вас в детали своей личной жизни.

Свекровь запыхтела ещё пуще и махнула на меня полотенцем.

Когда мы снова сели в такси. Я вбила адрес ресторана, где оставила свою машину, потому что передвигаться с водителями мне было несподручно, и хоть головная боль по-прежнему не отступала, я не видела смысла оставлять машину не пойми, где.

Ксюша задавала миллионы и тысячи вопросов. Она пыталась узнать, почему Алёна уехала, она пыталась узнать, почему только сегодня её забрали и где все. Я отвечала обтекаемо, но по большей части я даже не знала, как объяснить ребёнку, что мы не вернёмся домой. Как назло, мне позвонил администратор и сказал о том, что вызвали электрика и он требует подписать договор. Нужна моя подпись.

Я выругалась по той простой причине, что да, этот грёбаный щиток, он всех сводил с ума, но чтобы его переключить, нет ничего сложного, и я не понимала, зачем разыгрывать такой спектакль. Проскрипев зубами, я все-таки сказала, что через полчаса доеду и все подпишу.

Ксюша запустила новую серию вопросов, и я просто поняла, что у меня скоро зубы заскрипят от того, что я не знала, что ей сказать и как отреагировать.

После того, как на работе были решены все дела, я наконец-таки собралась с духом и села пообщаться с дочерью.

— Ксюш, понимаешь, мы с тобой сегодня не поедем домой.

Дочка наивно вскинула бровки и приоткрыла ротик.

— Мы с тобой поедем в другую квартиру.

— А Алёна с папой тоже приедут? — дотошно уточнила младшая и нахмурила носик. Ну вот что ей было сказать? Что у папы другая женщина, а Алёна решила остаться с ним.

— Нет, понимаешь, мы просто пока поживём отдельно, но если ты захочешь, ты можешь поехать к папе и к Алёне.

Ксюша пока ничего не понимала. И поэтому задавала только уточняющие вопросы.

— А надолго мы поедем?

— Пока не знаю. Но если вдруг ты захочешь увидеться с папой, либо с Алёной, мы всегда можем договориться и съездить к ним в гости.

Ксюша понурилась, опустила голову и тяжело задышала.

— Это потому, что я всегда плачу? Да?

У меня сердце разрывалось от таких вопросов.

— Зайка моя, ни в коем случае. С чего ты решила, что это может быть что-то из-за тебя?

— Ну, потому что Алена всегда жалуется, что я постоянно ною и папа… Он, когда собирал меня, он так злился, что мы не могли найти колготки, я тоже расстраивалась, и мне показалось, что это потому, что я такая плохая, и поэтому мы поедем в другое место.

Сердце рвалось на части от таких разговоров дочери. Я не понимала, как убедить её в обратном, но все же, найдя в себе силы, я призналась:

— Ты самая чудесная, Ксюш, самая замечательная, и ты вообще не капризная, и ты не постоянно плачешь просто так иногда случается, что людям надо пожить отдельно. Вот у нас случилось с папой так, что нам надо пожить отдельно. Но это не говорит о том, что тебя кто-то не любит, или это из-за того, что тебе кажется, что ты много плакала. Нет, ты самая чудесная девочка, самая красивая, ты папина маленькая принцесса.

— Алёна — папина принцесса, — вздохнула дочь и провела кулачком под носом, не обратила внимания и заехала на манжету кофточки. Я покачала головой. Перетащила Ксюшу к себе на колени и стала гладить её по волосам, она тихо сопела мне в плечо и хныкала.

— И когда я плачу, все постоянно ругаются, это из-за меня все так ругаются. А ещё Алёна постоянно злится, когда я прошу её, чтобы она мне накрасила или заплела. Она просто такая красивая…

Ксюша плакала, и у меня было чувство, как будто бы каждая её слезинка равна капле крови вытекшей из моего сердца.

Это безумно больно видеть слезы собственного ребёнка. Это ненормально когда дети плачут.

Только спустя полтора часа Ксюша успокоилась, и мы договорились с ней, что я немного ещё поработаю, и мы уже поедем в новую квартиру. Но спустя ещё час дверь офиса открылась чуть ли не с ноги.

Дима зашёл в кабинет, обвёл взглядом нас с Ксюшей и тяжело проронил.

— Девочки, так собирайтесь, у нас есть сейчас дело.

Ксюша дёрнулась к нему, подбежала, вытянула ручки, чтобы он поднял её, и Дима наклонился. Забрал дочь. И, не сводя с меня взгляда, прошептал. — Нам надо с тобой съездить к врачу…