Измена. Не проси простить

Глава 44

Вера.

Дима был напряжённо собран.

И от него веяло чем-то горячим, с привкусом яркого полуденного солнца.

И он напрягал.

Муж напрягал своим взглядом, своими движениями, он вёл себя как затаившийся хищник, как котик, который в действительности был опасным злым тигром.

Когда он остановился возле меня его аромат просто затопил меня. Чёрная орхидея, табак, нотка горькой ванили.

— Тебе нравится? — спросил обманчиво мягко Дима, открывая футляр с украшениями.

Гранаты были настолько тёмными, что в их отражении, как в зеркальной глади, я могла рассмотреть себя, а платина, которая обвивала каждый камень, сияла до рези в глазах.

Ожерелье не длинное, не вычурное, без вот этих аляпистых здоровенных камней. Тонкое, хрустальное, очень хрупкое. Маленькие серёжки, гвоздики. И изящный браслет цепочка из платины и несколько камней, стянутых как гроздь винограда в одном месте.

Этот комплект был полностью в моём вкусе. Настолько, что мне стало плохо от его вида.

— Думаю, твоей зайке понравится, — оскалилась я, стараясь сделать как можно больнее, потому что сейчас мне было больно от того, что приходилось смотреть на то, что мне не принадлежит.

— Я покупал это для тебя на твой день рождения. Но, мне кажется, до него ждать ещё очень долго, а украшение нужно тебе сейчас…

— Ты ошибаешься, мне не нужно, — сказала я, и у меня слова встали поперёк горла, потому что от тембра голоса Димы, от того, каким взглядом он смотрел, мне в глаза, становилось некомфортно, он как будто бы старался залезть мне прямо под кожу, чтобы поселиться там, и каждый божий раз даже когда я в запале пыталась забыть его, напоминать мне о себе. Это было жестоко с его стороны.

— Тебе не понравилось? — слегка изменившимся голосом, в котором ощутилась горечь и разочарование, уточнил Дима, но я помотала головой.

— Комплект очень красивый, очень изящный и дорогой.

— Он принадлежал какой-то русской графине, — Дима склонил голову в бок, оценивая мою реакцию.

Винтаж.

Я была немного неравнодушна к этому, я даже выбирала торговую марку духов, у которых вся упаковка была сделана под мотивы старых аптечных этикеток, и все пробники у них были в таких аптекарских бутылочках из чёрного стекла с стеклянной крышкой, которая туго входила и выходила.

Дима знал мою эту слабость.

— Мне сказали это реплика, но внутри лежит как раз-таки история создания этого гарнитура. Мне показалось тебе это должно понравиться, Вера.

Мне казалось, что Дима сдерживался, он хотел сказать что-то другое, что-то более яркое, резкое. Но почему-то терпел.

Такое чувство, как будто бы сам себе на горло наступал, а тем не менее стоять перед ним в одном белье было все тяжелее и тяжелее, потому что его взгляд проходился по коже, замечая даже самые малейшие изменения, и от этого у меня по спине табуном бегали мурашки, прям вдоль впадины позвоночника.

И пушистые волосы щекотали кожу на лопатках. От этого мне постоянно хотелось повести плечами, но я стояла, замирая перед его взглядом, и боялась даже сделать резкое движение, чтобы он не расценил это как попытку сбежать от разговора и не вызверился ещё сильнее.

Когда терпеть стало невыносимо, я сделала короткий шаг в сторону, но моя талия тут же наткнулась на его руку.

— Ты куда? — мягко спросил он, опуская взгляд, и этот взгляд почему-то лёг не на драгоценности, а на кружева.

Его ладонь скользнула по рёбрам, подбираясь опасно близко к лифчику. Дима слегка сместил руку назад, заводя её мне за спину. И тогда-то его пальцы прошлись по кромке резинки.

Мне захотелось дёрнуться, но я стояла, и мне было просто любопытно, что же он дальше сделает, а дальше его рука скользнула вниз, пальцы прочертили ровную острую линию по позвоночнику, а потом ладонь оказалась снова на талии, и спускалась она прямо к бёдрам. Дима провёл кончиками по резинке трусиков и как будто бы случайно подтел её со стороны, где выпирающие косточки были.

Я только сглотнула, ощущая непривычный неправильный жар внизу живота.

— Примерь этот гарнитур, Вера. Мне кажется, он будет идеально на тебе смотреться… — голос прошёлся по нервам словно наждак, и я поняла, что у меня мурашки выступили везде, а к лицу прилило столько краски,, что как бы я не пыталась опустить взгляд, спрятать его за волосами, это все равно было видно и заметно.

И поэтому в какой-то момент Дима, растеряв всю свою покладистость, качнулся ко мне и продолжил:

— Он идеально будет смотреться на тебе голой, — его дыхание обдало меня таким жаром, что я зажмурила глаза, сердце долбанулось в ребра, стараясь проломить клетку.

Мне показалось, что воздуха стало сильно не хватать и вокруг все раскалилось до такой степени, что можно было просто плавить лёд.

Я наконец-таки подняла взгляд на мужа и утонула в черноте его глаз.

Сколько было там всего…

Манящее чувство того, что мне даруют что-то большее, упоительное возбуждение, горящие отсветы страсти…

Какой же козел у меня муж, лицемерный, наглый козел, который заставил меня пройти несколько кругов ада для того, чтобы оказаться вот в этой точке, где мы с ним сейчас были.

Мои пальцы коснулись футляра и хлопнули крышкой, я убрала коробку с ладони мужа и прижалась к нему всем телом.

Прижалась так сильно, чтобы он даже сквозь рубашку ощущал мою напряжённую грудь.

Я закинула руки ему на плечи и запустила пальцы волосы, вынудила чуть наклониться к себе и тихо прошептала на ухо:

— Дим, а ты чего свою старую ненужную жену склеить не можешь что ли?