Оборотень по объявлению. Подарок

Глава 24

На моей кухне моя вражина, из-за которой мы лишились трех магазинов, любимого дела.

Вот это наглость!

— Надя, — протягивает она мне руку, представляясь.

А я смотрю на нее как на змею, хотя выглядит она на удивление дружелюбно.

— Обижаешься, что ли? — Брови Нади взлетают. — Не стоит. Мы теперь, считай, семья. Я ваш с братом купидон — помогла двум истинным встретиться.

Девушка пританцовывает плечами, берет с тарелки нарезанный кусок сыра на шпажке и отправляет в рот. Явно довольна собой.

Чего нельзя сказать обо мне. Я готова ее разорвать.

Я тогда видела ее только на камере наблюдения, когда пересматривала кадры покупки цветов. Эта Надя попала на смену к Ульке, иначе я бы ее запомнила и куда быстрее лишила свою квартиру мусора.

«Купидон»?

С ума сойти!

Вот это самоуверенность у человека — ни на секунду не усомнилась в своем поступке. Разрушила наше дело движением мизинца, пришла ко мне домой знакомиться и еще кичится тем, что она перст судьбы.

Уф-ф-ф-ф! Я закипаю.

А тем временем Надя придвигает к себе бокал, берет бутылку вина и с недовольством смотрит на пробку.

— Откройте кто-нибудь. — Она поднимает бутылку повыше, словно сейчас из-за угла появится слуга и будет ее обслуживать.

Все! Последняя капля.

— Уходите, — твердо и громко говорю я ей.

Надя удивленно хлопает на меня глазами.

— Сестренка, ты чего? За ларьки свои дуешься? Так брат тебе столько бутиков откроет, сколько надо. Прекращай давай! — со смехом в голосе говорит она.

Улька в шоке шепчет, качая головой:

— Как у вас все легко.

А я уже не настолько поражаюсь, потому что недавно слышала уже от Егора и про «ларьки», и про «женский бизнес».

Мне приходится отвернуться, отойти к окну и вцепиться в подоконник, чтобы не схватить Надю и не выволочь из квартиры. Я слишком хорошо понимаю последствия таких действий. У этих сильных мира сего легко перейти из разряда любимой игрушки в труп.

Я слышу, как она лазит по моим полкам, и начинаю глубоко дышать. Она открывает дверцы шкафа, звенят тарелки. Лезет в холодильник — хлопает дверью.

Злость кипит во мне, доходя до горла, и мне кажется, что я вот-вот ей захлебнусь.

— Пошла вон, — шепчу я осипшим от нервов голосом.

У меня натуральный комок в горле. В груди даже щемит от обиды.

— Что? Лерка, ты чего такое говоришь?

Я медленно поворачиваюсь, смотрю в ее удивленные глаза. Она реально не понимает, что сделала не так. Я же не собираюсь ничего ей объяснять.

Эта зараза приперлась ко мне домой, села за мой стол, ест мою еду, лазит по моим шкафам, да еще чуть ли не просит благодарности за сведение с братом.

Я показываю Ульке глазами на Надю, а потом на дверь. Подруга кивает, как всегда понимая меня с полуслова. Мы подходим к замершей и напрягшейся девушке, хватаем ее под руки, пытаемся сделать шаг, но она словно весит тонну, не меньше, даже сдвинуть с места ее не можем.

В ее напряженных руках чувствуется сила тяжелоатлета, хотя на вид и не скажешь — худенькая, совсем не спортивная, скорее дистрофичная.

— Да если бы не я, вы бы еще десяток лет вокруг друг друга ходили. — Надя сбрасывает нашу хватку движением рук, а я получаю от нее такой толчок, что отлетаю на метр и чуть не падаю, спасает стена.

Улька тоже едва устояла на ногах.

Что за черт?

Мы переглядываемся с подругой, потом смотрим на раздосадованную Надю.

— Слушай, я думала, ты нормальная девчонка. Поговорить пришла. А ты что делаешь? — смотрит она на меня возмущенно, словно правда за ней.

— Генеральную уборку. Не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоим братом, — говорю я и подхожу к двери, открываю ее нараспашку.

Надя открывает рот и выдает удивленное:

— Ха! А ты та еще штучка. Я к тебе на мировую ради брата пришла, а ты так, да? Не сообразишь никак, что нам теперь вместе жить?

Нет, она меня доведет до греха!

— Улька! — говорю я, и мы снова обе хватаем Надю за руки.

В этот раз у нас получается дернуть ее вперед, чтобы она сделала шаг, а там на импульсе толкаем в спину и выставляем за порог.

Я захлопываю дверь и закрываю замок, получая оргазменное удовольствие от содеянного.

Улька сдувает с лица челку каштановых волос.

— Охренеть!

— Не то слово!

— Нахалка!

— Сучка!

— Выпьем?

— Ага!

Мы идем за стол и в четыре руки заканчиваем его накрывать. Легкий салат, сырная нарезка, немного фруктов и орехов разукрасят наш и без того эмоциональный вечер.

Мои руки дрожат, внутри все клокочет. Улька тоже сверкает глазами.

— Слушай, как она здесь оказалась? — спрашиваю я.

— Так это самое интересное! Через твою террасу зашла.

Я замираю с ножом в руке. Бросаю взгляд в темноту и вижу свое отражение в стекле. Чтобы увидеть, что происходит на террасе, надо выйти туда.

Улька со звоном ставит на стеклянный стол стакан из-под воды, который только что осушила.

— Мне кажется или там кто-то есть? — спрашивает она.

Только этого не хватало.