Оборотень по объявлению. Подарок

Глава 45

Егор

— Глава, вас кто-то ищет.

— Кто?

— Представляется Вороном.

Этого имени достаточно, чтобы я почувствовал, как сила приливает к мышцам от ощущения, что я напал на след.

— Где? — только и спрашиваю я.

— У ворот особняка.

Как много сегодня гостей! Что ж, такое я пропустить не могу, надо вернуться.

«Ворон знает путь. Он ведет нас к сердцу Чертовых гор», — часто повторял дедушка последние слова отца.

Я быстро прощаюсь с родителями Леры и сажаю деда в машину. Стоит нам отъехать, как пьяная расслабленность тут же слетает с деда, словно ее и не было.

— Что случилось? — спрашивает он.

— Кажется, наш враг решил показаться.

— Давно пора! Это из-за пленников? Наши поймали кого-то важного?

— Вряд ли. Думаю, тут игра посложнее. Говорят, Ворон на порог пожаловал.

Дед тут же подбирается на сиденье:

— Ты же понимаешь, что это ловушка.

— Это моя территория. Здесь только я могу расставлять западни.

Когда мы подъезжаем к воротам особняка, я едва сдерживаюсь, чтобы медленно выйти из машины. Мои ребята тут же подходят ко мне и протягивают свернутую трубочкой бумагу.

— Что это? — спрашиваю я, прежде чем взять ее в руки.

— Ворон передал, перед тем как уйти.

Значит, проверял, как быстро я клюну на крючок?

— Что там? — Дед смотрит, как я раскрываю свиток, и с придыханием говорит: — Значит, сердце Чертовых гор все-таки существует!

Я смотрю на пожелтевший от времени свиток с картой пещер и узнаю почерк отца. В углу карты, словно издеваясь над ее ценностью, розовым фломастером написано: «Завтра у реки в 20.00. Ворон».

Забивает мне стрелку? На моей же территории? Да я его пропущу через адову мясорубку!

Лера

Утро будит меня тревожным звонком будильника. Солнечные лучи пробиваются сквозь кружевные занавески, бросая витиеватые тени на стену.

Сегодня Егор заберет меня, чтобы разобраться во всем, и, признаться, мне страшно. Хочется ускорить время и сбежать — вот такие противоположные желания у меня возникают.

Я нахожу в своем старом шкафу светлые брюки и топ на лямках, которые мне очень идут. Надеваю их, будто броню, и выхожу во двор. Родители уже давно встали, поэтому встречают меня бодрыми улыбками и неловкими вопросами про наши отношения с Егором.

— Где познакомились? — кидает в меня вопросом мама.

— Мажор он у тебя, конечно, но работать есть с чем, — перебивает папа маму.

Очень вовремя у ворот останавливается черный джип. Я залпом выпиваю кофе, целую родителей в щеки и прощаюсь:

— Позвоню! Люблю вас!

Черный внедорожник замер у калитки. Егор ждет меня, одетый в строгий костюм, который очень контрастирует со вчерашним неформальным стилем. Его взгляд непроницаем, словно сталь, и мне не по себе.

— Готова? — спрашивает он, открывая передо мной переднюю пассажирскую дверь.

— Сегодня без Славы?

Егор тоже оставляет мой вопрос без ответа, закрывает дверь, обходит машину и садится за руль. В машине пахнет его парфюмом — дорогим, надменным, как он сегодня. А ведь еще вчера казалось, что мы стали ближе некуда.

Мы едем молча, пока я не выдерживаю:

— Что-то случилось?

Егор дергает головой, словно резко выныривает из своих мыслей.

— Все в порядке.

От такого ответа мне только тревожней. Может, он уже встретился с этой девушкой и понял, что чувствует ко мне только симпатию?

— Мы куда?

— К твоему другу.

— Мне позвонить ему и спросить, где он? Обычно в это время он дома, играет на компьютере… — говорю я.

— Я знаю, где он. Не предупреждай, чтобы не спугнуть.

— Что это значит? — Я поворачиваюсь к Егору.

— Он действительно взломал «Доборотень», но не без посторонней помощи.

Сердце екает. Помощь? Эд же жуткий одиночка!

— Подожди. — Я услышала не только важное про Эда. — Так на каком этапе он взломал «Доборотень»? Когда отправил мои проценты или той девушки?

Егор улыбается, но в глазах его нет ни капли веселья или теплоты.

— А ты как думаешь?

Я считываю его эмоции и настрой и прихожу к неутешительному выводу. Похоже, все-таки подстава была со мной, раз Егор стал больше напоминать айсберг, чем горячего оборотня.

— Лера, — зовет меня Егор. — Опять накручиваешь себя?

А как мне не накручивать, если тут такое творится, а ты так себя ведешь?

— Ты же не говоришь.

— Я с тобой, — коротко сообщает Егор.

И от контраста приятных слов и тона, которым они сказаны, меня словно замыкает. Такая важная фраза — и брошена таким сосредоточенным голосом, что я сильно сомневаюсь в ее правдивости.

Больше похоже на то, что ему просто нужно довезти меня до нужного места, чтобы я не сбежала.

На меня наваливается какая-то апатия. Я устаю нервничать и переживать, я не хочу сбегать. Единственное, чего я хочу, — прояснить все как можно скорее.

Мы подъезжаем к двухэтажному жилому дому на окраине города. Паркуемся и идем к спуску в подвал.

Я поглядываю по сторонам в поисках подсказок, потому что поведение Егора ставит меня в тупик. Но когда он вдруг берет меня за руку и помогает спуститься по ступеням, тревожность улетучивается.

— Все хорошо, — тихо говорит он, оборачиваясь и глядя мне в глаза.

Я несколько секунд пытаюсь нащупать во взгляде подсказки, но Егор отворачивается и дергает за ручку металлической двери.

Закрыто.

И тогда он выпускает когти и вскрывает ими дверь у замочной скважины, заставляя меня зажать уши от противного металлического звука.

Егор открывает дверь изнутри через проделанную дыру и распахивает настежь.

— Кто здесь? — раздается голос Эда.

И мы входим.

Это что, бункер параноика? Множество мониторов, провода, пустые банки от энергетиков.

— Эд, ничего себе! Когда ты успел снять офис?

Парень выглядит очень собранным и испуганным, словно уличный пес, которого пытаются загнать в угол.

Егор осматривается так, словно теперь это его территория. Дергает кресло на колесиках за спинку на себя, стряхивает с него чипсы и садится, после чего притягивает меня к себе на колени.

— Что ты делаешь? — шиплю я тихо.

— Держи меня, милая, а то я его убью. Придави меня собой как следует, поскольку за то, что сделал этот парень, другие лишаются головы.

Я тут же перестаю возмущаться и смотрю то на Егора, то на Эда.

Руданский откидывает голову на спинку кресла, весь такой на обманчивом расслабоне, и спрашивает:

— Кто тебя попросил подделать проценты?

Я тут же шепчу:

— Так это же я.

За что получаю укоризненный взгляд.

— Цыц.

Сам ты цыц.

Я смотрю на Эда и не понимаю, почему он так дергается, словно совершил преступление.

— Никто! Я сам… Лера попросила помочь, и я…

— Врешь. — Егор щелкает зубами, и Эд шарахается еще дальше. — Взлом «Доборотня» требует ресурсов, которых у тебя нет. Говори, кто тебя надоумил.