Измена. Не проси простить

Глава 42

Вера

Я тяжело вздохнула и покачала головой. Очень сильно сомневалась, что Луиза мне может рассказать что-то новое про Дмитрия, а все старое я и так без неё прекрасно знала, но, испытывая чисто женскую стервозность, я отняла телефон от уха, включила диктофон, бросила косой взгляд на Ксюшу, которая сидела на заднем сидение и, открыв дверь машины, вышла.

— И что же интересно, вы мне хотите рассказать, вашу тайную переписку про хвостик и про то, что вы носите кружевное белье? — мне показалось, что на том конце разочарованно выдохнули.

— Нет, вы понимаете наши отношения с Дмитрием…

— Ваши отношения с Дмитрием это отношения начальника и подчинённой, и то были, — я облизала губы, испытывая ненормальный лихой приступ адреналина. — А по факту ваши отношения ничто иное, как жизнь любовницы и женатого взрослого мужика, который к вам не относится серьёзно, вами помыкает. Скажу больше в ситуации, где встал вопрос о любовнице и семье, Дмитрий выбрал семью, потому что уволил любовницу…

— Вера, вы не понимаете. Это другой формат отношений.

— Это один и тот же формат отношений Луиза. Просто ценность у них разная. И как бы вы мне не хотели донести какие-то грязные подробности вашей переписки, мне это уже абсолютно не нужно по той простой причине, что я мужа своего люблю, я мужу своему верю, а чисто ради вас, я могу пообещать, что никогда с ним не расстанусь. Мы будем счастливы с ним всю жизнь и умрём в один день, чтобы даже в посмертии он никуда от меня не делся, понимаете, насколько высоки мои чувства? Вы не ту рыбу ловите, Луиза, вы попали к заядлому семьянину и все… — я несла такую чушь, даже старалась по пути ее не расплескать, а все ради того, чтобы его любовница не питала больших надежд. Нет уж. У меня жизнь разрушена, так фиг я кому-то позволю строить долго и счастливо со своим изменником мужем.

— Вера, вы…

— Что я, Луиза? Не надо считать себя какой-то особенной. Вы просто женщина, к которой мужчина ходит справлять нужду, никто более, — вспомнила я слова бабки со стороны отца. — Не надо считать себя особенной, особенные у него дети, особенная у него жена, с которой он двадцать лет прожил. И поверьте, даже после этих двадцати лет он не собирается ничего менять в своей жизни. Он не собирается разводиться. Он не собирается уходить по той простой причине, что с женой ему лучше, вы всего лишь не самое удачное развлечение. Не звоните мне больше, Луиза, не надо унижаться ещё сильнее…

Меня всю трясло.

Мне казалось, что я выроню телефон из рук. Но я все-таки дождалась того, когда я положу трубку и только потом выдохнула. Выдохнула и поняла, что меня било мелкой дрожью. Я сама от себя не ожидала столько стервозности, столько яда и жестокости, но с другой стороны, господи, у меня вся жизнь рушилась. У меня все летело под откос. У меня мужчина, которому я свято верила двадцать лет, решил поиграть в предателя. И если кто-то скажет о том, что я поступила неправильно, я была слишком жестока, то нет, я не буду даже к этому прислушиваться по той простой причине, что я имею право на свою боль. Я имею право на свою злость, и в этом нет ничего страшного.

Когда я села в машину, Ксюша, затараторила:

— Мама! Мама мне написала Алёна. Она меня сегодня хочет сводить в новый планетарий, можно?

— Да, конечно, солнце, спроси у неё, куда тебя подвезти, или она приедет домой, и вы потом поедете?

— Нет, нет, мам, мам, вези меня сразу в планетарий, он в центре. Помнишь, напротив… — ксюша стала мне что-то объяснять, но я только покачала головой и с усмешкой забила адрес в навигатор, посмотрев его по интернету. Как я поняла, Алена была с Виолеттой. Уж я не сообразила , зачем им нужна была Ксения, видимо, просто стыдно было заваливаться на мифы древней Греции в планетарий двум взрослым девицам, поэтому они решили в качестве прикрытия использовать Ксюшу.

— Мама, ты с нами не хочешь? — спросила Алёна, когда я высадила Ксюшу из машины.

— Нет, я поеду домой, наберу полную ванну воды, напущу туда соплей и буду плавать с медузами.

— Ну, мам, — оценив мою неумелую шутку, грустно улыбнулась Алёна.

— Все нормально, идите. Я действительно хочу побыть дома и немножко расслабиться.

— Ладно, ты нас рано не жди, мы где-то часов до восьми!

— Окей.

Я действительно приехала домой, забралась в ванну, насыпала соли, раскидала лепестки и, свесив волосы наружу, просто лежала и тупо смотрела в потолок.

Ну что, что мне оставалось делать.

С точки зрения логики все шло правильно, да, мы разводимся, но поскольку я с детьми, поскольку я столько лет была верна, безумно ценила своего мужа, квартира остаётся мне однозначно. Плевать, что там решит суд, но на данный момент все для меня было правильно.

Когда я вышла из ванны, то ещё минут десять стояла перед большим зеркалом в пол и разглядывала себя голую, проводила ладонями по талии, выискивая лишние сантиметры, которые могли отпугнуть моего мужа, разворачивалась спиной, поднимала уже подсохшие волосы, чтобы посмотреть линию позвоночника, оценить, как выглядели мои бедра, а потом снова разворачивалась лицом к зеркалу и долго разглядывала грудь. Она была нормальная, она была не обвисшей, и, если честно, у меня растяжки только были местами снаружи по бёдрам, в то время как живот удалось привести в норму.

Черт!

Злые слезы закипели на глазах.

Оказывается, недостаточно после двадцати лет брака быть красивой для того, чтобы муж от тебя не ушёл.

Мне почему-то казалось, что он повёлся на более упругую грудь, на более круглую задницу, на тонкие кружевные лифчики и трусики ниточки.

В каком-то бешеном, злом порыве я дёрнула один из ящиков в ванной, где лежало обычно нижнее белье и вытащила чёрный комплект.

Трусики, конечно, не ниточки, но шортики и кружева слишком много на чашках.

Я правильно подбирала все белье, чтобы грудь смотрелась выигрышно, высоко, а задница была достаточно аппетитной, и уже даже в белье, глядя на себя в зеркало, я все равно ощущала какую-то проигрышность перед двадцатилетними.

Мне кажется, я стояла так перед зеркалом вечность, проводила пальцами по кружеву, поправляла трусики, регулировал лямочки на лифчике. За это время волосы полностью высохли и легли широкими волнами.

Для своих тридцати восьми лет я была офигенной.

Но недостаточно для Димы, недостаточно...

Входная дверь хлопнула, и я в непонимании нахмурила брови, сделала шаг из ванны в спальню, подхватив халат и переживая, что мог приехать Иннокентий, либо эта женщина, которая должна была заниматься завтраками, обедами и ужинами, но я ошиблась.

В спальню влетел Дима и, бросив сумку на постель, прошёл к шкафу. Видимо, какие-то вещи ему надо было забрать, поэтому когда он обернулся, то застал меня, стоящую в одном белье на пороге ванной.

— Мог бы постучать, — сказала я хрипло и сделала шаг назад, желая хлопнуть дверью и натянуть на плечи халат.

Дима явно чем-то недовольный вдруг застыл, склонил голову к плечу.

Складка между бровей разгладилась.

А из рук он выпустил свой ремень.

— Да нет, мне кажется, я как раз-таки правильно пришёл…