Оборотень по объявлению. Подарок

Глава 46

Эд присаживается на край стола, будто у него вдруг отказали ноги. Его пальцы дрожат, оставляя жирные следы на экране монитора, который он пытается отодвинуть.

Я сглатываю ком в горле, когда он хрипит:

— Мне угрожали… Прислали фото Леры…

Ледяная волна прокатывается по спине. Я впиваюсь ногтями в руку Егора так, что под кожей выступают белые пятна, и только тогда замечаю, как его ладонь накрывает мою — тяжелая, горячая, как раскаленный камень.

— Какие фото? — Мой голос срывается на шепот.

Мягко пересадив меня на кресло, Егор двигается к Эду. Не шагает — плывет, как хищник в замедленной съемке. Его кулак обрушивается на стол, и клавиши клавиатуры взлетают в воздух, словно испуганные птицы.

— Кто прислал? — Каждое слово звенит, как клинок о камень.

Эд вжимается в мониторы спиной, лицо становится серым, как пепел:

— Не знаю! Офшорный счет… Швейцария… Все здесь!

Монитор вспыхивает за его спиной. Я читаю сообщение сквозь туман в глазах: «Если Руданский узнает правду, то ее кишки найдут в канализации». А потом вижу фото — я в окне своей квартиры, мокрая после душа, полотенце едва прикрывает тело. Стекло отражает черный объектив.

Этот кто-то был на моей террасе, и от осознания этого меня бросает в ледяной пот.

— Они годами охотятся за моими землями, но теперь перешли все границы… — рычит Егор, и я вдруг понимаю: его когти продырявили стол потому, что он злился и переживал не за земли — за меня.

Эд кидается ко мне, протянув руки, — и взвывает, когда Егор швыряет его в стену. Гипсокартон трескается, осыпав упавшего Эда снежной пылью.

— Тронешь ее — сожгу твой бункер дотла. — Голос Егора звучит спокойно, но клыки уже вылезли из десен, алые от прикушенной губы.

Он направляется к Эду, и я бросаюсь между ними, уперев ладони в его грудь. Под кожей бушует сила — я чувствую, что от превращения в зверя его отделяет одно небрежно брошенное слово или взгляд.

— У тебя еще встреча. Ты опоздаешь, если придется менять костюм, и упустишь врага! — кричу я, глядя в глаза Егора. Зрачки-щелки, золотистые ободки… И вдруг — сдвиг. Человеческое вытесняет зверя.

Он медленно выдыхает, разглаживая идеальный пиджак:

— Свидание с подделкой. Ты права.

Эд шевелится за моей спиной, хрипя:

— Он тебе не пара, Лер! Ты же видела, что он…

Воздух свистит. Нож для бумаг вонзается в стену в сантиметре от головы Эда. Егор даже не оборачивается и бросает:

— Следующий — в зрачок.

Я замираю в шоке, но все же хочу выяснить то, что меня так гложет:

— Эд, а что с моими процентами? Ты их подделал или нет?

Эд смотрит на меня снизу вверх с косой усмешкой.

— Подделал! — кричит он мне в лицо. — Под-де-лал! Ты не его пара, Лера!

Я сжимаю кулаки — так и знала.

Внезапно меня начинает трясти — не от страха, а от чего-то острого, жгучего, что пульсирует в висках, когда я смотрю на Егора. Он стоит в дверном проеме, спиной ко мне, и вдруг оборачивается.

— Волк сам решает, чья кровь будет в его щенках, — говорит он громко. — И я уже выбрал.

Кафе, куда мы приезжаем на встречу с подделкой, шикарно: хрустальные люстры, белоснежные скатерти и запах денег. За столиком у окна сидит девушка — та самая «истинная». Брюнетка с идеальным макияжем поднимает на нас взгляд.

— Егор Руданский? — Ее голос звучит как мед, но я слышу в нем фальшь. — Я Алиса.

Я задерживаюсь у входа, чувствуя себя лишней, но Егор берет меня за руку и проводит за столик. Галантно отодвигает мне стул и, только после того как я сажусь, опускается рядом.

— Вы знаете, зачем мы здесь? — спрашивает Егор.

— Приложение сказало, что мы идеальная пара. — Девушка улыбается слишком сладко и словно не замечает меня, протягивает к нему руку через стол. — Хотите проверить?

Он вдруг хватает ее за запястье, и она вскрикивает от неожиданности.

— Кто ты на самом деле?

Алиса застывает, а потом ее лицо искажает гримаса плаксы:

— Почему ты так себя ведешь⁈

Несмотря на поведение, в ней не чувствуется ни мягкости, ни робости. Наоборот, воздух в кафе сгущается, словно перед грозой. Хрустальные подвески люстр замирают, переставая тихо позванивать, а запах дорогого парфюма вдруг смешивается с перечным привкусом опасности.

Алиса пытается вырвать руку, но пальцы Егора сжимаются сильнее — я слышу хруст костей и в ужасе смотрю на него.

— Ты мне ломаешь запястье! — Голос Алисы срывается на визг, слащавая маска рассыпается, как сахарная глазурь.

Егор привстает, нависая над столом. Его тень поглощает Алису, и в этот миг я замечаю странное: ее зрачки сужаются в вертикальные щелочки, как у кошки.

— Оборотень? — шепчу я, но вопрос тонет в грохоте.

Из-за соседнего стола вскакивают двое мужчин в черных костюмах. Один швыряет в Егора нож для стейка — лезвие проносится в сантиметре от его виска, вонзаясь в стену с дребезжащим звоном. Второй бросается ко мне, но я инстинктивно хватаю графин с водой. Ледяная жидкость хлещет ему в лицо, а следом хрустальная емкость разбивается о лоб.

— Молодец, — одобрительно бросает Егор, одним движением опрокидывая стол на нападающих.

Фарфоровые тарелки взрываются дождем осколков.

Алиса выскальзывает из его хватки как угорь. Ее рука рвется к сумочке, и я вижу блеск пистолета.

— Нет! — кричу я, но Егор уже действует.

Он прыгает через перевернутый стол, преобразуясь в полете. Рубашка лопается по швам, обнажая спину, где мышцы волнообразно сдвигаются, перестраиваясь под звериную анатомию. Ладонь с когтями впивается в барную стойку из камня и вырывает ее — он использует ее как щит, закрывая меня от выстрела.

Грохот оглушает. Пуля выбивает кусок мрамора, осыпая нас белой пылью.

— Беги к выходу! — рычит он, но я вцепляюсь в его поясницу, чувствуя под пальцами жар изменяющейся кожи.

Алиса стреляет снова, ее лицо теперь искажено яростью. Из-под юбки мелькает хвост — чешуйчатый, как у ящерицы.

Егор толкает меня к выходу, а сам выходит из укрытия.

— Гадюка, — фыркает Егор, швыряя в нее стул. — Гибридный мусор.

Она уворачивается с неестественной ловкостью, но это стоит ей времени. Егор уже рядом, его рука — нет, лапа с пятисантиметровыми когтями — впивается ей в плечо. Алиса взвывает, стреляет в меня.

Я замираю.

Кровь брызгает на белую скатерть, но это не моя кровь — пуля проходит навылет через плечо Алисы, когда Егор выкручивает ее руку и она ранит себя.

— Стой! — кричу я, увидев, как мужчина в черном целится Егору в спину.

Мое тело движется само. Я хватаю вилку для устриц и вонзаю ее ему в руку. Металл входит по рукоять — странно, я даже не чувствую сопротивления плоти.

Егор оборачивается и хищно улыбается мне.

— Ты… — начинает он, но тут стекла окон взрываются.

Нас окатывает ливнем осколков. В проеме, обрамленном зубчатыми обломками, стоят трое новых нападающих. У одного в руках дымящийся гранатомет.

Гранатомет? Да в разборках оборотней все слишком серьезно!

— Нас ждет встреча поинтереснее, — шипит Егор, хватая меня за талию.

Он прыгает в разбитое окно. Падая со второго этажа, я успеваю заметить, как Алиса, истекая кровью, достает телефон.

— Они идут к Чертовым горам! Перекрыть… — слышу я.

Приземление оказывается мягким — Егор принимает удар на себя, катясь по асфальту и прикрывая меня телом. Когда мы вскакиваем, его кожа уже затягивает раны, но моя ладонь на его груди ощущает бешеный ритм сердца.

— Ты ранена? — Он ощупывает меня взглядом, когтистые пальцы бережно поправляют спутанные волосы.

Я качаю головой, дрожа от адреналина. Где-то вдали уже завывают сирены.

— Почему они хотят меня убить? — Голос звучит чужим.

Егор прижимает лоб к моему, его дыхание пахнет медью и грозой:

— Потому что ты моя слабость. А слабости великих — это сокровища для шакалов.

Он срывает с себя остатки рубашки, обнажая затягивающиеся на глазах раны, и говорит:

— Теперь они узнают, что такое гнев волка.

Его трансформация на этот раз полная. Золотистая шерсть прорастает сквозь кожу, кости хрустят, перестраиваясь. Когда он встает на четвереньки, это уже не человек — древний дух гор, воплощенный в плоти, огромный альфа волков.

И он залетает обратно в ресторан. Грохот, звон, скрежет, стоны — это все смешивается в такой какофонии звуков, что я втягиваю голову в плечи.

А когда он выпрыгивает из окна и подставляет шею, я интуитивно понимаю: он хочет, чтобы я на него залезла.

И это при толпе зевак и уже не скучающих туристов!

Я сажусь ему на спину и вцепляюсь в шерсть на загривке.

Мы мчимся прочь от города, к зубчатым силуэтам Чертовых гор. Ветер воет в ушах, смывая следы и запах заварушки. Я прижимаюсь щекой к его горячей шее, вдыхая запах грозы и дикого меда.

Где-то позади, на горизонте, взвывают моторы преследователей. Но я вдруг перестаю бояться. Потому что в этой безумной скачке понимаю две вещи:

Его когти никогда не поворачиваются против меня.

Его страх за меня страшнее любого оружия.

А значит, мы уже побеждаем.