Измена. Не проси простить

Глава 13

Дима оскалился и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты, я надеюсь, не забываешь, с кем разговариваешь, — произнёс он холодно.

— Мне просто кажется, что ты забыл, с кем живёшь. — тонко намекнула я и, дёрнувшись назад, коснулась ручки двери.

— Вера, не смей в таком тоне со мной разговаривать, я тебе не мальчик на побегушках.

— А я тебе не мать Тереза, чтобы прощать все, — тихо сказала я и дёрнула дверь на себя, вышла в коридор и налетела на возмущённую Аленку.

— Слушай, а тогда можно мы, либо я на выходные к ба поедем? — нервно спросила

дочь, и я пожала плечами.

— Иди у отца, узнавай и вообще бы с бабушкой поговорила, прежде чем такое спрашивать. Может быть, она не рада будет вас видеть.

— Но она это и предложила, чтобы я приехала. Ну, если ты отпустишь, можно и Ксюшу взять с собой.

Я покачала головой, не зная, что ответить.

— Но я бы Ксюшу не брала, потому что она раскапризничается и опять в полночь захочет ехать обратно к тебе, поэтому если ты не против тогда поеду я одна.

Алёнку позвать могла только моя свекровь и в загородный дом. Что делать по осени подростку в загородном посёлке, я плохо представляла себе, но главное, чтобы она не тащилась никуда, ни на какую вечеринку.

Я ещё раз кивнула и проронила:

— С папой поговори, если он тебя отвезёт, либо даст водителя, то пожалуйста, но все уточни у него.

Я покачала головой и не могла прийти в себя по той простой причине, что меня жутко триггерила вся эта ситуация с анализами, с Димой, и я ощущала просто тотальную беспомощность в своей жизни.

Когда я вернулась в спальню, Ксения раскрыла мой прикроватный столик, где у меня стояла вся косметика, и уже засунула свои пальчики в несколько банок с дорогими кремами.

Я закатила глаза.

— Ксю, ну пожалуйста, — тихо попросила я, и дочка повернула ко мне вымазанную сначала тенями, а потом уже молочком для снятия макияжа моську.

— Мам, ну я совсем чуть-чуть, они прям такие серебряные, такие красивые.

Я вздохнула и кивнула, прошла в ванну, включила душ, а сама села на бортик и снова развернула результаты анализов, села гуглить, смотреть.

Я вообще на данный момент ненавидела Любу за то, что она со своими новостями так врывалась в мою жизнь. Ничего бы не случилось, если бы я об этом узнала завтра и, соответственно, мы бы сейчас с Димой не усугубили ситуацию, а так ещё и до завтра успеем переругаться несколько раз.

После душа я вышла вся ещё более выжатая, и мне казалось, что у меня уже даже ноги тряслись от напряжения. Ксения закрыла весь мой столик, убрала всю косметику по ящикам и сидела что-то смотрела на планшете.

— Мам, а давай больше нас не будет этот Кеша отправлять в школу?

Я покачала головой понимая, что в этой ситуации страдали больше дети, нежели чем взрослые, но как объяснить дочери, что это желание её отца я не представляла.

— Ну ты же все равно не каждый день ходишь на подготовку и не каждый день ездишь на вокал,

— сказала я, вздохнув, и присела на кровать.

— Я знаю, но когда я остаюсь с папой он некрасивые мне косы плетёт, — Ксюша дёрнула себя за волосы и показала растрепавшуюся косичку. Я пообещала, что сама буду отныне этим заниматься, и чтобы дочка не нервничала, но Иннокентий никуда не исчезнет по той простой причине, что папе нужны помощники.

Я врала люто, чтобы просто не вдаваться в подробности того, что папа совсем оборзел и уже даже слово кыш не говорит.

Дима опять остался спать в кабинете, чему я была безмерно рада, а рано утром он подложил мне свинью в виде того, что просто сбежал из квартиры.

Я, ехидно ухмыльнувшись, взяла телефон и написала ему сообщение.

« Надеюсь, ты так сорвался, чтобы сдать анализы и принести мне хорошие результаты».

Дима ничего не ответил, и я побежала собирать детей. Алёнку на учёбу, Ксению на занятия.

Кеша материализовался ближе к полвосьмому и отрапортовал мне, что готов приступить к своим обязанностям. Я пробежала мимо него, махнув рукой, некогда и поехала отвозить детей.

— У нас есть водитель на этот счёт! — крикнул Кеша, а я задумчиво закусила губу и кивнула, поговорила с девочками и спустилась к машине вместе с ними, рассадила их и, уже дав указания водителю, побежала к своей машине, прыгнула в неё и, набрав номер регистратуры клиники, где я всегда наблюдалась, попросила меня срочно сейчас принять хоть между клиентами. Девушка смутилась, но все же постаралась найти выход из положения, и поэтому без пятнадцати девять я сидела в кресле у своего гинеколога, и она мне тихонько объясняла:

— Ну, ничего страшного. Она есть в каждом организме, но случается так, что воспаляется какой-то процесс, и поэтому её показатели соответственно завышаются.

— То есть вы хотите сказать, это не передаётся половым путём?

— Ну, чисто теоретически все передаётся половым путём. Здесь, как бы нужны анализы мужа. Если у него все чисто, то иммунка дала у вас сбой, поэтому я бы не нервничала настолько сильно.

Нервно поблагодарив своего врача и пройдя забор ещё раз на анализы для более точной картины из другой медлаборатории, меня отправили домой, но когда я уже почти села в машину, мне позвонил прораб со стройки.

— Добрый день, вы не могли бы приехать? У нас есть вопросы по поводу укладки керамогранита в гостевых ванных. Надо что-то решить и желательно поскорее, потому что если тот вариант, который предложим мы вас не устроит, то надо будет обменивать партию.

Я выругалась сквозь зубы и написала Диме.

Он не отвечал.

Я стала звонить.

С третьего раза муж поднял трубку и зарычал:

— Ну что такое? Что хочешь узнать, сходил ли я сдал анализы? Хочешь узнать, поковырялись ли у меня в уретре? Да, Вер, у меня поковырялись в уретре. Можешь быть спокойна! Через несколько часов ты получишь результаты!

— Засунь их себе… — я облизала губы, потому что не любила ругаться, но раз у нас все вертится вокруг… — В жопу! Сейчас позвонил прораб со стройки и говорит, что там какая-то палёная партия керамогранита, который у нас должен лежать в гостевых санузлах.

— И что ты мне предлагаешь? Бросить моих клиентов, которые приносят нам деньги и рвануть за город, чтобы посмотреть на эти чертовые плиты? И в конце концов, с чего он взял, что там какой-то брак, я видел их, нет там никакого брака, пусть не долбит нам мозг и кладёт, как мы договаривались. У него есть дизайн, проект.

Я зарычала в трубку.

— Вер, не делай из меня дурака! Если ты пытаешься превратить мою жизнь в ад, пожалуйста, не трогай одну из сторон нашей жизни. Это работа. Работа неприкасаема. Пойми это, пожалуйста, не будет работы, не будет нашего благосостояния. Да, мы с тобой сремся. Да, у нас проблемы офигительные. Да, ты говоришь, что я тебе изменял. Но это не отменяет того, что у меня есть семья, у меня есть жена и двое детей, и мне надо их содержать. Поэтому ты можешь плеваться, трепать мне нервы по вечерам, ходить и обвинять меня в том, что я такой козёл, тебя чем-то заразил, но давай ты не будешь трогать работу, которая приносит нам доход!

Дима отчитывал меня с такой яростью, что мне стало не по себе. Я тяжело задышала и проскрипела сквозь зубы:

— Да пожалуйста, — бросила трубку, приехала через час в загородный дом и затормозила у ворот. Система открывание ещё до конца не работала, поэтому я, подолбившись в калитку, дождалась, пока кто-то из рабочих выбежит и откроет мне дверь.

Параллельно со стройкой, с ремонтом у нас уже шло полное ландшафтное озеленение сада. Понятно, что у нас ничего в этом году уже не успеет зацвести и ничего у нас не будет хорошо, но рабочие раскладывали часть газона, высаживали какие-то деревья, которые уйдут на зимовку, а сейчас я стояла и только складывала по той простой причине, что из-за развода не будет этого дома никогда. То есть все это будет потеряно. И девочки, я, мы никогда не встретим здесь новый год.

Острое понимание того, что как бы Дима не изгалялся, но развод все равно состоится, как только я максимально создам себе благоприятные условия для этого, резануло больно по памяти и по чувствам.

Я сцепила зубы и туго сглотнула, прошла к прорабу на второй этаж.

Мужчина лет сорока пяти стоял и размахивал руками, пытаясь объяснить, что рисунок был с браком, верхний слой был мутный. Из-за этого не было видно разводов, которые лежали снизу. Я качала головой и не понимала, что надо делать. Потом попросила открыть ещё одну коробку. В другой был абсолютно другой вариант. Я с болью осознала, что да, придётся делать возврат. И, значит, ещё будет застой времени. Поговорив об этом с прорабом, я поднялась на третий мансардный этаж, который был частично готов и где стояла небольшая зона с диванчиком и маленьким столиком.

Я плюхнулась на подушки и стала набирать поставщика, который привёз нам керамогранит. Мне никто не отвечал, но в бликах осеннего солнца на подоконнике я заметила одну деталь.

Я отложила мобильный и привстала.

Сделала несколько шагов и, дойдя до прозрачного витража, поняла, что на подоконнике стояло два винных бокала.

Один со следами губной помады.

Я туго сглотнула.

Подняла за ножку тот, который со следами помады. Провернула его в пальцах и с болезненным осознанием вспомнила слова Дмитрия о том, что он уже видел керамогранит, нет там никакого брака.

Он просто привозил свою любовницу сюда…