Измена. Не проси простить

Глава 26

— В смысле Алёна сбежала? — зло протянул Дима и посмотрел на меня тяжёлым взглядом. Такое чувство, как будто он изначально обвинил меня в том, что у нас дочь куда-то делась.

— Без смысла. Она в восемь вечера уехала, сказала, что ей надо по делам в универ, и до сих пор она не вернулась и сказала она будет ночевать дома. Дома её нет.

Я постаралась успокоить Ксению и только потом положила трубку. В это время Дима успел набрать несколько раз Аленку, но та не отвечала. Муж вернулся, тяжело задышал:

— Когда она там говорила, у них какая-то встреча должна была быть?

Я зажала пальцами глаза и тяжело вздохнула.

— Дим, ну если ты считаешь, что она настолько может ослушаться и поехать туда, куда мы её с тобой не отпускали, то нам надо искать, где у этой девочки Виолетты загородный дом или что там, потому что это все сегодня…

— Твою мать, — зло выдохнул Дима и вышел из спальни, потом вернулся и, ткнув в воздух пальцем, процедил: — Позвони матери, скажи, чтобы Ксению успокоила, пусть не сидит там сопли на кулак не наворачивает. Понятно же, что мы сегодня не сможем за ней приехать. Сейчас эту козу, блин, найду, выпорю и плевать, что восемнадцать лет, буду пороть, и чтоб знала своё место, знала, что нельзя нарушать запреты отца.

Я понимала, что из Димы сейчас просто лезет вся его авторитарная мощь. Но я такое поведение не одобряла.

— Дим, ты можешь успокоиться, вот ещё ничего неизвестно. Может быть, она никуда не сбежала. Может быть, что-то случилось. Почему ты думаешь сразу о самом плохом?

— Да, что-то случилось, это ведь не самое плохое, Вер, конечно, — озлобился ещё сильнее Дима. — Если там наша дочь попала под машину, если ей на пути встретился насильник, да это не самое плохое! Самое плохое, что она ослушалась нас.

Дима тяжело выдохнул и взмахнул рукой.

— Звони давай, успокаивай младшую, я пойду разберусь.

Дима вышел, я действительно набрала Ксению, попыталась ей объяснить, что мы её завтра утром заберем. Тут подключилась свекровь стала верещать в трубку о том, что это делается, у вас ребёнок беспризорный, куда-то уехала…

— Мам, — тяжело выдохнула я. — Ну зачем ты вообще её отпускала? Ты могла бы позвонить в эти восемь вечера, что она куда-то поехала. Ну, понятно же, что в выходной день она ничего не может в восемь вечера делать в универе.

— Она сказала ей надо досдать какие-то домашки, которые она не успела сдать вчера и было логично, что она поедет, а поскольку вы за детьми не смотрите, вы даже не в курсе, что у вас ребёнка в восемь вечера нет дома. Сидите счастливые…

— Мам, так мы не знали, что она от тебя вообще уехала. Ты сразу позвонить не могла? Ладно, не мне. Ты Диме позвонить не могла?

Я понимала, что мы сейчас просто обвиняем друг друга, но ничего не могла поделать. Почему свекровь обвиняла сразу меня в том, что я безалаберная мать, я тоже не осознавала. Ксения верещала в трубку, в этот момент из кабинета раздался тяжёлый голос Димы. Я прекратила звонок, встала, опершись на кровать и, выдохнув, прошла по коридору.

— Меня не волнует, ты у меня безопасностью занимаешься, найди ребёнка и все! — рявкал одиночными холодными фразами Дима в трубку. — Я тебе сейчас всю информацию скину, но меня не волнует, что время позднее, у меня ребёнок куда-то делся. Ты мне говоришь время позднее, ты у меня за безопасность отвечаешь или цветочки поливаешь. Что ты делаешь вообще на этом рабочем месте, если ты ничего не можешь сообразить, что важно для твоего начальника, а что нет?

Я покачала головой.

Дима, как всегда, был в своём амплуа.

— Все, давай жду информации, — бросил он холодно.

Я заглянула в дверь кабинета, увидела, как Дима машинально кого-то набирает следующего.

— Пётр Васильевич, здравствуйте, — выдохнул муж более мягким тоном. — Да, да, да, все верно. Да я к вам по делу, у меня ребёнок пропал. Да, давайте телефончик отследим, буду, как всегда обязан. Конечно.

Дима быстро продиктовал номер телефона Алёны и потом, перекинувшись ещё парой фраз, посмотрел на меня.

— Ну что, что там?

— Да ничего. Твоя мать обвиняет нас в том, что мы плохие родители, — выдохнула я тяжело.

— Ой, иди уже ляг,сейчас найдут Аленку. Сейчас я за ней съезжу, иди ляг, не ходи, у тебя и так если не сотряс, то не пойми что.

Я поджала губы, понимая, что мы сейчас все не в разводе, но тем не менее, я не пыталась и не хотела мириться со злобными словами Димы.

— Дим, да ты задрал вот за всю нашу жизнь, вот сколько бы лет мы с тобой не жили, я только и получаю от тебя одни оплеухи. У меня уже сил никаких нет. Я не могу с тобой так общаться. Я не могу. И мне кажется, именно из-за того-то, что ты вот такое вот хамло, у нас все и рушится. Вот именно из-за того, что ты постоянно считаешь своё мнение единственно правильным, у нас и недопонимание, потому что я не соглашаюсь с тобой, а ты в это время считаешь, что виновата я, хотя на себя ты не смотришь.

Дима бросил телефон со всей силы в ящик стола и поднял на меня взгляд бешеных глаз.

— Ты чего сейчас добиваешься, я понять не могу! У нас ребёнок куда-то свалил, а ты сейчас со мной решила отношения выяснить. Иди ляг, я тебе сказал. Другого времени ты не могла найти, чтобы высказать свои претензии, конечно, надо прям сейчас!

— Дим, да потому что эти претензии, они не только у меня собрались. Они собрались и у твоих родителей, и у твоей семьи, но ты обвиняешь во всем меня. Я уверена, что ты мне сейчас ещё и скажешь о причинах твоей измены, что виновата, как обычно я! Хотя ты мне уже не раз это сказал. Но на себя ты не смотришь. Ты не смотришь на себя, что если бы ты был немного мягче, если бы ты был немного участливее, если ты бы проявлял хоть чуточку взаимопонимания, может быть, у меня бы на все была другая реакция. Но нет, я привыкла жить, как будто бы в стройбате.

— Вера, христом Богом прошу, иди в свою спальню, не доводи меня.

— Сейчас я тебя не довожу. Я тебе пытаюсь объяснить от того, что ты сейчас на всех нарычишь, ты никому не сделаешь лучше.

— Я сейчас на тебя так нарычу… — перебил меня Дима и посмотрел так, как будто бы действительно собирался придушить. Я покачала головой и вышла из кабинета. Нашла в телефонной книжке номер Виолетты.

— Добрый вечер…

— Ой, тётя Вера, здравствуйте! — Взвизнула мне в трубку Виолетта.

— Милая, слушай, у меня к тебе такой вопрос. Сегодня Алёна к тебе не приехала?

— Нет, вы же сказали, что она не может приехать, поэтому мы с ней, конечно, поплакали по этому поводу на неделе, но нет, её сейчас нет у мен. А что случилось?

— Нет ничего, милая, — протянула я тихо. — Спасибо, что ответила.

— Тетя Вера да что случилось? Почему вы там так молчите? Странно.

— Нет, нет, Виолетт. Все, спасибо огромное. Извини, что побеспокоила, — сказала я тяжело. В этот момент в спальню влетел Дима.

— Нет, ты хоть что-нибудь про нашу дочь знаешь? , Кто у неё, с кем она сейчас?

— Она сейчас у нас учится на юридическом, ей сейчас не до чего.

— Да как же! Если её нет ни у одной подружайки, стопудово у неё есть какой-то хахаль. Точно она с ним сбежала, — выдал зло Дима.

— Может быть, она бы и сказала мне о своём парне. Может быть, она даже бы нас с ним познакомила. Если бы у неё был отец, более адекватный, нежели чем ты, — зря я проронила последние слова, потому что в глазах Димы блеснул огонь. Муж тяжело задышал, и я поняла, что сейчас действительно было не время попрекать друг друга непонятно чем, но в тот момент, когда Дима хотел было уже меня отчитать по полной программе, зазвонил в его руках телефон, и он, нервно подхватив трубку, зарычал:

— Ну что там, что, в смысле? Ты сейчас издеваешься?