Оборотень по объявлению. Подарок

Глава 23

Я беру из дома свою сумочку с самым необходимым, и мы едем обратно в дом Ульки на моем стареньком минивэне.

Стараясь не привлекать внимания, мы проходим по территории мимо семьи отдыхающих, что идет на море с кругами, и открываем дверь в хозблок.

Здесь светло, тесно и пахнет средствами для мытья и порошком.

— Эд? — зовет Улька.

— Я здесь! — раздается голос из крайнего правого ряда.

Мы ныряем туда, и я притормаживаю.

— Откуда это здесь? — спрашиваю я.

Эд держит дверь, которую мы искали.

— Забрал с собой, — гордо отвечает парень и откидывает со лба челку.

У него там красуется шишка, но даже не это меня удивляет. Эд показывает рукой на место, где была ручка у двери, и мы с Улькой наклоняемся, чтобы рассмотреть поближе кое-что интересное.

— Это что за?.. — шепчет подруга.

— Словно когтями железо вскрыли, — говорю я.

Четыре рваные линии идут ровно по месту, где была ручка двери. Теперь ее там нет, но остался впечатляющий след.

У меня аж внутри все щекочет от ощущения чего-то необычного, как в детстве. Я верила в домовых, вызывала с Улькой пиковую даму и ходила в горы к лешему. И тогда я испытывала схожие чувства, что и сейчас, вот только я теперь взрослая и знаю, что волшебных существ не существует.

— Собака оставила?

— Я вернулся тут же. Не было там никаких собак, разве что Руданские на меня полаяли. — Эд присаживается на корточки и внимательно разглядывает след.

— Шишку тоже они набили?

Эд не отвечает на вопрос, зато очень занят следом.

— Это Руданский оставил! Гарантирую. Я сразу понял, что с ними что-то не так. Видели, как он быстро рядом оказался? Как дверь выдрал? Это он оставил!

— Он что, накладные когти надевает? Фанат Росомахи? — Улька чешет лоб в недоумении.

Я же пытаюсь найти рациональное объяснение следу:

— Мало ли чем разодрали. Может, граблями задели или…

Эд поднимает голову и перебивает:

— Или тяпкой, да? По-моему, моя версия правдоподобней.

— И какая твоя версия?

— Этот след оставил Руданский. Не знаю как, может, у него на запястье крепится штука, из которой лезвия вылезают.

Улька хлопает брата по плечу:

— Малой, ты пересмотрел фильмов про супергероев.

— А тут ничего супергеройского нет. Представляешь, сколько людей его хотят убить? Вот он вечно с охраной и ходит. А в ближнем бою вот такая штука есть. Так что, Лер, держись от него подальше.

— Именно так и собираюсь сделать, — говорю я.

Эд остается рассматривать дверь, а мы с Улькой выходим из дома.

— Что-то мне как-то не по себе, — говорит она.

— И мне.

— Едем к тебе с ночевкой или уже передумала?

— Да ни за что! Давай в наш любимый магазин заедем, — говорю я.

— Давай!

Мы берем три вида сыра, виноград, немного орехов и две бутылки вина.

Для салата выбираем помидоры черри, салат айсберг, креветки и огурец.

— Шикуем сегодня! — Улька довольно убирает товары в пакете на кассе.

— Это набор душевного спокойствия, — шучу я.

Мы садимся в машину и врубаем нашу любимую песню. Она драйвовая, с быстрым ритмом и красивыми голосами, которым мы подпеваем своими обычными, зато от всего сердца.

Когда мы подъезжаем к моему дому, настроение стремительно идет вверх. Я уже предвкушаю вечер.

— Что будем смотреть? Ужастики или комедию? — спрашивает Улька и называет два наших самых любимых жанра.

— Комедию. Хватит с меня ужасов.

Я открываю дверь с опаской, готовая к чему угодно, но квартира встречает меня уютом и отсутствием сюрпризов.

— Я уже было подумала… — говорит Улька.

— … что тут нас ждут? — договариваю я.

И мы одновременно киваем, потому что с первого дня нашей дружбы понимаем друг друга с полуслова.

— Дай мне только пять минут. Очень хочу в душ. Вчера не получилось сходить. И это платье… хочу его сжечь!

— Иди-иди, а я пока салат сделаю, — говорит Улька.

Я с облегчением встаю под теплые струи воды. Любимой пенкой смываю все невзгоды прожитых суток и стараюсь не думать больше о невыносимом Егоре Руданском.

Вытираюсь, надеваю домашние мягкие штаны и удобную футболку, расчесываю мокрые волосы и выхожу.

— Уль, а давай посмотрим… — говорю я и тут же забываю, что хотела сказать.

За столом сидит девушка со стрижкой каре и смотрит на меня с дружелюбной улыбкой. Напротив стоит Улька и прижимает к себе ветвь помидоров, смотрит на гостью как на привидение.

— Здравствуйте. Вы… кто? — Я осторожно захожу на кухню.

Девушка оглядывает меня снизу вверх и обратно, при этом так широко и довольно улыбается, что я не понимаю, чему она радуется.

— А ты ничего такая! — резко встает она на ноги.

— Простите, но вы кто? — спрашиваю я.

Я смотрю на Ульку, и подруга шепчет:

— Сестра Руданского.

Ох! Вот это да.