Оборотень по объявлению. Подарок

Глава 48

Лера

Сознание возвращается волнами. Сначала нос щекочет запах сырости и камня. Потом я чувствую холод, что въедается в кожу сквозь тонкую ткань одежды.

Попытка пошевелиться заканчивается вспышкой боли — веревки впиваются в запястья, словно корни древнего дерева, вросшие в камень. За спиной — ледяная глыба, ее поверхность колючая, будто усыпанная осколками алмазов.

Голова гудит, как развороченный улей. Где-то вдалеке ревет водопад — его грохот дробит тишину на осколки, а брызги, пробивающиеся сквозь завесу воды, бьют в лицо, словно слепой гнев стихии.

Это пещера.

Но как я здесь оказалась?

Вспоминаю, как дремлю в комнате Егора с тяжелыми шторами и просторной кроватью и просыпаюсь от звонка Ульки.

— Лера, куда ты пропала? — всхлипывает она. — Я не знаю, что делать. Эд пропал.

— Я видела его утром, с ним все было в порядке.

В относительном, конечно, если не считать небольшую драку с Егором.

Я слышу, что Улька в состоянии, очень близком к нервному срыву. Мои слова ее почему-то не успокаивают, а только сильнее накручивают.

— Лер, нам надо увидеться. Срочно. — Уля переходит на шепот, от которого мне не по себе.

Я сажусь на кровати, встаю на ноги и подхожу к окну, глядя сквозь щель штор.

— Меня сейчас охраняют. Вряд ли удастся выбраться. Снаружи полно людей Руданского.

— А если я подскажу тебе способ?

Я замолкаю, слушая ее частое и прерывистое дыхание, смешанное с отчаянием на какой-то грани жизни и смерти. В голове тут же загорается красная лампочка опасности.

— Какой? — Я смотрю в окно и оцениваю обстановку.

По периметру, по территории, даже на крышах — везде охранные посты.

— Егор занимает спальню в восточном крыле, так? Там есть потайной ход. Я подслушала как-то его людей и узнала. Ищи глазами комод и статуэтку волка. Поворачивай его мордой в стену, и ход откроется.

Я нахожу глазами комод и металлическую фигуру волка.

Уля не может ничего знать о доме Руданских. Я уверена, что о тайном ходе никто из его стаи трепаться не будет. Более того, я слишком хорошо знаю свою подругу. Ее голос… Он дрожит, как струна перед разрывом. Я чувствую страх сквозь трубку — горький, как полынь.

Ловушка — эта мысль бьет как молния.

— И где я выйду? — спрашиваю я, кладя руку на статуэтку волка. Металл леденящий, морда оскалена в вечном рычании.

— За территорией особняка, за горой. Я буду ждать тебя там.

Теперь я точно уверена, что враг добрался до моей подруги и диктует, как заманить меня в ловушку. И этот проход явно односторонний, иначе он давно был бы тут. Его можно открыть только со стороны особняка Руданского, и этот кто-то это прекрасно знает.

— Только скорее… Пожалуйста… Лер… Мне очень надо… Поговорить, — произносит Уля, захлебываясь рыданиями, и связь обрывается.

Я открываю дверь спальни, в проеме появляются двое мужчин. Их глаза сужены, как у готовящихся к прыжку зверей.

— Мы все слышали. Даже не думайте, — говорит один из моих охранников.

Конечно! У них же сверхслух.

— Еще лучше — мне не нужно объяснять ситуацию. — Я даже радуюсь этим сверхвозможностям оборотней — это здорово экономит время.

— Мы сами отправимся по тайному проходу.

— Тогда вы спугнете врага, а моя подруга может пострадать. Давайте лучше сделаем вид, что клюнули, а сами заставим их играть по нашим правилам.

— Но глава приказал охранять вас любой ценой.

— У нас есть возможность спасти мою подругу и застать врага врасплох. Улька сказала, что выход из тайного хода находится за территорией особняка, за горой. Здесь всего две горы. Если мы разделимся, то быстро найдем их логово, пока я буду…

— Мы быстро найдем засаду в соседних горах. Не нужно пользоваться ходом и рисковать собой. И о вашей подруге мы тоже позаботимся.

Мне очень хочется пойти с ними, но я понимаю, что в их словах есть смысл. Лучше мне остаться в особняке — так безопасней, хотя я и предпочитаю действие бездействию.

У двери остается один охранник, а постов снаружи убавляется раз в десять, не меньше. Почти все руданские отправляются прочесывать горы и захватывать врага.

Я возвращаюсь в спальню и решаю попробовать, работает ли механизм. Я дергаю волка — статуэтка отрывается с глухим стуком.

Обман! Это значит, что никакого хода нет.

Я быстро подбегаю к окну и вижу абсолютно пустой двор. За дверью раздаются звуки возни, а потом тихий стук падающего тела.

— Проснулась? — Голос звучит откуда-то сверху.

Я возвращаюсь из мыслей в действительность.

Поднимаю глаза на мужчину в черной военной форме. Возраст пощадил его тело, но не волосы — они седые, белые, с легкой волной. Он ставит передо мной стеклянный колпак, под которым темнеют лиловые цветы. Их лепестки стекают черными каплями, словно плачут ядом.

— Знаешь такой цветок, госпожа флористка? — спрашивает он.

У него на удивление открытое и доброе лицо, но вот глаза… Они холодные и словно лишены эмоций. Если он показывает мне лицо, значит, один из нас точно умрет.

— Это аконит, — говорю я, прочистив горло.

А сама быстро оглядываюсь, чтобы найти способ выбраться из этой ситуации.

— Красиво, правда? — Мужчина надевает маску ворона и склоняется над стеклянным колпаком, руки в черных перчатках гладят стекло. — Твой оборотень не съел ядовитый торт на свой день рождения, так, может, хоть этот запоздалый подарок придется ему по вкусу. Как думаешь?

Я вспоминаю огромный торт в клубе, который вывезли при нашей первой встрече. Тогда я убежала и, получается, спасла Егора от верной смерти. Он бы съел тогда торт, потому что его заказала Надя.

Сердце бьется так громко, что, кажется, разорвет грудную клетку. Но страх парадоксально проясняет мои мысли. Дыши. Думай. Он хочет, чтобы ты боялась. Не дай ему этого.

— Егор тебя найдет, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И тогда тебе придется отрастить уже настоящие крылья, чтобы выжить.

Смех Ворона сухой, как шелест осенних листьев.

— Он уже здесь. — Он смотрит на экран мобильного. — Мне как раз нужна пара, чтобы повторить судьбу его родителей.