Оборотень по объявлению. Подарок

Глава 36

Егор

Я прекрасно вижу его и слышу — того, кто подбирается к Лере со спины.

Этот идиот серьезно думает, что я его не замечу? То-то он удивляется, поймав мой прямой насмешливый взгляд, когда он оказывается близко.

Чуть рука не срывается у бедолаги. Он подбегает с закрытыми глазами, готовый к тому, что ему снесут голову.

Похож на смертника, которому не жить в обоих случаях, раз все равно лезет дальше. Интересно, чем его шантажируют?

Я узнаю его сразу — этот сверх приехал с делегацией из столицы и теперь хочет вывести меня из игры.

Серьезно? Вот так топорно?

К тому времени я уже успеваю оценить все риски. Лера не пострадает, а я быстро и эффективно переиграю ситуацию в свою пользу, вместо того чтобы убить при ней сверха и напугать ее тем самым до икоты.

Она думает, что мне важны эти проценты? Знала бы меня получше — поняла бы, что ни одно приложение не будет за меня выбирать, с кем мне спать.

Меня еще никогда так не тянуло к девушке, как к ней. Я ловлю себя на том, что просто повернут на желании ей обладать. Только и думаю, как бы быстрее закрепить свои права.

Но во мне кипит не только животная страсть. Я хочу ее радовать и баловать, хочу видеть довольной и счастливой, а когда она испугана — это словно дает мне по яйцам.

А еще мне очень интересно, как она себя поведет в критической ситуации, как пройдет проверку на прочность. Ударится ли в панику или станет действовать? Может, и вовсе бросит меня умирать, а сама сделает ноги?

Вот тогда это точно будет удар по бубенцам.

Однако считать собой все выступы горы оказалось куда хреновее, чем я предполагал. Почти все травмы я получаю, потому что защищаю Леру от них. Мне достается настолько сильно, что я оборачиваюсь волком, чтобы быстрее регенерировать, и меня даже вырубает на миг.

Когда прихожу в себя, оказываюсь на спине Славы.

«Свали», — посылаю ему ментальный приказ.

Дальше провал.

Прихожу в себя в реке и вижу, что Лера держит мою голову, а саму аж всю трясет. Встаю на ватных лапах и иду, чтобы свалиться на берегу.

Похоже, досталось мне круче, чем я предполагал. Ребра точно сломаны, а вот насчет внутренних повреждений — вопрос.

Не таким я хотел перед ней предстать. По плану мы должны были провести ночь вместе, она бы за мной ухаживала, а я бы соблазнял ее своим голым телом. Там и сделали бы ночь жаркой.

Вырубило. Да что ж такое! Почему уже темнеет?

Я смотрю на Леру, которая прижалась ко мне и, кажется, спит. Она свернулась калачиком у моего бока и тихо посапывает во сне.

Я быстро оцениваю свое состояние и заключаю: могло быть и лучше. Жаркая ночь отменяется, потому что я попросту не могу обернуться в человека. А это свидетельствует только о том, что я получил тяжелые травмы, которые в человеческом виде могут привести к гибели.

Надо было все-таки убить того смертника, а то теперь не только жаркая ночь под вопросом. Не знаю, как Слава нашел меня первый раз, но вот второй раз Чертовы горы обязательно его запутают.

Более того, я не помню, чтобы тут вообще была река. Сколько я тут рыскал, сколько искал подсказки о смерти родителей, ни разу на нее не натыкался и не слышал ее. Но я и в ущелье спускался в других местах.

Я пытаюсь двинуться, и все тело пронзает такой болью, что темнеет в глазах. Лера тут же просыпается, приподнимается на руках и поворачивается ко мне. Взгляд встревоженный, а сама такая смешная спросонья, что смотрел и смотрел бы.

— Славы еще нет, — обеспокоенно говорит она мне. — Хочешь попить?

Я киваю.

Мы все еще недалеко от реки, и Лера приносит воду прямо в ладонях. Ей приходится ходить несколько раз, чтобы напоить меня, и я думаю, что, возможно, не такая уж это и плохая идея. Когда бы я еще увидел ее заботу?

Я чувствую запах трав и принюхиваюсь к себе, обнаруживаю, что на всех моих ранах лежит травяная кашица.

— Это обеззараживающее, ранозаживляющее и противовоспалительное растение. Мне так бабушка всегда делала, когда я у нее жила. А еще вот это… — Лера достает откуда-то корень. — Погрызи, станет легче.

Корень доверия не вызывает, но из ее рук я готов съесть хоть яд — до того она сейчас мила в своей заботе.

От корня боли становятся слабее, и я забываюсь спасительным сном. Просыпаюсь же от щекотки в носу и боли в ребрах и открываю глаза.

У меня на груди лежит Лерина голова, а ее рука и нога закинуты на меня так, словно она коала, а я дерево. Мне больно, но не настолько, чтобы разбудить ее. Приятно, но не настолько, чтобы спокойно этим наслаждаться.

Одно радует — я уже обернулся в человека, а это значит, что критическое состояние миновало. Однако выгляжу я как леопард — весь в фиолетовых пятнах. Щупаю ребра и понимаю, что два срослись криво.

Черт, потом придется поправлять.

И тут рука на моем животе дергается, и я понимаю, что Лера просыпается. И я даже знаю, что будет первым, что она увидит, — вся сила моего желания.