Оборотень по объявлению. Подарок

Глава 35

Вот это выбор — быть преступницей или постельной игрушкой. Мне категорически не нравится ни то ни другое.

Но что же делать?

Взгляд Егора очень говорящий, до мурашек. Он даже не моргает — до того напряжен. Я же не знаю, что делать, и постоянно смотрю то в его глаза, то на свои руки на его пиджаке.

Сжимаю и разжимаю кулаки, не понимая, как мне быть. Егор отреагировал на правду совсем не так, как я ожидала. Я бы никогда не смогла предсказать, что он поставит мне такой ультиматум.

Неожиданно я ощущаю сильный толчок в спину и впечатываюсь в Егора грудью, а потом мы вместе летим вниз. Все происходит так быстро, что я осознаю смертельную опасность только в полете.

В голове звучат слова о том, что он оборотень, поэтому выживет. Я же человек, и при падении с такой высоты у меня не будет и шанса.

Мне настолько страшно, что я ору во все горло, вцепляюсь клещом в Егора, а он крепко обхватывает меня во время падения.

Неужели я так умру? Сегодня? Вот так?

Егор ударяется спиной о выступ, и нас переворачивает в воздухе, но он быстро занимает положение внизу и крепче обхватывает меня двумя руками.

И снова удар, а потом снова и снова. Мир крутится перед глазами, меня трясет в руках Егора, а он не издает ни звука, лишь резко втягивает воздух при очередном ударе.

Когда нас крутануло так, что я лечу на острый угол скалы, он подставляет плечо, и его рассекает. Егор ловит удар за ударом, а я лишь однажды едва ударяюсь ногой.

Крона дерева немного тормозит нас, пропускает через себя, и мы с ужасным звуком шлепаемся на землю.

Я несколько секунд прихожу в себя, а подо мной что-то происходит. Тело Егора меняется, и вскоре я оказываюсь лежащей на огромном темном волке.

Он на секунду открывает глаза, смотрит на меня, а потом закрывает их.

— Егор! — Я сползаю с него и понимаю, что волк без чувств.

Половина шкуры волка стала черной и слиплась от крови. Лоскуты одежды валяются рядом на земле. В нос ударяет противно сладкий запах варенья и металла. Я понимаю, что он сильно ранен, и оглядываюсь.

Вокруг нас горный лес: сквозь тонкие стволы с густыми шапками зелени пробивается солнце, а где-то недалеко шумит река.

Я смотрю вверх, и у меня перехватывает дыхание от осознания высоты, с которой мы летели.

Я осматриваю себя и в шоке понимаю, что в абсолютном порядке — у меня лишь одна царапина на ноге. Чего никак нельзя сказать о Егоре.

У меня есть предположение, что его травмы очень серьезные, раз он обернулся в зверя.

Мне страшно до него дотрагиваться, но я должна осмотреть его раны. Возможно, Егору нужна экстренная помощь, которую я смогу оказать.

— Глава! — раздается откуда-то сверху.

Я узнаю голос Славы. Поднимаю голову и вижу точку на краю обрыва.

— Мы здесь! — кричу я.

— Иду! — Удивительно, но он меня слышит.

И тут я вижу, как фигура меняет форму, спрыгивает по отвесной скале, как горный козел с грацией дикой кошки. Когда он приближается, я осознаю, что Слава обернулся волком и пользуется лапами с когтями, чтобы не соскальзывать и не разбиваться, прыгает с выступа на выступ, пока не оказывается на земле.

Уже через мгновение светло-серый волк стоит рядом. На нем ни царапинки — лишь пылью покрылся. Значит, вот так Егор планировал выжить в случае, если бы я его столкнула. Но так как меня толкнул кто-то в спину и мы полетели с обрыва оба, он не оборачивался и собрал все выступы, что мог.

Наверное, именно поэтому он в таком ужасном состоянии.

Слава обнюхивает Егора и мордой пытается подлезть под него, явно чтобы взгромоздить на себя.

— Давай помогу.

Слава фыркает, но не мешает помогать. Правда, от меня толку мало, потому что весит Егор как слон.

Не знаю, как Слава смог так извернуться, но вскоре он встает на лапы с Егором поперек спины, замирает, принюхивается, а потом двигается в сторону реки.

Мы доходим до берега, и Слава опускает Егора прямо в воду на мелководье.

— Она ледяная. — Я трогаю воду.

Наверное, это поможет остановить кровотечение. Слава лучше разбирается в этих оборотнических штучках.

Я вижу, что морда Егора уходит под воду, и быстро встаю в реку по середину щиколотки и ловлю ее.

Слава пытается сменить меня, но я говорю:

— Я подержу. Лучше приведи помощь.

Волк кивает, отходит на несколько шагов, оборачивается на нас и снова кивает.

— Быстрее, — шепчу я, понимая, что ноги мерзнут в ледяной воде.

Егору так хуже не станет? Надеюсь, Слава знает, что делает.

Стоять согнувшись в ледяной воде, держа в руках огромную морду, оказывается очень тяжело. Секунды идут как минуты, а минуты — как вечность.

И когда я уже не чувствую ног, Егор вдруг приоткрывает глаза. Сначала его взгляд словно с поволокой. Мне даже чудится, что он улыбается. А потом он медленно обводит взглядом меня и местность, словно оценивает ситуацию.

Начинает двигаться, и его морда выскальзывает из моих рук прямо в воду. Он поднимает ее сам, а потом медленно, словно ему это стоит невероятных усилий, встает на лапы и идет к берегу. Шатается, падает, когда лапы скользят на камнях в воде, но он все же выбирается на сушу и падает как подкошенный.

— Егор! — зову его, но он опять без сознания.

Меня трясет от холода, и я прижимаюсь к нему, обнимая руками.

— Живи, Егор. Ты обещал, что не умрешь, если прыгнешь со скалы. Ты же меня не обманул?

Волк едва приоткрывает один глаз и тут же его закрывает. А потом очень страшно обмякает в моих руках.