Измена. Не проси простить

Глава 20

— Вера, Вер, Вера, открой глаза, пожалуйста, — где-то вдалеке раздался голос мужа, и мне почему-то вместо того, чтобы удовлетворить его просьбу, захотелось ещё сильнее зажмуриться и вообще не видеть его. Мне казалось, что его прикосновения, которые сейчас отпечатались у меня на лице, проступали как ожоги, и вокруг отпечатков его пальцев образовывалась кровяная корочка. Мерзко. Хотелось закричать, зажать уши ладонями, чтобы просто хотя бы не слышать его голос. — Вера, я тебя умоляю, Вера, открой глаза, открой глаза. Мне надо узнать, что ты меня видишь.

Но мне было больно открывать глаза, веки подрагивали, ресницы приподнимались слегка наверх, и когда в эту щель попадал свет, мне казалось, как будто бы мне в мозг втыкали длинную острую иглу. Ну и, конечно, тот факт, что я не могла смотреть сейчас на супруга, тоже подливал масло в огонь.

— Дим, Дим, — прозвучало где-то вдалеке тихое женское. — Дим, ну ты что-то, что ты расселся? Ну, пусть приедет скорая. Пусть она этим занимается.

— Заткнись, — холодно рявкнул куда-то в сторону мой муж, и у меня слух ощутил, как где-то рядом звенят столовые приборы, а следом ещё и посуда.

— Господи, молодой человек, молодой человек, — раздался какой-то незнакомый, непонятный голос то ли мужской, то ли просто низко женский. — Чем мы можем помочь? Скажите, что, что вы хотите?

— Комнату для персонала, либо какое-то отдельное помещение, её надо переложить, вызвать скорую. Вы вызвали скорую?

— Да да, конечно, молодой человек, как только мы поняли, что она упала, мы вызвали скорую.

— Отлично.

Мне в нос вдруг ударил острый терпкий аромат моего супруга. Очень много морской соли и какая-то горечь, как будто бы чёрный перец или слишком яркая, насыщенная ваниль. Такая, которая аж горчит на языке. Мне захотелось поморщиться и в это же время чихнуть, но, видимо, я была слишком не в себе, чтобы позволить такому случиться, потому что в следующий момент я поняла, что руки знакомые, тёплые, сильные оказались у меня на теле.

Дима резко дёрнул меня вверх. Одной рукой он держал меня под коленями, другую завел за спину.

— Дим, господи, ну что ты её таскаешь? Вдруг ты только хуже сделаешь, Дим, ну я считаю, что надо было дождаться скорую.

— Заткнись, я ещё раз тебе говорю, не беси меня, — холодно повторил муж, и я ощутила, как в голове все поплыло. Видимо, он шагнул вперёд, и от этого у меня закружилось перед закрытыми веками полностью чёрное пространство.

— Дим, ну что ты на меня срываешься? Ты же видел, что она была не в себе. Это же понятно было ещё по её появлению. Ну господи, она сказала одну фразу…

— Заткнись, я ещё раз говорю, если ты сейчас не закроешь рот, то это сделаю я, и тебе это не понравится.

В голосе мужа звучала пренебрежительная нотка со смесью усталости. Такое чувство было как будто бы он уже в который раз повторял одну и ту же фразу, и она ему набила оскомину на языке.

Я ощутила дуновение ветра и какое-то слишком яркое послевкусие кофе в воздухе. Не понимая, что происходило, моё тело выгнулось слегка дугой. Я просто пыталась на самом деле либо вырваться из рук мужа, либо прийти в сознание.

Я напряглась изо всех сил, чтобы постараться открыть глаза, чтобы, может быть, Дима заслонил меня уже от света. И тогда мне будет легче.

Почему-то, когда закрыты глаза, все остальные органы чувств очень остро все воспринимают. Слух так вообще достиг какого-то абсолюта. Я слышала буквально каждый шорох ботинок по паркету. Я слышала, как скрипнули дверные петли. Я слышала, как заскрипел кожаный диван в тот момент, когда Дима, слегка опустившись, начал укладывать меня на него, и ещё кожа… Кожа была безумно чувствительной, она ощущала холод прикосновения и проступали мурашки. Они бежали стройным табуном, и мне хотелось передёрнуть плечами. Я приоткрыла рот, чтобы вымолить о том, что мне реально очень холодно, настолько холодно, что становилось страшно, потому что вместе с холодом я подозревала, что просто не чувствовала ни рук, ни ног, а это означало одно. Это означало, что, скорее всего, у меня где-то что-то повреждено, причём настолько сильно, что наступил какой-то частичный паралич.

— Молодой человек, сейчас, сейчас подойдёт наш администратор. Да, он все видел. Не переживайте, пожалуйста, сейчас приедет скорая…

— Да, хорошо, спасибо, — вяло отозвался Дима и следом добавил: — Принесите мне, пожалуйста, графин с водой, какие-нибудь салфетки…

Я понимала, что у меня муж из радикальных людей, и он просто сейчас выльет на меня графин ледяной воды. Я из последних сил дёрнулась, пытаясь разогнать муть и тёмную пелену перед глазами, ресницы дрогнули…

— Вер, приди в себя, — тихо где-то над ухом прозвучал голос Димы. Мне показалось, что он уже терял терпение, и я не понимала, что он теряет терпение, глядя на меня, пусть бы терял терпение со своей малолеткой. Я то здесь причём, упала и упала. Пусть идёт дальше, куда шел.

Я не понимала, зачем он меня пытался затормозить, зачем он пытался со мной поговорить, и его малолетку, я тоже не понимала, зачем она меня в последний момент окрикнула.

— Дим, ну так нельзя. Не трогай её вдруг, у неё какая-нибудь аневризма или ещё что-то в голове лопнуло. А ты сейчас делаешь только хуже.

— Так слушай меня сюда, — резко рыкнул мой муж. И я ощутила, как воздух пришёл в движение. Я так поняла, что Дима отстранился от меня, и именно вот это колебание холода, я её уловила всей кожей. — Это ты её столкнула!

— Что? — прозвучал голос его любовницы. — Не толкала я её. Ты о чем вообще говоришь? Как ты мог такое обо мне подумать?

— Зачем ты меня обогнала? Ты шла следом за ней.

— Дим, ты в своём уме, я не могла её толкнуть.

— Я все видел. А если я сейчас запрошу записи камер наблюдения, что я там увижу?

Голос мужа был таким жёстким, таким холодным, что, мне казалось, он мог заморозить им все пространство. В противовес ему голос у Луизы был нервным, живым. И слегка сбивчивым.

— Не было такого. Я пыталась её остановить точно так же, как и ты. Я не понимала, зачем она, во-первых, ворвалась, а потом мне просто хотелось, чтобы у нас не возникло никакого недопонимания. В конце концов она должна понимать, что у такого мужчины, как ты, может быть, другая женщина. Это вполне нормально.

— Я считаю ненормально, что эта другая женщина вдруг возомнила себя каким-то вершителем судеб и полезла в мою семью. Ты не находишь в этом ничего странного? — прозвучал вкратчиво голос Димы, и я поняла, что он не только со мной так разговаривал. Он вполне себе мог позволить так общаться со своей любовницей. Наверное, потому что у него было слишком много цинизма, чтобы испытывать какое-то уважение к людям, которые его окружают.

— Да что ты такое говоришь, ничего, я себе не возомнила. Ты должен понимать, что все это стечение обстоятельств, глупое стечение обстоятельств просто...

Луиза занервничала, и я заметила, как изменилась её речь, что она стала повторять окончания предложений.

— А я считаю, что это не глупое стечение обстоятельств, и я хочу задать тебе вопрос. Какого черта ты её толкнула?