Измена. Не проси простить

Глава 19

Мне показалось, как будто бы время застыло в киселе.

Дверь так медленно открывалась, что каждый сантиметр пространства, которое выхватывало зрение, отдавался внутри головы каким-то скрипучим, противным визгом.

Я только сглотнула и поняла, что бояться не надо.

Я уже прыгнула. Если я разобьюсь, то так тому и быть.

Между ними был длинный стол.

Дима сидел на стуле расслабленно. Полы его пиджака были раздвинуты, а на лице блуждала ехидная усмешка. Девушка напротив упиралась ладонями в стол. И не сводила с моего мужа заинтересованного взгляда. Первые несколько пуговиц тонкой блузки были расстёгнуты.

Это была она.

Это её волосы на фотке были.

Самое противное, что я её знала.

Её знали все. Ее знала Алёна, её знала Ксюша, мне кажется, при такой оперативности Иннокентия он тоже её знал.

Любовницей моего мужа была практикантка Луиза Маркова, подтянутая, звонкая, тонкая девушка двадцати двух лет. Ну, это насколько мне не изменяла память.

Она появилась в компании мужа в мае месяце. Я помнила, когда приезжала к Диме, чтобы забрать документы по дому, эту девушку в качестве курьера в компании. Она разносила документы с одного этажа на другой, и тогда она произвела на меня самое приятное впечатление. Она смотрела снизу вверх и очарованно приоткрывала ротик.

Спустя какое-то время, когда Алёна стала поступать, она очень часто заглядывала к отцу для того, чтобы он с ней съездил на собеседование, подписал договор. И как-то так произошло, что они познакомились, и Алёна высказывалась о ней, что очень приятная компанейская девушка. Весёлая, подвижная. Почему-то в памяти всплыло то, что этим летом, в середине июля, когда Дима ушёл на больничный и пару дней провалялся с какой-то лютой инфекцией, Луиза привозила ему документы на подпись. Она тогда пила чай у нас дома. Смеялась, отводила глаза, нахваливала ягодный пирог, о чем-то шепталась с Аленкой, а Ксюше заплела офигенную косичку с жемчужинами.

— Вера Игоревна, — склонив голову к плечу, разрушила поволоку тишины Луиза.

Я вскинула бровь, перевела взгляд на мужа.

Дима сидел, как будто бы ничего не происходило, как будто бы его не поймали с поличным, и вид он имел такой по-барски ленивый. Он скопировал меня, вскинул бровь и пристально посмотрел мне в глаза, видимо, ожидая от меня какой-то реакции.

Ну что я могла сказать, да, он попался на измене.

Эта девица, которая шлёт фотки с хвостиком и в одном неглиже существует. Какой реакции он от меня ждал, на что он надеялся в момент, когда его застукают? Я не понимала, поэтому перевела взгляд на Луизу, и она под моим пристальным взором занервничала, оттолкнулась от стола. Сложила руки на груди и нервно облизала губы.

Да, если бы она бежала к ресторану без очков, я бы её сразу узнала.

Так вот, значит, какая она мечта поэта.

Я медленно выдохнула.

Уговаривала себя не плакать. Просила, умоляла не показывать чувства.

И на моих губах расцвела улыбка. Я оперлась плечом о косяк. И покачала головой.

— Насмотрелась? — холодно спросил Дмитрий и, дёрнув полу пиджака, медленно начал вставать со стула. Луиза занервничала, попыталась пальцами зажать излишне открытое декольте. Но это уже не имело никакого значения.

— Насмотрелась, — счастливо выдохнула я, стараясь за этой мнимой радостью скрыть парализующую сердце боль, которая, словно кислота, разливалась по венам, выжигая их и превращая в какие-то осклизлые тряпки.

— Дим, знаешь, я была о тебе лучшего мнения.

Дима застыл и взглядом исподлобья пробуравил меня. Я запрокинула голову и хохотнула.

— Вообще не впечатлена, Дим при твоём бабле, при твоём статусе мог найти кого-то поинтересней.

Я взмахнула телефоном, но поняла, что как бы это было бессмысленно. Я не застала их в провокационной позе. Я не застала их в моменте, когда они занимались сексом, я застала их на прелюдии, и в ней не было ничего такого, поэтому снимок делать было бессмысленно.

Я медленно сделала шаг назад и ещё раз хохотнула, пренебрежительно и звонко.

Развернулась.

— Вера куда ты пошла? — донеслось до меня сзади, но мне было уже наплевать. Лихое, опьяняющее чувство завершённости поселилось внутри, и я понимала, что теперь меня ничего не остановит от развода. Теперь все будет правильно. — Вера, я не разрешал тебе никуда уходить.

Я даже не реагировала на его голос, но тут в противовес ему зазвучал голос Луизы.

— Дима, ну куда ты? Ну, мы же с тобой договаривались встретиться.

— Отвали, — рявкнул он, но я в это время двигалась вдоль галереи. Как раз к ступеням. — Вера, не смей уходить.

— Ты не имеешь права мне ничего указывать, — развернувшись к лестнице, медленно заметила я и улыбнулась, показав идеальные белые зубы. В этот момент в глазах Димы всполыхнул огонь, и он дёрнулся ко мне. Я опустила одну ногу на ступеньку и, вцепившись в перила, сделала шаг вперёд.

— Вера, если ты сейчас уйдёшь, это будет означать, что…

— Это и так означает, что мы разводимся, — холодно бросила я, даже не посмотрев на мужа. Кожей ощутила, что он приближался и только быстрее стала спускаться вниз. В этот момент из випки выскочила Луиза и побежала следом за Димой.

— Эй, подожди, мы так не договаривались! — истерично взвизгнула она.

— Да отстань ты!

Луиза обогнала его и загородила ему дорогу на лестницу.

Я косо посмотрела на её фигуру и поджав губы, продолжила спуск.

— Вера Игоревна, — зачем-то окликнула на меня. Я не обратила на это никакого внимания, и только сильнее перехватила перила лестницы.

В голове все стучало, а сердце хотело выскочить наружу. Мне казалось, что в момент, когда я узнаю все-таки кто его любовница, я буду более сдержанной, но нет, осознание того, что меня променяли на девушку почти вдвое моложе, больно ударило по самолюбию.

Я ощутила, как на глазах вскипели слезы.

— Вера, не смей уходить вот так! Остановись. Сейчас мы поедем домой.

Я игнорировала его.

Я не хотела никуда с ним ехать и уж точно понимала, что это финал.

Я доеду до дома одна, соберу оставшиеся вещи и уже сегодня… Да плевать! Сегодня я могу переночевать и в гостинице.

Я нервно дёрнулась вперёд, стараясь ускориться, и в этот момент не поняла каким образом, но каблук зацепился за небольшой выступ на краю ступеньки. Руку больно прострелило от того, что все тело дёрнулось вперёд.

— Вера стой кому сказал! — его голос подогнал меня, и вместо того, чтобы выровняться, я зачем-то сделала ещё шаг на ступеньку ниже, и только тут с осознанием фатальности ситуации поняла, что я уже не шагаю, я просто падаю.

Ступеньки ударились мне в бок.

Перед глазами все закружилось, показалось, как будто бы что-то захрустело в рёбрах.

Я понимала, что это хрустит моё малахитовое сердце, которое наконец-таки разбили.

Я постаралась обнять себя руками, чтобы хоть как-то сгруппироваться.

Вокруг раздался какой-то шум, какие-то крики. Я услышала звон битой посуды, топот ног. Сознание последний раз полыхнуло отчаянием и горем, глупым осознанием себя ненужной, старой, надоевшей женой.

Красные блики заблестели перед глазами, почти как лепестки алых роз, которые Дима преподносил мне на годовщины брака.

В груди все сдавило, словно надгробная плита легла, размалывая в щепки тонкие хрустальные кости.

Горячий укол боли всадили в центр бессмертной души.

Мягкое податливое дерево ступеней вгрызалось в мою матовую бледную кожу.

Алебастровая белизна…

Так говорил некогда любимый муж, проводя пальцами мне по шее.

Я полетела вниз по высокой лестнице и не понимала, чем мне это может обернуться, и только в момент, когда ступени наконец-то кончились, когда меня швырнуло к стене напротив, я поняла, что что-то произошло, что-то заставило где-то в области затылка разлиться дикой, адской, невозможной болью.

Я прикусила губы, сцепила зубы настолько крепко, как могла, чтобы не завыть, не закричать, но в последний момент в моей голове зазвучал перебоем струн голос мужа.

— Вера…

Мне было уже глубоко плевать на то, что он мне кричал.

Сладковатый металлический привкус проступил на губах.

Пальцы не чувствовали холода паркета.

Черная дыра из боли раззявила пасть и проглотила меня целиком.

Больно…