Оборотень по объявлению. Подарок

Глава 27

Я успокаиваю себя тем, что, пока мы едем по городу и не свернули в горы, все можно исправить.

— Госпожа, включить музыку? — услужливо спрашивает водитель.

— Да! Громкую и энергичную! — громко просит Улька, а мне на ухо шепчет: — Так наш разговор не подслушают.

Водитель словно не слышит Ульяну, вопросительно поглядывает через зеркало заднего вида на меня.

— Смотри, он меня игнорит, от тебя ответа ждет, — недовольно шепчет подруга на ухо.

Я ерзаю на сиденье, потому что явно нахожусь не в своей шкуре. Обычно я как раз по другую сторону баррикад. Даже имея свой цветочный бизнес, я все еще спрашиваю у клиентов, что они хотят, и собираю для них букеты.

Но я занимаюсь любимым делом.

— Включите радио, пожалуйста. Что-нибудь романтичное, — прошу я.

— Надо было попросить включить какую-нибудь рок-станцию. — Улька нервно оглядывается по сторонам, отмечая про себя, куда мы едем.

— Я и так на нервах, мне еще бешеного ритма не хватало, — бурчу я, обнимая себя руками.

Мне кажется, что мы едва шепчем друг другу и нас не слышно, но водитель неожиданно говорит:

— Не переживайте так, госпожа. Вас ждет приятный сюрприз. Кстати, я забыл представиться. Меня зовут Слава.

Я смотрю на затылок мужчины. Его отличительной чертой являются настолько густые волосы, что они стоят торчком, как у ежа. И он подозрительно добр ко мне. Это настораживает.

Не могу не представиться в ответ:

— Приятно познакомиться. Меня зовут Лера, а это моя подруга Ульяна.

Водитель кивает.

— Сегодня не так жарит. Погода отличная, — говорит он беззаботно.

И я понимаю, что он делает это специально, чтобы снять напряжение и не дать нам с подругой ни о чем договориться. Кажется, наш план с громкой музыкой расколот.

Но тут я смотрю в окно, и у меня екает сердце. Это слишком знакомое место — не могу остаться равнодушной. На этой площади у здания театра мы с Улькой открыли свой первый цветочный.

Машина заворачивает на парковку, останавливается, и я словно оказываюсь в недалеком прошлом. Наша вывеска, наше оформление. Все почти точно такое, лишь маленькие нестыковки говорят о том, что мне все это не кажется.

После разгрома я сюда ходила только два раза и оба раза ревела навзрыд, потому что все было разгромлено. Побиты стеклянные витрины, расколота вывеска.

— У меня глюки. — Улька смотрит вперед круглыми глазами, кладет руку на мое колено и сжимает до боли.

— У меня тоже. — Я не могу двинуться, кладу в ответ ладонь на ее колено и тоже сжимаю.

Мы словно во сне, когда щиплют кожу, чтобы понять, правда это или мечта.

— Глава восстановил все ваши магазины, госпожа! Ребята всю ночь пыхтели, чтобы сделать в точности как было, — делится Слава с гордостью.

Мы обмениваемся с Улькой встревоженными взглядами.

И тут дверь с моей стороны резко открывается. Я вижу Егора.

— Привет! — улыбается он и протягивает мне руку, чтобы помочь выйти из машины.

От него веет уверенностью и силой. В салон дует теплый летний воздух, принося аромат цветов. Я колеблюсь, но все же вкладываю свою руку в его и выхожу из машины. Внутри все дрожит, а мысли скачут в разные стороны.

Я же решила сегодня расставить все по местам, рассказать правду про проценты и приложение. Что это за испытание на вшивость от судьбы? Зачем он все восстановил?

Егор улыбается так уверенно, словно звезда на ковровой дорожке во время премьеры. Он явно доволен собой, но я вижу и другое: он жадно следит за моей реакцией, поглядывает с любопытством.

А у меня есть такая черта — когда я слишком сильно поражена, удивлена или выбита из колеи, то я молчу.

Поэтому мы подходим к нашему с Улькой первому магазину в абсолютном молчании.

Они и корзинки с цветами по арке на входе восстановили, и большого керамического медведя достали, которого мы ждали из Китая три месяца. А через стекло я вижу привычную расстановку полок, холодильника для срезки и прилавка. Вот только цветы другие и висят не так, но это было бы трудноповторимо.

Более того, когда я вхожу, то понимаю, что все внутри сделано из дорогих материалов, на которые у нас никогда не хватало денег. Это касается и металлических полок, и прилавка, и даже фирмы керамических горшков, в которых жили постоянные цветы магазина.

— Похоже? — спрашивает Егор, сжимая мою руку в своей.

И тут я понимаю, что до сих пор стою с ним за руку. Вытаскиваю ладонь из хватки его пальцев, он тут же напрягается и заглядывает в лицо:

— В чем дело? Не похоже?

Я оглядываюсь, смотрю на Ульку, которая гладит пальцами прилавок из искусственного камня. Ее явно разрывают радость и шок. А вот я в смятении от других чувств.

Ощущение, что я попала на место героини романтического фильма, мечту которой осуществляют. Вот только я не могу радоваться, потому что знаю, что я — не она. Я — подделка.

Да, Егор искренне постарался загладить свою вину за погром наших магазинов. Это просто поражает.

Но он не знает, что я не его девяносто девять и девять десятых процента. Иначе не видать бы мне этих магазинов.

— Нет, все так. Очень красиво. Даже лучше, чем было, — говорю я, а мой голос звучит немного заторможенно.

Егор хмурится, явно не понимая моей реакции, и говорит:

— Все три магазина сегодня восстановлены. Во всех уже набраны продавцы. Ты можешь приезжать, когда хочешь, в любой из них.

При этих словах в магазин заходят две девушки в коричневых фартуках и кланяются мне, как какой-то важной шишке.

— Доброе утро, госпожа. Я Рита.

— А я Таня.

Я перевожу взгляд на Ульку. В ее глазах так и стоит вопрос: «А я?» Она выглядит абсолютно потерянной. Все действия и слова Егора говорят о том, что всему этому хозяйка только я.

Ох!

Нет, так не пойдет.

Конечно, любая девушка растает от такого подхода. Он не наезжает на меня за то, что выгнала вчера его сестру из дома. Всю ночь восстанавливал наши магазины, потому что я отказалась принимать то здание деда. Он явно старается найти ко мне подход.

Но я понимаю, что все это из-за дурацких процентов, которые Эд мне накрутил.

И даже промолчи я сейчас, прими все это как компенсацию и попробуй начать отношения с Егором, Улька почувствует себя лишней. А это и ее дело тоже.

Даже в найме сотрудниц есть толстые намеки на тот самый «женский бизнес», который Егор считает баловством. Он сам нанял персонал. Говорит, что я могу приезжать и «играться» с цветами, когда хочу.

Это не дело, это игровая площадка для его… как там? Истинной пары?

У богатых свои причуды.

А я — крестьянская душа, полезла не туда.

— Егор, нам нужно поговорить, — поднимаю я на него серьезный взгляд.

Улька резко бросается ко мне, сжимает руку. Мотает головой.

Почему она не хочет, чтобы я призналась? Да, у нас сейчас нет денег на открытие, а все это выглядит как подарок небес.

Но какова будет цена, когда Егор обо всем узнает? Он щедр на все: и на любовь, и на месть. Не оставит от нас и наших семей потом и крошки.

Либо сейчас, либо никогда.

Я беру Егора за руку и веду к выходу из цветочного.