Оборотень по объявлению. Подарок

Глава 11

С каким бы я удовольствием окунула Руданского головой в снег в наших горах. Прямо по пятки, чтобы всего проняло холодом до нутра. Чтобы за жизнь свою испугался и понял, что с людьми так нельзя.

Но он беспредельщик. А я — не важнее фруктовой мушки, что летает сейчас над сливой в вазе.

Поэтому я просто встаю и собираюсь уйти.

Я думала, что он меня окликнет, схватит за руку, но мне удается спокойно обойти столик и сделать несколько шагов.

И тут передо мной встает стена из парней Руданского. Плечом к плечу, спиной к нам, без единой бреши для того, чтобы пройти.

Я поворачиваюсь и смотрю на Егора. Он развалился на диване, смотрит взглядом повелителя мира.

И как же мне хочется его обломать. Как же хочется проучить. И меня бесит отсутствие у меня влияния в этом городе.

Конечно же, честным трудом миллионы не заработаешь! Я не бандитка.

Руданский раздевает меня взглядом, а потом хлопает по месту, где я сидела, словно собаку зовет.

У меня вырывается возмущенный фырк.

Ага, сейчас! Разбежался.

— Куда собралась?

— Домой.

— Разве ты не хотела поговорить?

— Это бесполезно.

— Но ты не уйдешь отсюда.

— Это еще почему?

— Видела, что говорит про нас приложение?

Я молчу.

— Мы — идеальная пара. 99,9 % совместимости. Знаешь, что это значит? Программа говорит, что ты моя истинная.

Я фыркаю еще громче. Он вопросительно поднимает брови.

— Если я истинная, то вы крупно попали.

— Да-а-а? — Руданский хищно подается вперед. — И почему же?

— Потому что я вас ненавижу.

Он удивленно моргает, явно не ожидая это услышать. Я вижу, как конвульсивно дергается стена из его парней.

Руданский как-то странно двигает головой и медленно встает на ноги. От одного этого плавного подъема мне становится страшно, и я отступаю. Врезаюсь спиной в спины парней, и те делают шаг вперед.

Ого, а стенка-то двигается.

Я делаю еще один шаг назад, дотрагиваюсь лопатками до кого-то из ребят, и снова стена приходит в движение. Отлично! Может, я так и до выхода доберусь?

Но на третий мой шаг начинает двигаться Руданский, и я цепенею.

Он двигается просто невероятно! Никогда не видела, чтобы столь высокий и мускулистый человек так перемещался. Есть в нем какая-то животная грация и ощущение опасности.

Возникает ощущение, словно ко мне направляется хищник.

Я боюсь, но чувствую в себе силы сопротивляться. Не дамся живой. Буду драться руками и ногами, кусаться, но не сдамся.

Меня тут радует только одно: Руданский явно не собирается делить меня с парнями. Против такой толпы у меня не будет и шанса. А так, может, и удастся чем-нибудь вырубить засранца.

Не железный же он, в конце концов?

— Лера, ты меня раззадориваешь, — говорит Руданский, подбираясь ближе.

Я же пячусь на ребят, а они отступают все дальше, словно боятся, что я до них дотронусь. Словно я прокаженная какая-то. Один даже чуть не падает из строя, когда я протягиваю руку, чтобы убедиться в предположении — до того выгибается вперед.

— Стоять, — тихо приказывает Руданский.

И эта команда действует и на стену, и на меня. Я замираю, настороженно глядя на него.

Начинаю ужасно нервничать. Меня не столько сковывает ужас, сколько злость. Холодно просчитываю в голове варианты, как смогу навредить ему перед отправкой на небеса.

Хочется побольше.

До бутылок на столе мне не добраться, а вот до статуэтки справа — вполне.

Руданский ловит мой взгляд, и в его глазах застывает вопрос.

— Без глупостей, — приказывает он низким голосом с хрипотцой.

— Глупо было полагать, что вы адекватный, — говорю я.

И тут он замирает. Прижимает подбородок к шее и смотрит на меня с прищуром. Задумался о чем-то, и от этого мне только страшнее.

Я все-таки подбираюсь к статуэтке и хватаю ее двумя руками.

Ого, какая весомая! Да такой черепушку можно проломить.

— Боишься меня? — спрашивает он неожиданно.

— А нет повода?

— Разве ты не сама пришла?

— Меня украли из собственной квартиры!

— О как. В платье и при полном параде? И за тебя анкету в «Доборотень» заполнили, наверное.

Тут Руданский что-то засекает в стене из своих парней и подозрительно смотрит туда.

— Федя, есть что сказать? — спрашивает он.

И тут же появляется мужчина со шрамом вместо брови.

— Глава, ребята только доставили вашу пару в целости и сохранности. Она даже сама дала на себе бант завязать.

— Только ради разговора о цветочном магазине! И анкету в «Доборотне» я тоже ради этого заполняла. Думала, вы адекватные. Вы же просто сумасшедшая семейка. Одна ест розы, второй крадет людей!

Я примеряюсь к статуэтке, пробую ее на вес и замах. За себя буду стоять до последнего.

Руданский неожиданно смотрит на Федю так, словно тот уже труп, и мужчина низко опускает голову в позе покорности. Ведет себя словно слуга, а не человек.

Как можно? Да ни за какие деньги я бы не устроилась на такую работу.

— Мы очень бережно, глава. Для вас старались. Ни волосинки не упало, — говорит Федя.

Руданский снова ведет челюстью. Я заметила, что он так делает, когда злится.

А когда он смотрит на меня, то я вздрагиваю от перемены его настроения.

Руданский выглядит сейчас так, словно хочет завоевать мое расположение. Я же примеряю в руках вес статуэтки.

— Я. Иду. Домой, — говорю я.

Мне здесь делать нечего.

И без Руданского выкарабкаемся.