Оборотень по объявлению. Подарок

Глава 30

— Тихо-тихо! Все хорошо, — говорит Егор.

Это хорошо?

Уже мужская рука, а не лапа ложится на мою ногу, а я ударяюсь головой о потолок машины, потому что хочу оказаться где угодно, но только не в авто с оборотнем.

От его прикосновения ногу словно огнем обжигает. Горло перехватывает спазмом, и я больше не могу вымолвить ни слова.

Егор Руданский — тот серый волк в горах. Умереть не встать.

Оборотень, который превращается то в зверя, то в человека. Даже умеет частично обращаться. И это правда, не сон и не галлюцинация.

И то, что я видела недавно, мне не приснилось.

Рехнуться просто!

— Ты так спокойно реагировала, что я… Ну-ну, тихо, тихо, Лер, дыши. Дыши же! — Егор хватает меня за плечи, прижимает к себе, держа так крепко, что я дернуться не могу.

Я вдыхаю и выдыхаю часто, словно после пробежки. Сердце гоняет кровь так, что шумит в ушах. Мозг отказывается понимать, что происходит, а тело уже готово реагировать — бежать куда глаза глядят.

— Черт, я перегнул. Ты просто так себя вела, словно уже о нас знаешь, вот я и решил проверить… — В голосе Егора слышно раскаяние.

Почему он звучит так человечно? Он же монстр. Зверь. Волк.

Я смотрю прямо перед собой, понимая, что нырнула в глубокий шок и все никак не могу из него выйти. Это для меня… слишком.

Даже когда разгромили цветочные, я знала, что делать. А тут я просто обезоружена.

— Больной, — шепчу обессиленно.

— Это не болезнь. Это вторая ипостась. — Егор отвечает так, словно рад даже обзывательству с моей стороны, лишь бы я не молчала.

Закрываю глаза, пытаясь собраться. Вот мои руки, я сжимаю их и чувствую, как ногти впиваются в кожу. Вот мои ноги, я напрягаю их и ощущаю мышцы бедер и икр.

Я вдыхаю запах Егора, который сам пахнет как дорогой парфюм — деньгами и властью. Я слышу этих дурацких птиц за окном. Снова гудит город.

Все как всегда. Только теперь мир для меня никогда не будет прежним.

Я открываю глаза и скашиваю взгляд в окно. Туристы исследуют улицы города. Местные, идя в тени деревьев, спешат по своим делам.

Кто из них знает про оборотней? Как много людей?

— Лер, я не такой страшный, чтобы так дрожать. Правда. — Егор очень старается успокоить меня тоном, но я вся на взводе. — Да, я оборотень. Альфа южной стаи волков. Именно поэтому мои ребята так беспрекословно меня слушаются. Но ты для меня особенная. Похоже, ты моя истинная, хоть я в этом и не спец. Я для тебя ручной.

Ага, ручной. Пока не узнаешь, что наши проценты поддельные. Вот тогда-то ты меня и съешь, как волк Красную Шапочку. Даже маникюра не оставишь.

Как же хорошо, что я не успела сказать про накрученные проценты. Кто знает, как оборотни реагируют на ложь по такому поводу?

Да что оборотни? Взять любого сильного мира сего, кого так провели, что он сделает? Да раздавит, как фруктовую мушку.

Он ради меня даже цветочные восстановил, думая, что я та самая. Как только узнает про поддельные проценты, почувствует себя дураком, униженным. И начнет мстить.

Нет, нельзя говорить. Только не сейчас. Нужно как-нибудь свести наши отношения на нет, чтобы он сам понял, что «Доборотень» что-то напутал, и отстал от меня.

Да, именно так и поступлю. Максимально дистанцируюсь.

Но тогда почему он вдруг решил продемонстрировать зверя, когда я упомянула Эда?

Точно! Эд же тогда показывал дверь машины со следом когтей, строил догадки. Он уже тогда понял, что имеет дело с оборотнями. А мы не верили! Смеялись. И вот теперь я получила правду-матку.

Но неужели Эд решил сам исследовать эту тему?

Надеюсь, он жив, здоров и не сильно пострадал. А то у меня ощущение, что оборотни за свою тайну шею свернут. Открывают только особенным.

Оу! Нет.

И мне открыли, потому что думают, что я истинная.

Как же хочется отмотать время назад и никогда-никогда не приходить в офис Руданского. Теперь я увязла в неприятностях по самую макушку.

Как же мне в сложившихся условиях выпутаться из отношений с оборотнем и не пострадать?

— Не веришь мне? — Егор внезапно берет меня за подбородок и властно поднимает мою голову вверх.

Я уже забыла, о чем он.

Как я сразу не увидела? Его взгляд совсем другой, чем у остальных людей. Я все списывала на его ауру хозяина жизни, но теперь вижу правду. Он может задавить одной только энергетикой.

Бежать. Надо улепетывать подальше.

И плевать, что родители не готовы никуда ехать. Я созрела до такой степени, что готова связать их с кляпами во рту, посадить в машину и увезти так далеко, как только могу.

Лишь бы выжить.

Вот что значит действительно прижало. Больше ни единого оправдания для того, чтобы остаться.

Лишь бы не нашел.

— Лер, скажи что-нибудь, — говорит Егор и рывком сажает меня к себе на колени. — Я тебе открылся.

Сказал это так, словно душу распахнул, а не испугал до нервного тика.

У него на коленях сидеть удобно, и это бесит. Мне бы хотелось, чтобы мне опротивели его прикосновения, но они меня странно будоражат.

Я заболела, не иначе.

— Я не знаю, что сказать. — Мой голос звучит механически.

Так странно себя такой слышать!

— Понимаю, что для тебя это неожиданно. И я тут перегнул с этой лапой. Но ты не переживай, сейчас приедем в особняк, я тебя еще раз познакомлю со зверем.

Я вся сжимаюсь, представляя дом и волка в нем. Встряхиваю головой, потому что она уже и так идет кругом.

— Перебор? Ладно. Давай тогда просто поваляемся, поедим что-нибудь вкусное, посмотрим фильм.

А кроликов в горах ловить не будем? Как так?

Когда я нервничаю, во мне просыпается дурацкое чувство юмора. Раньше всегда вот так пошучу сама с собой и успокоюсь. Но сейчас это не работает.

— Что любишь? Комедии, ужасы, боевики или мелодрамы?

Пить хочу. И в туалет. Да, точно, надо сбежать под этим предлогом.

— Комедии. Только давай остановимся. Мне нужна уборная.

Мне нужно бежать.