Оборотень по объявлению. Подарок

Глава 51

Холодные струи водопада обрушиваются на нас, но я уже чувствую зов гор: они ведут меня вправо, к скрытой нише, где природа приготовила нам брачное ложе. Вода стекает с наших тел, смешиваясь с жаром кожи, когда мы переступаем порог грота.

Воздух здесь густой, напоенный запахом мха и минералов, а стены мерцают тысячами светлячков, застывших в кристаллах. Их свет дрожит на влажном камне, рисуя золотые узоры на коже Леры.

— Весь клан теперь знает… — Ее шепот горячо касается моей груди, губы обжигают даже сквозь мокрую ткань.

— Пусть сгорят от зависти. — Мой голос звучит как скрежет камней, когда я опускаю ее на пушистый мох. Подушка из папоротников мягко прогибается под ее телом.

Мои пальцы скользят по ее коже — шелковистой, обожженной солнцем, еще дрожащей от адреналина. Я срываю промокшую ткань, обнажая плечи, осыпаю их поцелуями.

— Осторожно… — Лера вздрагивает, когда мои руки слишком сильно сжимают ее ребра.

Я целую каждый сантиметр, смакуя вкус — морскую соль на ее шее, сладость хурмы в ложбинке между грудями, терпкость пота в изгибе локтя.

— Я буду нежен, — обещаю я, чувствуя, как ее сердце колотится под моими губами.

Но Лера уже вцепляется пальцами в мои волосы, ее ногти впиваются в кожу, оставляя красные дорожки.

— Ты… — Ее голос прерывается, когда я прикусываю нежную кожу под грудью.

Я медленно освобождаю ее от остатков одежды, и свет светлячков играет на ее теле — на груди, поднимающейся от учащенного дыхания, манящих розовых сосках, дрожащем животе.

— Такая красивая, — вырывается у меня, прежде чем я накрываю губами один из сосков.

Лера со стоном выгибается, ее пальцы тянут меня за волосы. Я чувствую, как ее тело дрожит под моими ладонями, когда они скользят вниз, к бедрам.

— Егор, пожалуйста… — Она тянет меня вверх, к своим губам, и наш поцелуй — это смесь голода и нежности.

Ее руки дрожат, исследуя мой пресс, скользя ниже, к ремню. Я рычу.

Я помогаю ей, расстегивая пряжку, скидываю брюки и кладу ее руку на мой член, чтобы показать всю силу моего желания.

— Видишь, что ты со мной делаешь? — Я хрипло смеюсь, когда ее пальцы неуверенно обхватывают мой напряженный орган.

Лера отвечает поцелуем — влажным, жадным, пока ее рука медленно скользит вверх-вниз. И мне нравится ее неопытность в этом вопросе. Очень нравится.

— Моя, — рычу я, раздвигая ее бедра.

Первый толчок — медленный и мучительный, от него Лера вскрикивает, а ее ногти впиваются мне в плечи.

— Слишком? — замираю я, чувствуя, как крепко она сжимается вокруг меня.

Лера качает головой.

— Нет… просто… ты везде… — Она притягивает меня ближе, и я чувствую, как ее тело постепенно расслабляется, принимая меня.

Я замираю, давая ей привыкнуть к себе, сдерживая свои животные порывы двигаться так, как я хочу. Ее внутренности сжимают меня, сводя с ума. Она такая горячая и влажная, такая моя.

— Двигайся, — шепчет она, кусая мою нижнюю губу.

Я начинаю — сначала медленно, чувствуя каждую складку, каждую дрожь ее тела. Затем быстрее, глубже, теряя контроль.

Грот наполняется нашей музыкой — ее стонами, моим хриплым дыханием, шумом водопада за стеной. Лера выгибается подо мной, ее тело напрягается, когда ее накрывает волна удовольствия.

Я впиваюсь зубами в ее плечо, отмечая ее как свою, когда мое тело сотрясают приступы наслаждения. Ни разу за всю жизнь у меня не возникало желания кого-то пометить, и я считал себя цивилизованным оборотнем, давно отошедшим от такой древности. Но сейчас, если бы я этого не сделал, у меня сорвало бы крышу.

Позже, когда мы лежим сплетенные, слушая ветер за водопадом, Лера рисует узоры на моей груди.

— Завтра, — шепчет она, — я буду собирать букет, вспоминая эти минуты.

— Минуты? Не часы? — Моя гордость задета.

— Может, и часы. Все зависит только от тебя.

Я целую ее в губы, принимая вызов, вдыхая запах наших тел, смешанный с ароматом мха, страсти и свежести водопада. Переворачиваю ее под себя, чувствуя, как ее тело снова готово принять меня.

— Тогда завтра не жалуйся, что не можешь свести ноги, — отвечаю я.

Ее смех — самая сладкая музыка в этом волшебном убежище. Я снова нахожу губами ее губы. И когда грот вновь наполняется нашими стонами, я понимаю — это только начало.

Начало вечности.