Измена. Не проси простить

Глава 11

Слова пощёчина, слова кинжал, который острым лезвием вспорол тонкую ткань моего сердца и оно стало кровить, биться сильнее в панике и в преддверии смерти.

— Скучно? — спросила я тихо и поняла, что глаза автоматически наполнились слезами. Я кляла себя последними словами, чтобы только не допустить этого, чтобы он не увидел моих слез.

— Да, Вер, скучно…

Уши заложило. В горле словно бы застряла каменная глыба, так всегда бывает, когда пытаешься сдержать слезы. Элементарно это банальное давление.

— А может быть, тебе, чтобы не скучать, стоило хоть немного больше времени уделять семье? А может быть, тебе, чтобы не скучать, стоило все-таки каждое утро искать Ксюши колготки? Или, как сейчас, например, немножко тщательнее следить за своей старшей дочерью, чтобы не было так скучно или, может быть, наконец-таки обратить внимание на супругу, которая в этом «скучно», изо дня в день варилась. Варилась и считала, что это правильно, потому что она мать семейства. Потому что семья это тихая гавань и плевать, что лодочник уже давным давно обленился махать вёслами.

На лице Дмитрия расплывалась ехидная усмешка все шире и шире с каждой секундой, а потом обнажились зубы, и Дима, запрокинув голову, засмеялся.

— Какая у тебя интересная метафора относительно моего безучастия в жизни нашей семьи… Лодочник обленился махать вёслами… Вера, да ты поэт.

— А ты предатель, — сказала я тихо и уже даже без эмоций, потому что эта мысль так сильно сидела у меня в голове, что не вызывала уже такой острой реакции. Я просто смирилась как с данностью о том, что такое случается, такое случилось со мной. Немного эпично, немного смешно, но от этого не менее болезненно.

— Вера, но мне не в семье стало скучно. Мне с тобой стало скучно.

— Ну, прости, что я тебя не устраивала. Каждый вечер не устраивала кардебалет при при возвращении с работы, — сказала я, склонив голову к плечу, и пальцы Димы скользнули выше и смяли волосы мне на затылке, вынуждая приподнять лицо кверху так, чтобы наши глаза постоянно были напротив друг друга.

— Да мне не нужен был кардабалет. Как ты этого понять не можешь? Мне нужна была любовница, а не мать семейства. Мне нужно было ощущение новизны. Мне нужна была интрига, что-то лёгкое, незыблемое, которое всегда бы витало между мной и тобой, но вместо этого ты просто забила на такую часть нашей жизни как эмоции. Я приходил, как робот выполнял определённые действия, не имея никакой эмоциональной отдачи. Ты знаешь, когда я понял, что наступил какой-то дерьмец?

Дыхание Димы я почти глотала, я пила его как кислое старое вино, оно горчило на кончике языка и заставляло зубы скрипеть. Я упёрлась руками в его грудь, стараясь оттолкнуться, но Дима только сильнее прижимал меня к себе, словно пытался мне сделать больно.

— Я понял, что все плохо, когда я стал хотеть кончить. Понимаешь… — я сжала зубы посильнее и замотала головой. Дима тяжело выдохнул, наклонился, мне на ухо прошептал: — Понимаешь, я просто хотел кончить, а не хотел заниматься сексом.

До меня дошла разница, она была какой-то ужасающей, нереальной, я как будто бы получила удар по голове, и от этого все звенело внутри.

— Когда хочется секса, хочется человека, хочется ощущать касание, хочется ощущать кожу по коже, и чтобы даже глубже Вер, понимаешь? Чтобы прям под кожей, внутри, и тогда от этого кровь так разгоняется, что все щиплет, все горит огнём. Когда хочешь человека плевать на все остальное, ты просто сходишь с ума от запаха, от каких-то движений, даже от хрипловатого, сорванного поцелуями голоса, от стонов. Но в последнее время, Вер, я просто хотел кончить.

Это было самое ужасное, что может услышать женщина от мужчины, это как оскорбительная пощёчина и плевок в лицо.

Я только сглотнула и снова со всей силы упёрлась ему в грудь, стараясь оттолкнуться в этот момент, Дима просто разжал руки, и я, сделав пару шагов назад, пошатнулась, перехватила сведёнными пальцами спинку кресла и покачала головой.

— Но ты предпочёл вместо того, чтобы снова начать чего-то хотеть пойти и изменить.

Я опустила глаза, прикрыла их, чтобы спрятать за ресницами хрустальные блики слез.

— Знаешь, что самое интересное, Дим, не страшно, что ты перестал хотеть меня. Страшно, что ты перестал хотеть меня и забил на это, решив воспользоваться ситуацией и предать. Я бы приняла если бы ты пришёл и сказал: Вер , я тебя больше не хочу. Я тебя больше не люблю. Я бы приняла это по той простой причине, что я не имела никогда права и не имею вынуждать тебя любить себя. Но ты этого не сделал, ты как крыса, пошёл и изменил, и вот за это…

— Что за это Вер? — окликнул меня Дима и оттолкнулся от стола. — А ты никогда не думала? Ты никогда не догадывалась, что брак это офигительная работа двух людей. И вместо того, чтобы, увидев грёбанную переписку, как-то иначе среагировать, ты быстро стартанула подавать на развод. И то есть в контексте того, что происходит между нами, твой поступок, это тоже предательство, потому что ты даже не поняла, из-за чего это все произошло.

Заскрипели зубы, нервно отбило ритм дрогнувшее сердце с кинжалом внутри.

Я вскинула глаза и с вызовом спросила:

— Ну и почему? Почему, отвечай, раз ты об этом заговорил! Говори!

— Да потому что, твою мать, я этот чёртов заячий хвост хотел в твоей заднице и все!