Оборотень по объявлению. Подарок

Глава 39

Лера

На миг Егор словно затмевает собой небо, становясь им для меня. Я засматриваюсь на его мощную шею, переходящую в широкие плечи, на мускулистую грудь и руки и ничего не могу с собой поделать.

Он кажется мне таким привлекательным, что для ответа на его вопросы мне требуется сосредоточиться. Его близость странно влияет на меня: я хочу прикоснуться к его загорелой коже, потрогать мышцы на упругость, запустить руки в русые волосы и притянуть его к себе.

Не зря по нему сходят с ума все девушки края! Он просто крышеснос.

Но Егор Руданский так одержимо смотрит только на меня, и я чисто по-женски этому радуюсь! Ощущение, словно я выиграла в лотерею суперприз.

У меня аж мелкая дрожь по телу идет от его взгляда. Он буквально поедает меня глазами, а я все больше хочу быть съеденной и поддаться искушению.

Он такой сильный, что, кажется, может переломить меня одной рукой, если захочет. Он такой страстный, что чудится, если поцелует — я сгорю и забуду даже про цветочные. Он такой напористый, что хочется сдаться, на ручки, и пусть решает все проблемы.

И я так хочу забыть сейчас обо всем и хотя бы поцеловаться с ним, но эти дурацкие проценты и истинность буквально стоят между нами.

Когда он опускает голову и прислоняется ко мне лбом, я закрываю глаза. А когда касается губами, я ясно понимаю, что тело дает ему зеленый свет, наплевав на все доводы рассудка.

В данный момент мне просто плевать на все. Если он сделает шаг — я не скажу нет.

— Егор… — Я делаю попытку прийти в себя и дотрагиваюсь до его плеч.

Вместо того чтобы оттолкнуть, кладу на них руки и провожу по коже.

Я ощущаю пальцами тепло, упругость и одновременно бархатистость кожи.

И он поднимает голову и впивается в мои губы с таким напором, что я бы непременно запрокинула голову назад, если бы было куда. Страстно и быстро целуя в губы, он тут же переходит на шею, целует самое чувствительное место на изгибе и высекает из меня стон.

Он замирает, услышав его, а потом словно срывается с тормозов. Егор целуется настолько умопомрачительно, что я сама становлюсь одержимой движением его губ. Когда он опускается к шее, я ревную к себе же и тяну его голову обратно, желая продлить ощущение взрывных пузырей страсти в голове.

Если бы он мог бы клонироваться, я бы хотела, чтобы он целовал меня и в губы, и в шею.

Я чувствую его большие руки на своей голой талии, а когда он прижимает меня к себе — на спине. Он срывает с меня верх одежды через голову так быстро, что я не успеваю моргнуть.

Как хорошо, что на мне самый красивый комплект белья, который у меня есть!

— Глава! — слышу я приглушенный зов. — Глава!

Я замираю, а вот Егор словно не слышит — спускает пальцами чашечку бюстгальтера и обхватывает губами сосок.

— Егор! — Я хочу окрикнуть его, чтобы остановился, но получается слишком хрипло для просьбы прекратить и самое то для просьбы продолжать.

— Глава! — кричат уже ближе.

Егор вбирает в рот мой сосок, сжимает его губами, и меня выгибает дугой от тока желания, что он запускает. В глазах тут же мутнеет, и лишь остатки разума кричат мне, что у нас скоро будет компания.

— Егор, — хрипло говорю я, приподнимая голову и глядя, как он губами играет с моей грудью. — Мы не одни.

Его взгляд, полный страсти, мгновенно становится острым. Он несколько раз моргает, словно сгоняет с себя наваждение, а потом настороженно поворачивает голову, прислушиваясь.

— Глава! — кричат уже ближе и куда как отчетливей.

— Вот черт!

И кто из нас оборотень? Разве не у него должен быть невероятный слух?

Кусты неподалеку вдруг шевелятся, и Егор накрывает меня собой.

— Катитесь отсюда! — рычит он, и кусты замирают.

Я легонько стучу его по ребрам, привлекая внимание, и шепчу:

— Нас пришли спасать. Наконец-то!

Напоминаю тоном как могу, что мы тут оказались совсем не по своей воле.

Егор долго смотрит на меня и словно борется с собой.

— Ну же, — шепчу я.

А он все продолжает молча смотреть мне в глаза, нависнув надо мной на руках, лишь едва прижимаясь грудью, чтобы меня не увидели.

Зато в такой позе я отчетливо чувствую всю величину и твердость его желания. Понимаю, что сейчас он думает совсем не головой.

— Егор, ты ранен.

Он не двигается, смотрит на мои губы, шею, а потом говорит:

— Мне нравятся следы поцелуев на тебе.

О-о-о, совсем не туда он думает.

Раз не хочет переживать о себе, может, тогда сработает другое?

— Мне камни в спину впились. Больно, — морщу нос я.

И Егор тут же напрягается всем телом и отдает команду в кусты:

— Отойти на пятьсот метров!

— Оставляем одежду в кустах! — доносится оттуда.

А когда он расслабляется, я понимаю, что приказ выполнен.

— Я не хочу тебя отпускать, — говорит Егор, все еще нависая надо мной. — Обещай, что мы продолжим?

Я молча закусываю нижнюю губу. Как я могу такое говорить?

— Давай найдем Эда и разберемся во всем. Узнаем подробности, сколько он накрутил процентов.

— Ты все переживаешь на эту тему?

Я киваю.

Егор встает, подает мне кофточку с коротким рукавом, которую так лихо содрал, и недовольно щурится, уперев руки в боки. Он ничуть не стесняется своей наготы, а вот мне неловко.

— Ты так пойдешь?

Егор недовольно уходит, а возвращается уже одетый в спортивные штаны, белую футболку и кроссовки.

Я замираю, глядя на него в непривычной одежде.

— Что такое? — спрашивает он.

— Тебе очень идет спортивный стиль.

Егор берет меня за руку, едва морщится от движения, и я с тревогой спрашиваю:

— Болит?

— До свадьбы заживет, — подтрунивает он в ответ.

Он ведет меня за собой до своих людей, и я не могу поднять на них взгляд, потому что чувствую себя ужасно. Мне кажется, что они все знают, чем мы чуть не занялись.

— Мы спустились на тросах, глава. Подъем отсюда по ним же, — отчитывается перед ним Слава.

Его лицо абсолютно невозмутимо. Никто из пятерых мужчин даже не смотрит на меня.

— Я закреплюсь с Лерой. Страховка есть?

— Конечно, глава.

Егор кивает, и мы доходим до основания крутого склона, с которого упали. С него спускаются длинные тросы с карабинами и какими-то системами крепления, а рядом лежат носилки. Как хорошо, что они не понадобились!

— Иди сюда и не бойся, — говорит Егор, обматывая вокруг себя крепления.

Он надевает на меня какие-то ремни, протягивает их между ног, потом по бедрам, закрепляет карабины, а потом притягивает к себе.

— Седлай, — с косой усмешкой говорит он.

— Что? — Мне кажется, что послышалось, поэтому переспрашиваю.

Вместо этого он берет меня под попу и сажает на свою талию.

— Обхватывай ногами.

И без лишних приготовлений дергает за трос и совершает рывок вверх. Раз — и он уже на некотором расстоянии от земли, упирается кроссовками в скалу. Оп — и он уже еще выше.

— Не смотри вниз, — советует Егор между рывками.

Я понимаю по иногда рваному дыханию, какие движения доставляют ему боль. Понимаю, что я для него только отягчающее, но каким-то шестым чувством знаю, что он ни за что меня не снимет с себя.

— Давай я сама, — все же предлагаю я.

— Крепче обнимай, — говорит он, немного сбиваясь с дыхания в рывке.

И я закрываю глаза, обнимаю его за шею, вдыхаю его запах и стараюсь успокоить бешено стучащее сердце.

— Клещик мой, — со смешком произносит Егор.

И я замираю от нежности в его голосе.

Может, и правда, черт с ними, с этими процентами?

Когда мы оказываемся наверху, первое, что он делает, это проверяет, в порядке ли я.

— Все хорошо. Ты сам как?

— Лучше всех, — парирует он.

Ага, видела я и слышала, как он лучше всех. Упрямец!

Но в душе разливается чувство теплоты и благодарности. Мы доходим до подогнанной новой машины, Егор сажает сначала меня на заднее сиденье, а потом бухается на место рядом со мной, закрывает глаза, и по мокрым волосам на лбу и висках я понимаю, насколько же тяжело дался ему подъем.

И тут в нише подлокотника между нами звенит телефон. На нем высвечивается сообщение с логотипом «Доборотня»:

«Ваша идеальная пара найдена. 99,9 % совместимости!»

Мы с Егором переглядываемся в полном недоумении, а потом у меня все внутри ухает вниз.