Оборотень по объявлению. Подарок

Глава 15

Егор Руданский

Когда становится ясно, что Лера через кухню и пожарный выход не сматывалась, я возвращаюсь к парням у входа.

Стараюсь не сорваться.

— Кто крыса? — спрашиваю я.

Лица парней просто каменные.

— Отсутствие запахов — это тоже след. Вам ли не знать.

Сегодня стая просто саботирует мою власть. Знаю, дед — авторитет, но альфа сейчас я. И они раньше всегда смотрели мне в рот и выбирали слушаться меня, а уже потом бывшего альфу, пока дело не коснулось темы истинности.

Тут они все повернутые. Думают, мне как лучше делают.

— Глава, простите, — опускает голову один, и следом за ним движение повторяют еще двое. — Валентин Степанович сказал, что забыл доложить кое-что в подарок и вынужден его вернуть.

Дед совсем свихнулся? Так провоцировать меня в сложный период дележки территорий. Совсем разум потерял со своими сериалами?

Неужели не понимает, что так ставит под сомнение мою власть и силу в стае? И теперь мне придется как следует проучить ребят, чтобы никому больше неповадно было?

Я хватаю парня сзади за шею, загибаю буквой Г. Хватаю второго, повторяю с ним то же самое. Тащу их двоих на выход, зная, что Федя скрутил третьего.

Меня встречает Тортила — мой водитель.

— Багажник, — приказываю я.

И тот еще не до конца открывается, когда я зашвыриваю туда сначала одного, потом второго. Парни крепкие, большие, поэтому их приходится как следует помять третьим, чтобы багажник закрылся.

Моя стая уже на улице, смотрит на происходящее. Я так и чувствую напряжение и приглушенный страх.

Правильно, вот так все и должно быть. А то распоясались совсем.

Ладно еще приволокли — я закрыл на это глаза. Но мой же подарок увести от меня — это неслыханная наглость.

Федя замирает напротив меня, готовый исполнять приказы.

— Пусть ребята немного покатаются, — говорю я.

И мои парни из стаи опускают головы. Рады, наверное, что сейчас в багажнике не они.

Знаете, что больше всего ненавидят волки? Морскую качку. И эти трое будут кататься на волнах всю ночь, пока не позеленеют и не опустошат весь желудок.

Я протягиваю руку, и Федя дает ключи. Он всегда водит вторую мою тачку на случай, если нужно будет запутать врагов и уезжать в разных направлениях.

Я беру ключи от седана бизнес-класса и молча сажусь за руль. Шины прокручиваются на месте, визжат, и машина рвет с места. Я несусь по серпантину, борясь с желанием бросить машину и пробежаться лапами по горам — выпустить зверя.

Вот только, боюсь, я его потом не остановлю.

Передо мной едва успевают открыться автоматические ворота, я сшибаю ими зеркала заднего вида. Плевать!

Я так зол, так зол, что…

Влетаю в особняк, вижу деда, мирно пьющего чай и смотрящего сериал, и немного торможу.

Может, он ни при чем?

Да нет. По реакции парней знаю, что это его приказ. Иначе бы из них сочился страх, что их раскроют как предателей. Нет, это не враг украл Леру. Это мой родственник.

— Где мой подарок?

— Какой? С утра подарил.

— Я про Леру.

— Милая девушка. Бойкая. Мне понравилась. — Дед даже не отрицает, что уже успел с ней пообщаться.

Я смотрю на лестницу на второй этаж. Она уже в спальне?

— Остынь. Иди лучше сюда.

Хочет поговорить для начала? Ладно. Уважу деда. Только он может вот так со мной.

Я сажусь рядом с ним на диван. Жду.

— Максимилиан предал Атину и изменил с Федерой. Теперь она хочет мести и…

— Дед! — рычу я.

— А?

Я встаю с дивана. Втягиваю воздух. Бесполезно — ребята постарались со спреем, он часа два не даст взять след.

— Куда ты ее дел?

— Отпустил.

— Что? — Я не верю своим ушам.

— И еще подарил одно строение под цветочный магазин.

Я медленно поворачиваю головой из стороны в сторону до хруста. Как бы не сорваться.

Дед думает, что он сценарист моей жизни, что ли? Подкидывает проблемы, усложняет ситуации.

Я бы Леру уже давно в номер гостиницы привел проверять совместимость, а теперь что?

Дома она? Теперь у нее магазин?

Ладно. Хорошо. Я люблю сложные задачи.

Я разворачиваюсь и ухожу. Дед окликает:

— Егор.

— Что? — Я останавливаюсь.

— Ты не дослушал. Там еще есть Федерико…

Деду пора пить таблетки!

Валерия

Утро следующего дня

— Ты переспала с Руданским? — Уля со стуком ставит стакан на стол.

Летняя веранда кафе, на которой мы сидим, полна людей. Проходящий мимо официант чуть не роняет поднос от неожиданности — тарелки жалобно звенят.

Уля по-своему трактует мое молчание и горящие огнем щеки.

— Серьезно? Это не стоило того. Мы бы сами как-то… куда-то… каким-то образом.

Уля захлебывается эмоциями и подпрыгивает на стуле.

Я не переспала, но то, что вчера случилось… Боже, мне до сих пор не верится. Кому расскажешь — пальцем у виска покрутят.

Похищение из квартиры, подарок из живого человека, снова кража и приглашение стать частью самой влиятельной семьи юга из-за какой-то совместимости по приложению.

Бред же!

Я вытаскиваю трубочку из безалкогольного мохито и откладываю на салфетку. Закрываю лицо стаканом, жадно делая глоток за глотком.

Мне нужна пауза, чтобы голос не подвел.

— Нет, конечно, — наконец говорю я и отвожу взгляд, а потом снова пью.

На юге и без того жарко, а уж в разгар лета приморский город нагревается, как сковородка на работающей плите. Жажда — это ведь ничего удивительного в такой момент. Да?

Хотя нет ничего в мире горячее нрава Егора Руданского. Вчера я это почувствовала на себе.

Сумасшедший, долбанутый, без тормозов. Я вчера даже в квартиру побоялась вернуться. Когда меня довезли до дома, то я села в свою машину и уехала в гостиницу в соседнем городе.

Утром же приехала в наше кафе, где мы каждый день с Улькой пьем кофе. Традиция у нас такая. Она уже ждала меня тут вся на нервах.

Все дело в том, что до меня нельзя было дозвониться. И почему-то она сразу подумала, что я переспала с Егором.

— Тогда что? — нетерпеливо спрашивает Улька.

Я не могу подобрать слова, чтобы описать все, что со мной вчера произошло. Блокбастер какой-то!

Снова пью. В мой рот вместе с напитком попадает лед. Он на миг обжигает рецепторы, и мне становится холодно. Я разгрызаю его, чтобы быстрее проглотить.

Это немного приводит в чувство, охлаждает голову.

Я опускаю стакан, смотрю в лицо подруги. Кладу ключи на стол:

— У нас теперь есть здание под цветочный.

Улька долго и испытующе смотрит на меня. Не знаю, что она там видит по моему лицу, но говорит:

— Не надо было тебя отпускать — на тебе лица нет. Это была плохая идея. Руданский настоящий зверь, не зря про него так говорят.

О, Улька, ты даже не представляешь насколько. Жутко привлекательный, нахрапистый, невозможный зверь.

Я вздрагиваю, и совсем не от холодного напитка. Перед глазами, как живой, его взгляд. Прожигающий, присваивающий, голодный.

Я словно наяву чувствую, как он ведет носом у моей шеи и жадно втягивает воздух.

Я судорожно вздыхаю. Мои руки на ледяном стакане мохито, на стенке которого конденсируется вода. Только это ощущение холода позволяет мне чувствовать связь с миром, а не уходить в горячие воспоминания.

— Все нормально. Встретились. Он меня услышал. Дал шанс начать, — говорю я.

Улька на это достает из сумки карманное зеркало и показывает мне.

Я вижу свое отражение.

Боже!

Всклокоченная, потому что расчесывалась пятерней. Ненакрашенная — потому что смыла макияж мылом в гостинице и не нанесла новый. Да еще и лихорадочный румянец на щеках.

— Ты красилась каждый день с седьмого класса, Лер. С тобой явно вчера что-то произошло, и все не так легко, как ты описываешь.

Неожиданно улицу оглушает шум двигателя. Из-за поворота выскакивает белая тонированная машина. Визжат тормоза.

Автомобиль вылетает на тротуар, его заднюю часть заносит, и она несется боком прямо на нас.

Все происходит так быстро, что я успеваю только сжаться. Дрифт машины заканчивается ровно у деревянных ящиков для цветов рядом с нами. Ими огорожена летняя веранда кафе.

Время словно замедляется. Поднятая пыль медленно оседает в воздухе. И только с хлопком дверцы авто секунды снова начинают бежать по-прежнему.

Из машины выходит Егор Руданский, и я чуть не сваливаюсь со стула.