Измена. Не проси простить

Глава 25

Я тяжело вздохнула и подняла глаза на мужа.

Мне казалось, я одним взглядом могла сейчас убить.

— Дим, что ты вообще сейчас несёшь, какая беременность? Объясни мне, пожалуйста, — попросила я и поправила манжеты на блузке. Меня вымораживало, что Дима считал, что при нашей с ним жизни, при нашем ритме и тем более при наших проблемах в браке, которые, как выяснилось, он заметил очень давно, у нас могла получиться беременность. — Это была бы просто подстава года, на мой взгляд, потому что никакой беременности нет и не было, Дим, прекрати смущать врача, никакой беременности быть не может. Ты же это сам знаешь, — сказала я тяжело и опустила взгляд.

Дима цокнул языком, чем выбесил меня ещё сильнее.

О беременности он думает…

Он хочет беременность, вот пусть зайка с хвостом и рожает ему. Она же там все готова: стерпеть его плохое настроение, его выпады на неё. Там-то точно и родят и воспитают.

— Нет, по поводу беременности уверяю вас,, что это маловероятно по тем анализам, которые мы взяли ничего не видно, но если вы желаете быть точно уверены в этом, можете пересдать развёрнутый анализ, где как раз будут все показатели.

Дима спокойно кивнул и продолжил расспрашивать доктора. Я тяжело дышала, понимая, что сейчас мы, скорее всего, выйдем за дверь кабинета и история измены начнёт разыгрываться заново.

— То есть вы считаете, что госпитализация не нужна и необходим просто покой, сон и отдых, правильно? — уточнил дотошно Дима, и врач кивнул.

— Мы назначим обезболивающие. Удар все-таки был и вполне возможно, что какое-то время ещё будут боли, но по факту ничего ужасного мы не нашли и не заметили, если у вас имеются какие-то сомнения, вы всегда можете дополнительно провериться в частном медцентре, — устало сказал доктор с той интонацией, с которой обычно они провожали самых въедливых посетителей. Диме не нравился такой тон разговора он привык получать чёткие ответы на свои вопросы.

Если честно, последний раз в государственной клинике мы наблюдались, когда я была ещё беременна Аленкой, и поэтому да, для мужа было все можно сказать, в новинку.

Врач засуетился, начал перебирать бумажки, выписывать какие-то рекомендации. Дима все собрал в стопку, поднял мою сумку, открыл её, запихал туда комком все бумаги, на что я только покачала головой, потом он накинул её мне на плечо, а сверху повесил плащик, наклонился, и я зашипела:

— Я могу сама идти…

— Можешь, — логично согласился Дима, — но я этого не хочу, поэтому терпи.

Терпи.

Терпение, главное добродетель, женщины.

Прозвучали в ушах слова, сказанные бабушкой в моём детстве, но заключалась ситуация в том, что я терпеть ничего не хотела. Поэтому, когда мы вышли из больницы, я зарычала:

— Отпусти меня, я в состоянии сама дойти до такси!

— До какого такси, дорогая, — приторно слащаво осведомился Дима и склонил голову к плечу. — Не будет никакого такси. Сейчас сядем и поедем домой.

— Я никуда с тобой не поеду. Наши отношения потеряли всякую ценность после того, что я сегодня увидела и узнала. Господи, Дим, ну ты серьёзно, малолетка двадцати лет, практикантка. Это омерзительно, а ты ещё что-то говорил по поводу выходных Аленки.

— Ну вот именно поэтому и говорил.

— Да это примерно такое же состояние, как будто бы ты спал с её подружкой, — нервно фыркнула я и зажала пальцами глаза. Я не заметила, как Дима весь скуксился, как по его лицу пробежала тень брезгливости.

— Давай тут не накручивай. Ладно? Я ничего криминального не сделал, если ты себе что-то придумала, это только твои проблемы, Вера.

— В смысле, ты ничего криминального не сделал, — протянула я, молясь, чтобы мы быстрее дошли до этой чёртовой тачки, и он спустил меня с рук, потому что находиться в такой близи к супругу казалось просто невыносимым. Он обжигал меня своим дыханием, он дотрагивался до меня слишком больно

— То есть спать со своей ассистенткой, ты считаешь, что ты ничего не сделал?

— Я не понимаю, с чего ты взяла, что я с кем-то кроме тебя спал, — резко выдохнул Дима, и мы наконец-то дошли до машины, пикнул брелок сигнализации, муж резко дёрнул на себя дверь и усадил меня на пассажирское сиденье, сумочка слетела и упала на пол. Я наклонилась и ощутила, что перед глазами опять все поплыло, упёрлась рукой в панель и тяжело задышала сквозь стиснутые зубы. Да твою мать, если нет сотрясения, почему меня так раскачивало или это просто последствие удара?

Дима обошёл машину и сел за руль, завёл авто, и мы выехали с парковки.

— Я все равно не доверяю этим прохиндеям. Завтра утром приедет наш лечащий врач и сам тебя осмотрит. Мне кажется, они что- то недоглядели, — презрительно отозвался Дмитрий, и машина притормозила на светофоре.

— Я не поеду домой, — выдохнула я тихо.

— А куда ты поедешь? — Зло процедил муж и посмотрел на меня искоса. Казалось, он во мне взглядом дыры делает.

— Домой я не поеду. Я не хочу никак контактировать с тобой. Все, что я сказала в ресторане, имеет место быть. Я хочу развестись.

— Вера, давай ты сейчас мне нервы мотать не будешь. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы как-то диктовать условия. Я больше чем уверен, что у тебя сотряс, просто они ничего не заметили, а когда завтра утром приедет наш лечащий, врач посмотрит снимки, он подтвердит мои подозрения, и тогда точно ты ничего предпринимать сама не сможешь. По крайней мере до тех пор, пока не станешь вновь здоровой.

Дима был невероятным мужчиной с той стороны, что он мог даже что-то хорошее говорить так, как будто бы унижал и обижал.

Я покачала головой, испытывая лёгкое головокружение, и откинулась на спинку сидения. За окном проезжали машины, светили фарами в начавшем тускнеть дне. Время близилось к семи вечера и потихоньку короткий день сентября захватывала длинная ночь.

Когда мы добрались до дома, я была готова проклясть уже всех и вся по той простой причине, что мне безумно хотелось лечь и чтобы меня хотя бы минутку не кружило на месте, что, собственно, я и сделала. Мысленно, взмолилась о том, что дети были у свекрови, и выдохнула. Дима ходил, раздавал какие-то распоряжения и пользовался тем, что я сейчас не могла заставить его нервничать. Он чувствовал себя хозяином положения, пока я пребывала в беспамятстве, скажем так, и это бесило настолько сильно, что я рычала от злости и думала, как бы правильнее теперь съехать отсюда. Хотя, в смысле, как можно съехать? Правильно, просто возьму вещи, да съеду. В конце концов , у мужа нет эксклюзивных прав на другого человека, тем более, если этим человеком являюсь я.

Ближе к одиннадцати вечера Дима зашёл в спальню и уточнил не хотела бы ли я поужинать. Мне кусок в горло не лез, поэтому я помотала головой и накрылась одеялом. Муж вышел. И через пару мгновений у меня затрезвонил телефон.

Я подняла трубку и увидела номер Ксении.

— Да, родная, привет, — мягко отозвалась я, испытывая щемящую радость от звонка дочери.

— Мам, мам, ну, забери меня, пожалуйста, ну почему, почему я должна расставаться с бабулей? — холодный пот прошиб меня. Я резко села, наплевав даже на своё головокружение, уставилась в стенку напротив.

— Ксюшенька, девочка моя, — мягко произнесла я. — Ну вы же с Аленой так хотели побыть у бабушки. Почему ты сейчас плачешь?

Какая-то часть меня догадывалась, что я получу в ответ, но мне требовались какие-то доказательства.

— Мам, ну, Алёнка уехала же. Она уехала в восемь вечера, сказала, что ей надо съездить в универ. Вот потом она сказала, что останется тогда ночевать дома, а меня оставила бабуля! Мам, ну забери, забери меня.

Я только сглотнула и, видимо, на голос в спальню заглянул Дима.

Он нахмурился.

— В чем дело? — хмуро спросил муж.

Я хватанула воздух.

Облизала губы.

Зажмурила глаза и выдохнула:

— У нас Алёна сбежала, — на грани слышимости протянула я.