Измена. Не проси простить

Глава 35

Врачом оказался семейный психотерапевт.

Я могла никуда не ехать с Димой, но посчитала, что заводить новый виток скандала, свидетельницей, которому станет Ксюша, было просто неправильно.

В бизнес центре, где я принимал психотерапевт был чудесный детский уголок, куда Ксения с радостью согласилась пойти и у нас было сорок пять минут непонятного разговора.

Мужчина, напротив, в очках без оправы смотрел на нас. Мы смотрели на него. Меня напрягало присутствие Димы рядом, и все это я ощущала каким-то диким фарсом.

— Мой муж мне изменяет, — сказала я первая и этим самым побудила начаться разговору. Дима поджал губы, искоса посмотрел на меня и произнёс:

— Я жене не изменяю.

— Да, у него просто есть малолетняя практикантка для переписки и все. Мне кажется, муж не считает это изменой.

Терапевт посмотрел на нас и задал встречный вопрос:

— А что, по-вашему, является изменой?

Я не хотела идти на контакт, поэтому сложила руки на груди и посмотрела в стену сбоку, где висели разного рода сертификаты и дипломы. Дима пыхтел, как злобный ёжик и тоже избегал ответа на этот вопрос.

— Хорошо, давайте поставим вопрос в начале как вы считаете, из-за чего в семьях происходят измены?

Я снова игнорировала, потому что мне казалось, и так все понятно из-за чего могут происходить измены. Из- за того, что седина бороду, бес в ребро и это все из-за того, что любовь кончилась, из-за того, что вседозволенность прёт из всех щелей, из-за того, что нечто дорогое когда-то, стало ненужным сейчас.

— Если вы будете молчать, мы ни к чему не придём.

И снова была тишина, которую можно было резать ножом. Дима нахохлился и скопировал мою позу, сложив руки на груди. Он что хотел, чтобы я что-то рассказывала? Если так, то он ошибся. К терапевту надо было идти до того, как у него появилась любовница, а уже не после и самое смешное, что я вообще не понимала смысла этой поездки. Это было настолько глупо, насколько бесполезно.

— Вот объясните мне, доктор, — сдержанно начал супруг и, убрав руки с груди, упёр локти в колени, склонился, сцепил пальцы в замок и упёрся подбородком в них.

— Вот как так происходит, что рядом безумно любимый, самый дорогой человек, но в какой-то момент просто перестаёшь его хотеть. Вот объясните мне, как разговаривать, когда на честное признание получаешь в ответ одни ультиматумы?

Я не выдержала и цыкнула.

— Я не ставила тебе никаких ультиматумов.

— Но ты даже не обратила внимания на мои слова. Тебе абсолютно наплевать на то, что я тебе говорил!

— Потому что я считаю, что это твоя только придурь, потому что у меня все в порядке. Я не заморачиваюсь темой после стольких лет хотеть или не хотеть своего супруга, для меня этот вопрос вообще не встаёт. А если он встал у тебя тогда и проблема логично, что в тебе.

— Вот вместо конструктива, — Дима слегка развернулся ко мне и раскинул руки по спинке диванчика. — Ты всегда начинаешь историю с обвинений. Ты не пытаешься разобраться в причинах. Ты даже сейчас не хочешь ответить на вопрос. Почему?

— Потому что я считаю, это бессмысленно, потому что ты уже изменил, потому что мы находимся в состоянии развода и говорить сейчас это примерно как поливать пепелище водой из крана. Если у тебя были какие-то проблемы, их надо было решать до того, как я узнала о твоей переписке с молодой практиканткой.

— А что вы почувствовали, когда вы об этом узнали? — тихо спросил терапевт, переключая внимание на себя. Я поджала губы и поняла, что если я сейчас не отвечу, это будет выглядеть игнорированием человека, который мне ничего плохого не сделал, поэтому, поразмыслив, я медленно произнесла.

— Мне было очень больно, — язык будто бы прирос к небу, я тяжело вздохнула. — Мне было так больно, что я не могла даже пошевелиться. Было безумно обидно, потому что ей двадцать мне тридцать восемь. Двадцать лет жизни, большая её часть, была рядом с супругом. И он посчитал, что это ничего не значит и можно пренебречь моими годами. Мне было очень горько от того, что супруг не пришёл, не сказал, что я тебя разлюбил, и мне нужна другая женщина. Он делал это скрытно. Он делал это за моей спиной. Тем самым ещё сильнее унижая меня. Он не признался честно, что любви в нашем браке больше нет, и поэтому у него появилась другая.

Я старалась подбирать слова максимально обтекаемо, чтобы не показать, насколько на самом деле мне было страшно в тот момент, не показать, что именно тогда я вспоминала наши отпуска, как мы начинали строить нашу жизнь, первые роды, выкидыш, вторые роды, я старалась говорить абстракциями, чтобы не только терапевт не понял в чем была моя проблема, но чтобы и Дима не узнал.

— А вы, — тихо произнёс терапевт, обращаясь к мужу.

Дима вскинул бровь. Покачал головой. Перевел взгляд на меня, словно бы решая, достойна я была ответа или я все та же мошка на его ботинке.

Спазм сдавил горло, и я быстро отвела взгляд от мужа. Опустила глаза в пол, чтобы в них никто не заметил озерную гладь слез.

Хотелось встать и выйти.

В окно.

Дима провёл пальцами по щетине и тяжело вздохнул:

— Ситуация заключается в том, что я её не разлюбил, вот и все…