Измена. Не проси простить

Глава 16

Я стояла и невидящими глазами смотрела на результаты анализов, в которых все было чисто. Потом подняла взгляд, и мне захотелось расплакаться, забиться в истерике, но вместо этого я вскинула брови и ехидно уточнила:

— Что не доковыряли в уретре?

У Димы дёрнулась щека. И он тяжело, сквозь зубы выдохнул.

— Да мне кажется, ты бы обрадовалась если бы мне член оторвали.

Я вздохнула и заключила:

— Ну, не без этого. Ты, конечно, прав однозначно, это было бы лучшим решением, чтобы не таскать в семью какую-то заразу. Я так понимаю, ты давно знал о том, что у тебя какие-то проблемы именно по половой части, поэтому уже успел пролечиться. Так?

Я невинно хлопнула глазами, и в этот момент Дима вырвал у меня из рук результаты анализов.

— Ты даже в этой ситуации не можешь смириться с тем, что ты не права, а я прав.

— Ну почему же я не могу смириться в этой ситуации. Я просто не верю твоим анализам. Я считаю, что ты либо успел пролечиться уже, либо эти анализы фальшивые и все, — я пожала плечами и подопнула ногой коробку. — Но вот мне стоит у тебя спросить, этот маскарад для чего? Для чего эта гостиница? Тебе заняться больше нечем? Или ты мне решил показать в какое место ты переехал от нас?

У Димы напряглись на шее все венки. А на скулах выступили желваки, взгляд был прищуренный, тяжёлый, и он просто сверлил им во мне дырки.

— Вера, я понять не могу, ты почему такая дерзкая?

Его голос звенел, как сталь, и мне хотелось зажать уши, потому что я ненавидела, когда со мной муж начинал разговаривать тоном, которым обычно общался с подчинёнными, либо с партнёрами. Меня это просто вымораживало. Мне казалось, что я всегда рядом жила с диким зверем. Только у меня это был ласковый мурчащий зверь, а для всех остальных он оставался хищником, и когда его хищная натура проявлялась в отношении меня, я ощущала лютое предательство от того, что он меня получается обманывал. Он не относился ко мне как к особенной.

Это ранило.

И вот сейчас меня ранил этот его тон.

— Я не дерзкая, Дим, — выдохнув, сказала я. — Я просто усталая женщина, которой изменяет муж, с которым она прожила двадцать лет в браке. Если ты надеялся на какую-то другую реакцию, то вынуждена тебя разочаровать, её не будет, как не будет развода, но ты должен понимать, что от того факта, что я не подаю на развод, ничего не меняется. Я буду продолжать дерзить. Я буду тебя доводить и испытывать при этом нереальное чувство самоудовлетворения. По той простой причине, что ты другого не заслужил. С предателями иначе не разговаривают. С предателями, иначе не общаются. Тебя не устраивала спокойная я, тебе не нужна была любящая супруга. Тебе нужна была зайка с хвостом. Ну, на зайку с хвостом я как-то уже не тяну за давностью лет, поэтому получай рассерженную недовольную женщину.

Я тяжело вздохнула и посчитала, что это достойный отпор на его холодный тон.

Дима дёрнул подбородком и резко шагнул ко мне.

— Вера, ты усугубляешь ситуацию. Это я сейчас должен высказывать претензии. Почему у тебя анализы нечистые, а у меня они чистые?

— Так я тебе уже сказала причину, — пожала плечами я. После того как я проревелась в машине, мне казалось, что функция разочарования притуплена, приглушена чем-то более значимым, например, яростью. — Ты просто пролечился, либо это поддельные анализы. Вот и все. Именно поэтому ты не имеешь никакого морального права задавать мне такие вопросы.

— Я имею на это все права, — Дима глубоко вздохнул, и его грудь коснулась моей. Я сделала шаг назад и наступила кроссовкой на крышку коробки. Она противно хрустнула и сложилась с одного бока.

— Дим, давай будем честными. Я хочу развода, ты хочешь развода. Прощение, да, оно будет, но видишь ли, с гнильцой. Так зачем мы играем в это? Давай завтра сходим, подадим исковое в суд и будет нам обоим счастье. Ты будешь играть в альфа самца со своими малолетками, а я начну строить жизнь. У меня не так ее много осталось. Как ты этого понять не можешь?

Дима вздрогнул, как будто бы я попала ему в самое сердце и, медленно выдохнув, уточнил:

— В каком плане тебя не так много её осталось?

Я растерянно закусила губу, не зная, как объяснить ему, что двадцать лет брака не вычеркнуть из жизни просто так. А за этими двадцатью годами брака последует ещё как минимум десять лет похмелья. Итого сорок восемь лет.

В сорок восемь лет я не уверена, что можно что-то начинать заново, по крайней мере отношения. Можно научиться кататься на роликах. Можно научиться танцевать самбо, но отношения построить, имея за плечами опыт двадцатилетнего брака, будет очень непросто, а я ещё больше, чем уверена, не захочу этого.

Я отвела глаза, не зная, как это объяснить Диме, но в этот момент он дёрнулся ко мне, и его пальцы сомкнулись у меня на локте.

— Что ты имеешь ввиду? Эти анализы только верхушка айсберга, так? — его голос дрогнул, и до меня с медлительной осознанностью дошло, как он воспринял мои слова и что-то тёплое дёрнулось у меня в сердце по той простой причине, что в его взгляде я ощутила обеспокоенность, какой-то страх.

— Я говорю о том, что большая часть жизни была с тобой. Осталась меньшая, поэтому разменивать её на прогнивший брак, на вот это вот все, на осколки, я не намерена, и ты ошибся адресатом, когда отправлял свою посылку по той простой причине, что здесь уместнее твоя малолетка. И да, Дим, если тебе кажется, что ты такой умный, правильный, то не забывай о том, что иногда случаются фатальные случайности.

Дима вздёрнул бровь, и его пальцы стали потихоньку отпускать мою руку. Он склонил голову к плечу и уточнил.

— Что ты имеешь ввиду, какие фатальные случайности? Я тебя пригласил сюда для того, чтобы показать тебе, что я здоров и как здоровый мужчина я имею право на связь со своей женщиной, но поскольку у нас с тобой очень непростая ситуация ругаться и мириться со скандалом в доме, где есть дети, мне показалось нелогичным.

Я вздохнула. И запрокинула голову, хохотнула.

— То есть ты решил пригласить меня в гостиничный номер для того, чтобы просто переспать? То есть ты считаешь, что все дерьмо, которое произошло за последние дни, я спокойно забуду? Спущу трусики и лягу под тебя после того, как ты был со своей малолеткой и непонятно куда совал свой член? Да тебе не ватной палкой надо было в уретру залезть, а как минимум скальпелем!

Я дёрнулась назад, постаралась вырвать руку из его захвата, но Дима не дал.

— Между прочим, я чист. Между прочим, мы в браке. Между прочим, переписка не равно измена. Так что давай ты как-нибудь примешь тот факт, что спать мы с тобой все равно будем.

— Давай ты будешь спать со своей малолеткой там, где захочешь, желательно в гостиничных номерах, а не в нашем доме, где я должна после неё находить бокалы со следами помады!