Измена. Не проси простить

Глава 38

Я сидела и смотрела на пальцы своих рук, скрещённых на коленях.

— Ален, я не знаю, почему ты считаешь, что папа любил тебя сильнее или больше.

Дочь всхлипнула и произнесла:

— Ну, ты же постоянно с Ксюхой занята, и когда она родилась на меня, считай, вообще внимания никто не обращал. Я то у бабули, то ещё как-то. И ты никогда не говорила, что ты прям что-то трясёшься за меня, а понимаешь, папа, он даже когда меня ругает, я чувствую, что он меня любит.

— Мне тоже начать тебя ругать? — тихо спросила я и подняла глаза на дочь, которая сидела и вытирала запястьем нос.

— Да не в этом дело. Просто даже когда он вытаскивал меня из клуба этот раз, я чувствовала, что он желает мне лучшего. Он прям любит. Я его ребёнок. Какое бы дерьмо я тебе не совершила, я все равно его ребёнок.

— Просто папа это делает демонстративно. А я стараюсь избегать таких моментов, где тебе было бы больно. Просто папа для тебя праздник, потому что он всегда занят, а я всегда рядом. И поэтому мою любовь ты расцениваешь как ненужное бормотание, запреты какие-то.

Алёна покачала головой и шмыгнула носом ещё раз. Ксюша заглянула в кухню и принесла Аленке свою барби, чтобы она её заплела. Алена кивнула и стала быстро расчёсывать волосы у куклы. Ксюше надоело ждать, и она ускакала обратно в зал.

— Я не должна была так говорить, мам, ну просто, может быть, я и не права, потому что если вы разведётесь, то будет все ещё хуже, чем сейчас, и я таким способом хочу этого избежать. Типа я осталась с папой. У тебя не будет выбора, и ты вернёшься.

— Нет, Ален… — произнесла я, выдохнув.

— Я понимаю, — Алёна опустила голову и стала заплетать кукле косу. — И скорее всего, я бы реагировала так же, как ты, но я головой это понимаю. Мне очень страшно, что вы разойдётесь, потому что я не знаю, как будет все дальше. Потому что папа… Ну, мам, ну вот, ну, он постоянно рычит, он кричит, он заставляет нас что-то там делать, но ведь он же не плохой. Все, что мы хотели, он всегда из кожи вон вылезал, но делал. Еще он делает это демонстративно, как будто бы мы его заставляем, но на самом деле, ты же понимаешь, что такой человек, как папа, его невозможно никак заставить. Значит, он просто хочет это сделать.

Проблема была в том-то, что я действительно понимала. Я жила с этим человеком уйму времени. Я осознавала, что Димой невозможно манипулировать. Я не могла найти оправдание его нынешним поступкам, потому что я в этом видела только предательство, и все. Мне даже в какой-то момент казалось, что его демонстративная забота о нас, такая немножко ленивая, но возможность давать то, что мы хотим, было связано с тем, что его эго это тоже грело. Ему нравилось, что его считали самым лучшим отцом, лучшим мужем, ему много делали комплиментов о том, что у него чудесная семья, и поэтому я не могла отделить зерна от плевел и сказать, что Дима это делал, потому что безумно любил нас, а не любил себя.

— Я поеду, мам, — вздохнув, сказала Алёна и встала из-за стола. Я только кивнула, понимая, что просить её остаться было бы бессмысленно. Скорее она попросит меня поехать с ней.

Стоя на пороге и зацеловывая Ксюшу, Алёна подняла на меня глаза и все-таки уточнила:

— Может быть, вы вернётесь? Ну, хотя бы на ночь. Вам же вещи надо собрать.

— Мы приедем, Ален, но не сегодня, мы очень устали.

Спустя сорок минут я получила сообщение от дочери, что она добралась до дома. Она скинула фотку из своей спальни, где уже валялась уже на кровати. Я поблагодарил её за ответственность и пошла готовиться ко сну.

Все было дико ново. Все было некомфортно. Если это ощущала я, то представляла, в каком шоке сейчас находилась Ксения, поэтому мы легли вместе.

Два дня было своеобразное затишье, Дима звонил напрямую Ксюше, спрашивал, не хотела ли она приехать домой, Ксюша от этого расстраивалась и ходила потом весь день, как в воду, опущенная.

На третий день у меня в офисе появился Иннокентий, что-то шустро пробубнив администратору, он добрался до моего кабинета и, открыв дверь, выдал:

— Добрый день, а я теперь работаю с вами.

Я вскинула бровь.

— Не вижу оснований для этого.

— Понимаете, дело в том, что ваш супруг считает, что вы безумно много времени проводите на работе, и ему хотелось бы, чтобы вы больше времени уделяли семье. Поэтому часть ваших обязанностей я возьму на себя.

— Не надо никакие обязанности брать на себя, — сказала я холодно, и Кеша вроде бы как бы согласился, но тем не менее остался на весь день со мной. Он говорил, что будет просто присматривать, помогать мне, и я всегда смогу на него положиться, и мне не надо будет теперь по каждому чиху лететь в типографию. Все это может сделать он сам.

Я ему не верила.

Я ощущала предательское чувство беспомощности, особенно на контрасте того, что у нас приближался развод, и мне казалось, что таким образом Дима пытался парализовать мою финансовую самостоятельность, заслал казачка, такого своеобразного, но все оказалось немного хуже.

Вечером четвертого дня раздался звонок.

Я открыла дверь и увидела на пороге мужа.

Он стоял, поджимал губы.

— Я за Ксюшей приехал…

— Но мы с тобой не договаривались, — мягко сказала я.

— Мне не нужно договариваться, чтобы увидеться с собственным ребёнком.

— А у неё ты спросил?

— Это не имеет значения, она уезжает со мной…