Измена. Не проси простить

Глава 17

Дима непонимающе посмотрел на меня и переспросил:

— Что, какие бокалы, какие следы на бокалах, Вер? Ты о чем вообще?

Меня затрясло так, как будто бы мне по телу пустили заряд тока. Казалось, если вблизи окажется какой-нибудь электроприбор, то он тут же начнёт заряжаться или работать.

— Не строй из себя глупца, Дим! — выдохнула я резко. — Ты, конечно, проверил весь керамогранит. Только странно, что ты не заметил реальный брак в одной из упаковок. Но дело в том, что ты просто был занят своей фифой. Ты ничего не заметил и сказал мне об этом сегодня утром из-за того, что ты толком и не смотрел, а в это время был занят со своей любовницей на мансардном этаже, где сегодня я увидела два бокала из-под вина и один со следами губной помады. Поэтому я тебе ещё раз говорю, ты можешь делать с ней все, что угодно, но только не в нашем жилье. Неужели у тебя тупо не хватило денег снять такой же гостиничный номер или какую-нибудь квартиру ей, чтобы тупо приезжать к ней, делать свои дела и уезжать? Зачем ты все эту дрянь тащишь в дом? Зачем ты все это тянешь в семью?

Я говорила, и меня трясло.

Я понимала, что это было бессмысленно. Я словно горохом в стенку пулялась.

Если Дима что-то делал, то маловероятно, что я могла его переубедить, но мне было важно показать то, что я обо всем знала.

— Господи, какие бокалы, Вер? Я приезжал, когда привезли керамогранит. Я его сам принимал. Я открыл несколько пачек, и все было нормально. Причём тут какое-то посещение на днях, какие-то бокалы? Я откуда знаю, откуда там эти бокалы появились. Я вообще не знал, что у нас там есть бокалы, когда ты успела бокалы привезти в дом?

Дима так искренне возмущался, что я только приоткрыла рот и в непонимании смотрела на него расширенными от ужаса глазами.

— Я не привозила туда ничего.

— Ну Вер, если ты не привозила, если я не привозил, то откуда-то же должны были появиться бокалы в доме, в котором ещё идёт ремонт, в котором толком нет ничего, нет даже нормальной ванной комнаты! Ты видела, что сейчас из стен торчат одни шланги и трубы. Почему ты сваливаешь все на меня?

— А кто это мог ещё быть? Это у тебя есть любовница! Это ты непонятно чем занимаешься, но в то же время ты требуешь от меня супружеского ложа. Ты требуешь от меня эмоций. Ты требуешь меня одеваться, как не знай кто!

— Вер, да почему ты всегда так категорично ко всему относишься? Я решил пойти тебе навстречу. Я заказал тебе охрененное белье, оно самое офигенное оно самое лучшее, но ты пришла и запулила им мне в лицо.

— Да потому что мне не нужно самое лучшее белье, в котором, глядя меня, ты будешь представлять её! — зря я это крикнула. Зря я это сказала, но это был крик отчаяния. На самом деле это безумно неприятно осознавать, что есть какая-то женщина, которая моложе, которая интереснее, которая привлекательнее, особенно после того, как рядом с ним долгое время находилась обычная жена, правильная, в меру ухоженная ровно настолько, чтобы вызывать чувство не вожделения, а уважения. — Потому что Дим, она это мечта, а я твоя грёбанная реальность. И ты хочешь быть с мечтой, и поэтому ты прислал мне этот комплект. Ты не понимаешь, что твоя реальность никогда не станет мечтой. Мечта это нечто недосягаемое, нечто такое, что никогда не случится, никогда не произойдёт. Именно поэтому, когда ты что-то планируешь, ты никогда не мечтаешь. Ты ставишь цели, но в нынешнем контексте любовница это мечта, а жена это то, что у тебя есть сейчас. И как бы ты меня не нарядил. Как бы ты меня не одел. Я не стану другой. Я не буду той тёлкой, которая будет присылать тебе голые фотки с хвостом в руках. Ну не будет никогда этого уже успокойся, прими этот факт. И давай мы не будем продолжать эти нелепые разговоры. Я устала. Честное слово, я не могу больше. Ты похож на маньяка садиста, который каждый день сцеживает её из меня по капле кровь. Это тяжело, это больно, если в тебе осталась хоть какая-то капля чего-то хорошего ко мне, то ты прекратишь этим заниматься.

— Почему ты решила, что где-то там мечта, а ты реальность? — холоднокровно спросил Дима. Я прикрыв глаза, покачала головой.

— Это бессмысленно, я так больше не могу.

Я сделала шаг в сторону, и коробка под ногами хрустнула ещё раз. Дима тяжело вздохнул, выпуская воздух через нос.

— Вер, не смей убегать. Да, все плохо, все дерьмово. Так случается, Вер. Но если ты сейчас сбежишь, это будет означать, что лучше никогда не станет.

Эти слова пробили в спине настоящую дыру, и я остановилась, пошатнулась и только сглотнула.

— Дим, а ты считаешь, что вообще, может быть, что-то после того, что у нас произошло? Ты считаешь, что после всей этой грязи у нас может быть какой-то другой финал?

Он молчал, и я понимала, что он прекрасно знал ответы, сам просто не хотел их озвучивать.

— Почему ты сказал, что я не подам на развод? — спросила я нервно и украдкой вытерла начавшие слезиться глаза. Мне казалось, что от его ответа зависит практически весь дальнейший исход нашей семейной жизни.

Но Дима молчал.

Он даже не пытался подойти ко мне, не пытался развернуть и что-то прорычать мне в лицо.

А я стояла, словно бы, проглотив металлический стержень, ровно держала спину с хорошим разворотом плеч и даже не могла опустить подбородок, чтобы не сломать эту хрупкую линию.

— Дим, ну хоть сейчас, когда мы оба осознаем полный крах всего, хоть сейчас скажи мне, почему ты считаешь, что я не смогу подать на развод? Почему ты считаешь, что я тебя прощу? Ты же когда говорил это, ты был искренним. А сейчас я просто хочу знать ответ. Почему?

Я ведь на самом деле даже не узнала, почему он не хочет разводиться, и я на самом деле не узнала, почему он считает, что я его прощу.

После разговора с юристом я понимала, что развод не самая ужасная ситуация для бизнеса, но тем не менее я сомневалась, что Дима только из-за денег считал необходимым сохранить семью.

— Почему ты считаешь, что я не подам на развод, скажи мне?

Теперь мой голос дрожал, и мне на самом деле было страшно стоять в тишине. Казалось, как будто бы Дима исчез откуда-то из поля моего зрения, и даже я не чувствовала его дыхание.

— Все элементарно, Вер, — прямо над ухом прозвенел его голос, и я вздрогнула, оступилась и налетела спиной на грудь мужа. Он перехватил меня за талию и сжал, прижался ко мне всем телом, уткнулся лицом в волосы и на ухо произнёс: — Ты не подашь на развод и простишь меня, потому что любишь сильнее жизни, Вер…