Оборотень по объявлению. Подарок

Глава 44

Папа, кажется, впервые за вечер расслабляется. Он смотрит на Егора с новым интересом, словно увидел в нем что-то неожиданное.

— Алоэ? — переспрашивает он, потирая подбородок. — Нет, не пробовал. Но идея интересная.

— Я где-то читал, что оно смягчает вкус и добавляет полезных свойств, — невозмутимо продолжает Егор, откладывая ложку.

Мама, которая до этого момента молча наблюдала за происходящим, вдруг улыбается:

— Леонид, может, хватит испытывать гостей? Видишь же — человек солянку ест, вином не брезгует, алоэ в вино добавлять готов.

— Да я просто разговариваю! — отмахивается папа, но в его голосе уже нет прежней жесткости.

Валентин Степанович смеется:

— Ну что, Леонид Дмитриевич, теперь мы почти родня.

Я напрягаюсь. Вот оно — момент, когда все станет еще сложнее.

— Почти? — Папа поднимает бровь.

— Ну, официально-то еще не породнились. — Дедушка хитро подмигивает.

Я кашляю в кулак, стараясь не встретиться взглядом ни с кем за столом.

— Лера, — мама поворачивается ко мне, — а ты-то что молчишь?

— Я… — Голос срывается. Что я могу сказать? Что это все ненастоящее? Что Егор скоро уйдет к своей истинной паре, а я останусь с разбитым сердцем и родителями, которые будут разочарованы?

— Она просто устала, — неожиданно говорит Егор. Его рука накрывает мою под столом, сжимая пальцы. — Мы недавно вернулись из путешествия по горам.

— Ага. — Папа кивает, но взгляд у него все еще изучающий. — Ну ладно, раз устала — может, отдохнешь? Твоя комната всегда в твоем распоряжении, ты же знаешь.

Я готова поцеловать его за это предложение. Я могу остаться здесь на ночь, а Егор с дедушкой будут вынуждены поехать домой.

— Да, с удовольствием, пап.

— И гости пусть остаются! — говорит он, а я умоляюще смотрю на него.

Не на-до!

Но он словно не понимает моих взглядов или не хочет понимать. Подмигивает Егору и говорит:

— Кушетка старая, правда. Но удобный матрас достанется Валентину Степановичу, ты уж не обессудь.

Руданские с ночевкой в моем доме?

— У тебя же есть важные дела? — Я широко улыбаюсь Егору. — Тебя там дома гости ждут.

— Те гости могут ждать бесконечно. Им даже полезно, — говорит Егор, провокационно улыбаясь.

— Лер, сорви зеленушки, пожалуйста, — просит мама.

Я встаю из-за стола, но Егор не отпускает мою руку.

— Я с тобой. — Он не спрашивает, а ставит в известность.

Мы выходим в коридор, и я тут же вырываю руку. Внутри меня взрывоопасная смесь чувств.

— Что ты делаешь? — шиплю я.

— Знакомлюсь с родителями.

— Это же ложь! Ты же знаешь, что я не твоя истинная!

Егор смотрит на меня, и в его глазах что-то непонятное.

— А ты уверена?

— Что?

— Что ты не моя.

Я открываю рот, но не нахожу слов.

— Уверена, — наконец говорю я севшим голосом.

— Лера. — Он шагает ближе, заставляя меня отступить к стене. — Я уже говорил тебе: мне плевать на эти проценты.

— Плевать? — Из меня вырывается нервный смех. — Если бы было плевать, ты бы не хотел встретиться со второй идеальной девушкой.

Фух, вот я это и сказала! Сразу легче становится и уверенности прибавляется, а то я как-то размякла.

— Ревнуешь?

— Нет!

— Хочешь от меня только свои цветочные ларьки, и все?

Я и без того чувствую себя ужасно. Словно я слишком рано растаяла перед ним из-за случившегося в горах. Слишком рано обнажила чувства из-за истинной пары и этих процентов. Словно он залез мне под кожу этим визитом домой.

Именно поэтому я говорю:

— Да. Мне нужны только цветочные.

Егор каменеет на миг, а потом говорит:

— Врешь.

— Не вру. Иди к своей истинной.

Да, во мне говорит ревность и страх перед будущей болью. Чем глубже я погрязну в отношениях с Егором, тем тяжелее мне будет. Лучше рубить здесь и сейчас.

Егор хватает меня за голову и впивается в мои губы. Сначала я сопротивляюсь, но с каждым движением его губ моя воля испаряется.

— А теперь послушай меня, — шепчет он мне в губы. — Завтра мы вместе едем на встречу с этой девушкой. Более того — до этого мы встретимся с твоим дружком Эдиком, потому что у меня к нему очень много вопросов. И только потом мы поговорим. Поняла?

Я смотрю в глаза цвета пасмурного неба и теряюсь в словах. Я сама хотела найти Эда и спросить про проценты, но Егор меня во всем опережает.

Я не успеваю ответить Егору — из кухни доносится смех Валентина Степановича и папин голос:

— Так ты и в шахматы играешь?

— А как же! — отвечает дедушка. — Но только если на интерес.

— На какой такой интерес?

— На бутылку твоего вина, Леонид Дмитриевич.

Папа хохочет так, что стекла старенькой террасы дребезжат.

Егор отпускает меня, но его взгляд говорит: «Разговор не окончен». А у меня ноги подкашиваются так, что я держусь за стеночку, чтобы не упасть.

— Лера, где зеленушка? — доносится голос мамы.

Я отстраняюсь от Егора и быстро иду в огород, где у нас растет зелень. Сердце колотится в горле, а в голове каша.

Завтра мы едем к Эдику. Потом к той девушке. А потом… потом поговорим.

Что это значит? Что он хочет доказать?

Я зло рву петрушку и укроп, а за спиной слышу шаги.

— Ты вообще представляешь, что сейчас происходит? — шиплю я, не оборачиваясь.

— Да. — Егор берет у меня из рук пучок зелени. — Твой отец и мой дед пьют вино с арбузными корками и договариваются о свадьбе.

— О чьей⁈

— О нашей.

Я чуть не падаю в грядку.

— Ты с ума сошел!

— Нет. — Он смотрит на меня без тени сомнения. — Я просто знаю, чего хочу.

Я открываю рот, но он не дает мне ответить.

— Завтра все прояснится. А сейчас… — Егор делает шаг вперед, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в гранатовое дерево. — Сейчас ты вернешься на кухню, будешь улыбаться, как самая счастливая невеста на свете. Поняла?

— А если нет?

— Тогда я расскажу твоему отцу, как ты вела себя в горах.

Я краснею до корней волос.

— Ты… ты не посмеешь.

— Попробуй испытать меня. — Уголки его губ дрожат от сдерживаемого смеха.

Я выхватываю из его рук пучок зелени и иду к дому, а Егор следует за мной с таким видом, будто он только что выиграл в покер.

Вечер затягивается. Папа и Валентин Степанович уже на «ты» и спорят, чье вино крепче. Мама достает старые фотоальбомы и показывает Егору мои детские снимки.

— Вот Лера в первом классе хлещет соседа лилиями. А вот на выпускном…

— Мама! — Я пытаюсь выхватить альбом, но Егор ловко перехватывает его.

— Интересно, — говорит он, разглядывая фото, где я в коктейльном платье и с очень неудачным цветом волос — цыплячьим (до сих пор смотреть на фотки с выпускного не могу!).

— А здесь Лере пять лет, — продолжает мама. — Она тогда решила, что будет флористом, и собрала букет из одуванчиков и лука.

Егор смеется, и я замираю с протянутыми за альбомом руками.

— Так вот откуда любовь к цветам! — замечает он и смотрит на меня с нежностью.

Мою грудь словно железным обручем стягивают.

— Может, хватит? — с надеждой смотрю на маму, но она только улыбается мне в ответ.

— Ни за что, — говорит Егор. — Я только начинаю узнавать тебя.

И в его взгляде нет насмешки, только искренний интерес.

«А я начинаю хотеть большего, несмотря на то что у тебя может быть настоящая истинная», — говорю я про себя.

Но если он так говорит, тогда почему хочет увидеться с другой? Я ничего не понимаю! Моя голова скоро взорвется.

К полуночи папа и Валентин Степанович уже обнимаются и поют какую-то старую песню. Мама улыбается и накрывает их плечи пледом.

— Ложитесь спать, а то завтра от похмелья будете страдать, — говорит она.

— Да мы как огурчики! — Папа хлопает дедушку по плечу.

Телефон Егора звонит, и он уходит на улицу говорить. Его нет минуту, но, когда он заходит, я понимаю, что что-то произошло.

— Нам пора, — говорит он.

— Как это «пора»? — Папа хмурится. — Я же сказал — остаетесь!

— У нас дела, — мягко, но твердо произносит Егор.

— Какие дела ночью?

— Семейные.

Папа задумывается, потом кивает.

— Ну ладно. Но завтра — снова к нам!

— Обязательно, — отвечает Егор.

Я провожаю их до машины. Валентин Степанович уже засыпает на ходу, и Слава помогает ему устроиться на заднем сиденье.

— Завтра в девять утра я за тобой заеду, — говорит Егор тихо. — Будь готова.

— К чему?

— К правде.

Он садится в машину, и они уезжают.

А я остаюсь стоять у ворот, сжав кулаки.

Завтра все решится.

И я не знаю, боюсь ли я этого… или жду.