Охотясь на злодея

Глава 12

Юлиан

Прошло менее двух недель.

Тринадцать дней, восемь часов и пять минут, если точнее.

Что? Не моя вина, что я не могу перестать считать. Все претензии пишите на имя моего мозга.

Потому что такова реальность – именно столько времени прошло с тех пор, как мне приснился тот суперреалистичный сон, в котором я пожираю губы Вона.

Да, я и сам знаю, что это нездорово и ненормально – видеть во сне того самого человека, которого я собираюсь разбить на кусочки, но будь я проклят, если мой член разделяет эту логику.

Он вообще чувак непонятливый, потому что я проснулся с самым гигантским стояком, известным человечеству, и когда обхватил свой член рукой и закрыл глаза, все, что я мог представить, – это широко раскрытые глаза Вона в тот момент, когда мои губы коснулись его.

То, как потемнел ореховый цвет его глаз, и его сердцебиение, взорвавшееся о мое собственное, ощущалось слишком приятно, слишком откровенно.

Слишком, блять… реально.

Естественно, от этого образа я кончил за минуту.

Потом собирался потратить еще минуту на то, чтобы понять, какого черта я творю, но передумал. Да и какой смысл об этом думать? Из таких раздумий никогда не получается ничего дельного.

Я также решил не рассказывать об этом Саю. Во-первых, он осудит меня, как какая-то маленькая сучка, особенно потому, что считает, будто я зря трачу свои время и энергию на всю эту чертовщину с Воном.

Во-вторых, потому что он будет осуждать меня до второго явления Христа народу.

Но все же мне нужно было кому-то об этом рассказать, так что угадайте, кто стал моим козлом отпущения?

Именно. Тот самый человек, который посмел вторгнуться в мои священные сны.

В смысле, это не первый раз, когда такое случается. Я, возможно, вроде как видел сон о том, как трахаю его вместо Даники в ту ночь, когда покончил с ней – славные были времена, – но это определенно был первый раз, когда он ощущался настолько, блять, реальным, словно я мог попробовать его на вкус.

Или, точнее, его кровь, которую высосал в стиле вампира.

В любом случае, я придумал супер-оригинальный план. Вместо того, чтобы строчить ему сообщения, которые он игнорирует как какой-то вид спорта, я позвонил ему по видеосвязи.

Именно. Как там говорят? Если очень захотеть, можно в космос полететь? Как-то так. В общем, я самый амбициозный ублюдок на планете, выкусите, сучки.

Но он по-прежнему меня игнорировал.

Даже сбросил звонок, вы можете в это поверить?

Сколько же наглости в этом мелком засранце. Клянусь, он делает это специально, потому что знает, что я не привык к чьему-либо игнору, так что он теперь коронованный чемпион в игре «игнорируй Юлиана».

И единственный игрок, к тому же.

Ладно, хорошо, Сай на втором месте, потому что этот засранец часто отказывается меня слушать.

В любом случае, вернемся к рвению, с которым Вон исповедует свою нишевую религию – притворяется, что меня не существует, – и я намерен это изменить, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни.

После того как он несколько раз сбросил мой звонок, я перешел ко второму лучшему варианту своего плана: отправил ему видео.

Снял на камеру, как лежу в постели с растрепанными волосами, все еще сонными глазами после сна и оргазма, затем посмотрел в камеру, выдержал паузу и прищурился.

— Так вот, на случай, если тебе никто еще этого не говорил: очень невежливо с твоей стороны сбрасывать звонки после того, как ты проигнорировал все мои сообщения. Тук-тук, кто там? Твои манеры, Ваня. Ха. Что скажешь? Я в курсе, что тебя зовут не Иван, но все равно это имя очень тебе подходит. Серьезно, почему твои на сто процентов русские родители дали тебе американское имя? Почти уверен, что они хотели назвать тебя Иваном, но где-то что-то пошло не так. В любом случае, Ваня звучит очаровательно, правда ведь? Хотя и не милее, чем Mishka. Кстати, об этом прозвище, как давно я в последний раз тебя им называл? Клянусь, прошлой ночью мне приснился самый реалистичный сон, в котором я… ну, знаешь, делал с тобой всякие грязные вещи, — я подмигнул с ухмылкой, затем прикусил уголок нижней губы. — Кстати, тебе это тоже очень понравилось. Если не веришь, можем разыграть эту чудесную сценку заново.

Он посмотрел видео и-и-и, вы угадали! Ничего не ответил.

Но достаточно уже того, что он просто его увидел.

Пока что.

С тех пор я превратил наш с ним диалог в своей персональный видеодневник, – просто нес всякую чушь, иногда по-русски, иногда по-английски. Часто переключаясь с одной темы на другую просто чтобы сбить его с толку.

И он посмотрел каждый из моих дилетантских влогов.

Не уверен, смотрел ли он их на самом деле или просто видел, что я их прислал, но того факта, что синие галочки появляются вскоре после того, как я отправляю каждый день ему новое видео, уже достаточно, чтобы дать мне понять: я медленно заманиваю его в свою ловушку.

И сегодняшний вечер – идеальное подтверждение моих подозрений, потому что, угадайте что? Я получил приглашение по QR-коду на инициацию «Язычников».

Да, именно.

«Язычники», готовьтесь. Я уже еду.

Мне абсолютно плевать на них, для меня имеет значение только Вон, который решил присоединиться к этому веселью.

Но причина, по которой я буквально закипаю от возбуждения, заключается не только в том, что он будет там сегодня вечером.

Нет, дело скорее в очень логичном выводе, к которому я пришел после недавнего разговора.

С моим профессором по праву, Кейденом Локвудом. Шучу, его зовут Кейден Девенпорт – важный деловой партнер моего отца и одна из причин, по которой Ярослава так боятся в мафиозном мире. Дружба с Девенпортами – кратчайший путь к власти, влиянию и карт-бланшу на убийство.

Так вот, не уверен, зачем Кейден прилетел аж из Штатов, бросив свою империю Девенпортов только ради того, чтобы поиграть в профессора, но это и не так важно, потому что не это главное.

Дело в том, что по словам Кейдена, в ту ночь меня накачали наркотиками.

Ага – в тот самый вечер, когда мне приснился сон о губах и твердой груди Вона, прижимающейся и трущейся об мою, мне подсыпали наркотики в стакан.

Может, поэтому сон был таким реалистичным, но знаете что? Кейден сказал, что это он притащил меня в комнату и спас, но так ли это на самом деле? Потому что клянусь, в комнате со мной был кто-то еще, кроме Кейдена.

И если есть хоть малейший шанс, что это был Вон, я готов в честь этого со скалы спрыгнуть на своем новом байке.

Но, очевидно, это бред – он был по ту сторону океана и все такое – но я предпочту придерживаться своей фантазии, большое спасибо.

Я сосредотачиваюсь на настоящем. Иду через лес, где проходит инициация «Язычников».

Туман стелется у моих ботинок, земля влажная и так и норовит перепачкать все на своем пути, а деревья выстроились в ряд, как комичные солдаты, чопорно перешептываясь о своих секретах.

Типичная британская погода снова одарила нас сегодня своим присутствием – облачно, серо и чертовски драматично. Серьезно, почему небо выглядит так, будто хочет выблевать все свои внутренности, но продолжает сдерживаться?

Думаю, для создания атмосферы.

Честно говоря, у этого неба и у мелкого засранца Вона слишком много общего.

Интересно, понравился ли ему скромный подарок, который я отправил ему сегодня.

Мои губы растягиваются в улыбке под идиотской маской белого кролика, когда ветер пронизывает куртку, принося с собой запах сосен, старого камня и чего-то более темного.

Дыма.

Нет, греха.

Потому что, блять, я был на взводе и вибрировал от возбуждения с тех пор, как получил это приглашение. Понятия не имею, кто его прислал, но я в таком гребаном восторге от идеи, жужжащей в моей голове.

Я задеваю низко висящую ветку, и она цепляется за рубашку. Я иду дальше, тихо насвистывая. Где-то впереди в воздухе раздается испуганный крик – возможно, кого-то уже поймали.

Вся эта атмосфера чертовски опьяняет, и правда, при других обстоятельствах я бы с головой окунулся в это дерьмо. Погоня, кровь и напуганные овечки?

Где можно поставить свою подпись?

Но не сегодня, потому что я кое-кого ищу.

Я видел Вона на том балконе с четырьмя другими «Язычниками». На нем была белая неоновая маска со швами, и да, они все были в масках, так что по идее я не должен был его узнать, но опять же, я узнаю его под любой маскировкой.

Николай был самым крупным и самым громким, так что я за километр могу сказать, что его маска – желтая.

Джереми стоял посередине с дубинкой на плече, так что он, очевидно, оранжевая маска.

У Киллиана и Гарета похожее телосложение, у них были бейсбольная бита и лук – два вида оружия, к которым Вон бы и близко не подошел. Назовите это предчувствием, но он захотел бы больше контроля над ситуацией, так что пистолет подошел бы ему больше. Но поскольку это оружие запрещено, он выбрал кое-что абсолютно в стиле Вона – толстую цепь, обвитую вокруг его шеи, как змея.

Я ухмыляюсь еще шире, когда замечаю, как он тащит по земле какого-то парня, его тело напряжено, бицепсы играют под тканью одежды, сухожилия на руках настолько вздулись, что видны из-под перчаток.

И да, я уже достаточно близко к нему подошел, – порхаю между кустами, чтобы подобраться к нему еще ближе. Я – ходячее определение мотылька, летящего на пламя, бьющегося крыльями о стекло в отчаянном желании, чтобы его впустили.

А может, я наркоман, который так близок к тому, чтобы получить свою первую дозу за последние несколько недель.

Месяцев.

Нет, лет. Четырех, если быть точным.

Голос из динамика объявляет номер, нацарапанный на маске выбывшего парня. Я ускоряю шаг, используя этот звук, чтобы подобраться как можно ближе, пока Вон меня не заметил.

Еще чуть-чуть, ровно настолько, чтобы вдохнуть его запах…

Он поднимает голову, его глаза мечут лазеры в мою сторону.

Начинает темнеть, и хотя я не могу ясно разглядеть его глаза, я вижу кое-что другое.

Напряжение сковывает его плечи, и он крепче сжимает свою цепь. Его спина резко выпрямляется, он становится выше, расправив плечи.

Он не только узнал меня, но и я к тому же выбил его из колеи.

Я выбил из колеи Вона Морозова – твердого, как камень, лишенного эмоций и немногословного.

Чтоб меня, я уже будто под кайфом.

— Приветик, — я машу ему рукой, шевеля пальцами, а затем снимаю маску, дав ей повиснуть в руке. — Должен сказать, я был так тронут, когда получил это приглашение. И все думал, а вдруг, это ты мне его прис…

Я замолкаю на сдавленном вдохе, когда он бежит ко мне, набрасывает цепь мне на шею и впечатывает меня в дерево. Маска выскальзывает из моей руки и со звоном падает на землю, холодный металл впивается в кожу, когда Вон натягивает цепь между своими кулаками.

Я на пару сантиметров выше него, но то, как он смотрит на меня сверху вниз сквозь две прорези в маске, чертовски опьяняет.

Дело не в самом взгляде, а в том, как его грудь почти касается моей; как его громкое дыхание неистово звучит сквозь маску в почти абсолютной тишине.

— Обожаю, когда ты груб со мной, Mishka, — ухмыляюсь я, подмигивая ему.

Судя по всему, это была очень плохая идея, потому что он рычит. Буквально. Звук вибрирует в моей груди и опускается прямо в член.

Очевидно.

Мне не удается подивиться глупости вышеупомянутого полового органа, возбуждающегося от того самого парня, к которому мне не следует приближаться, потому что Вон оттаскивает меня от дерева, а затем швыряет на землю. Он мастерски маневрирует и удлиняет цепь так, что по-прежнему держит меня в удушающем захвате.

Падать было больно, но не настолько, как моя эрекция. Уж постарайтесь меня понять.

Хотя надпись «Умер в муках желания» круто бы смотрелась на моем надгробии.

Я не могу думать, когда он тащит меня по гребаной грязи, не ослабляя хватку на цепи вокруг моей шеи.

Я ударяюсь головой о землю, и боль пронзает всю мою спину. Но, эй! Он тащит меня, а не кого-то другого.

Вот это по моему мнению и есть интерес.

Я смеюсь про себя, когда мой номер объявляют по громкоговорителю. О, теперь я выбыл из какой-то бессмысленной охоты.

Да кому какое дело?

Вообще-то, беру свои слова обратно. Она не бессмысленная. В конце концов, на меня охотится Вон, или тащит, или что он там, блять, со мной делает.

Все равно считается.

Я могу его исправить.

Шучу, скорее всего, наоборот, и это он будет исправлять меня.

Заложив руку за голову, я пытаюсь разглядеть его спину, пока он продолжает вытирать мной землю. Но это реально сложно сделать с такого ракурса. Его пальцы в перчатках сжимаются на толстых цепях, перекинутых через плечи, пока он тащит меня с грубой, чертовски сексуальной силой.

Что странно. Клянусь, меня не особо привлекают очень мужественные мужчины, я предпочитаю женственных, но сила Вона безумно возбуждает мой член.

— Ты не подумай, мне грех жаловаться, но ты не думаешь, что наше с тобой свидание нужно было начать как-то иначе, раз уж ты сразу перешел к извращениям?

Он останавливается возле большого дерева, мышцы его спины напрягаются, хватка на цепи становится сильнее.

Проходит мгновение.

Почти секунда.

Затем он резко вдыхает, прежде чем наклонить голову в мою сторону. И, смею заметить, эта белая неоновая маска выглядит чертовски горячо.

— Привет, — я снова машу ему рукой. — Я открыт к любым извращенным экспериментам, но будь помедленней со мной, Mishka. Все-таки это наш первый раз, так что сдерживай себя, по рукам?

— Почему ты не сопротивляешься? — он полностью игнорирует мое предложение – ничего нового – но хотя бы смотрит на меня.

Победа есть победа.

К тому же, черт возьми, неужели его голос всегда звучал так приятно? Нет, не приятно, «сексуально» – более подходящее слово. Глубокий, контролируемый и такой, блять, восхитительный.

Я могу сожрать его голос? Господи, мозг, нет. Хватит быть таким пугающим идиотом.

— Юлиан… — завуалированное предупреждение в его голосе возвращает меня в настоящее. Нет, не в настоящее, а к нему, потому что я смотрел на его губы. Или туда, где, скорее всего, находятся его губы, потому что на нем надета маска, представляя, как они шевелятся и произносят мое имя этим охрененным голосом.

— Оу, — я скрещиваю руки за головой и ухмыляюсь. — Так вот оно что? Мне нужно, типа, сопротивляться?

— В этом весь смысл сегодняшнего вечера.

— А я-то думал, это лишь повод со мной увидеться, — я глажу цепь на своей шее – завтра от нее точно останутся синяки. — Учитывая приглашение на наше свидание и все такое.

Он молчит, но его поза становится более напряженной.

— Что? Я догадывался, что это ты прислал мне приглашение, но до сих пор не был в этом уверен. Ты явно не был удивлен, когда меня увидел, а значит ждал моего появления. Так скажи мне, Mishka, что мне для тебя сделать? Наше свидание началось не самым лучшим образом, но я могу это исправить. Не думал принять мое предложение из моего последнего видео?

Он поворачивается и встает надо мной, расставив ноги по обе стороны от моего живота, и смотрит на меня сверху вниз, окутанный неоновым свечением.

Чтоб меня, он выглядит неземным на фоне темного неба и деревьев. Жаль, что у меня нет с собой телефона, чтобы сделать фотографию.

Вон убивает всю атмосферу, говоря:

— Единственная причина, по которой я тебя пригласил, – это преподать тебе урок и поставить тебя на место.

— Если это место – под тобой, я и не против.

Он сильнее натягивает цепь, душа меня. Металл сдавливает горло, пока я не теряю способность дышать.

О боже, он теряет контроль.

Этот образ уравновешенного, идеального принца мафии, который он так поддерживает, рушится под этой маской.

— Я предупреждаю тебя, Юлиан. Если ты пришлешь мне еще одно видео, где ты голый, я тебя уничтожу.

— Наполовину… голый, — с трудом выдавливаю я. — Не моя вина, что твоя фантазия увела тебя куда-то не туда.

— Я видел твой… — он замолкает, потому что я едва сдерживаю смех. Ничего не могу с собой поделать.

Мало того, что он подтвердил, что все это время смотрел мои видео, так он еще и видел, как я провел рукой вниз в самом конце, наклонив камеру. Я не показал ему свой член, хотя соблазн был велик, но он смог уловить намек.

Упс.

— Какого хера ты смеешься? — цедит он сквозь зубы. — Ты совсем спятил?

— Может быть, — напеваю я.

— Это мое последнее предупреждение. Перестань лезть ко мне.

— Так заблокируй меня.

И тут происходит кое-что любопытное. Хватка Вона на цепи не только ослабевает, но я почти могу разглядеть на его лице удивление. Понимание, что он не заблокировал меня, хотя мог сделать это сразу после того, как я прислал ему то видео с его девушкой.

Ну, ему бы это все равно не помогло. Я бы в любом случае нашел способ с ним связаться, даже если для этого мне пришлось бы выложить все свое наследство.

Шучу. Или нет?

Я обхватываю цепь пальцами и резко дергаю за нее, притягивая его к себе одним махом. Вон не успевает среагировать, вероятно, потерявшись в своих умных мыслях, пытаясь найти объяснение, но время не ждет, я человек действия, так что он падает на меня.

И, черт. Даже я не рассчитывал на такое головокружительное чувство, когда его грудь впечатывается в мою.

Его маска сдвигается набок, но он полностью приклеен ко мне от груди и ниже. Я тихо мычу, потому что, какого черта?

Я занимался сексом с огромным количеством людей, но никогда еще не чувствовал себя таким чертовски опьяненным от одного лишь ощущения другого мужчины, прижатого ко мне, чей запах проникает в мои ноздри.

Я приподнимаю его маску и отбрасываю ее в сторону. Звук ее падения, кажется, даже пугает его, а его тело слегка вздрагивает, прежде чем он поджимает губы.

— Так-то лучше. Приветик, — шепчу я более низким тоном, чем собирался. Я хотел ухмыльнуться, засмеяться и спровоцировать его, но я слишком возбужден, потому что один только вид его красивого лица, с этими резкими чертами и неодобрительным выражением, разносит меня в пух и прах.

Пусть кто-нибудь позвонит в 911 – или как там это блядство называется в Англии – потому что у меня сердечный приступ.

Нет, серьезно, этот чертов орган бьется о мои ребра так сильно, что я удивлен, как Вон еще не испугался.

Держи себя в руках, парень, – я пытаюсь как-то его усмирить. Ты же знаешь, что он выбьет из тебя все дерьмо, если почувствует неладное.

Славился ли я когда-нибудь тем, что прислушивался к редким проблескам логики своего мозга?

Конечно, нет.

Я протягиваю руку, и он смотрит на нее, – его широко раскрытые глаза кажутся темно-карими в тусклом свете.

— Что ж, какая-то слишком знакомая картина получается.

Прямо как в том сне – на который я дрочил с рвением религиозного фанатика. Угадайте, на что я буду дрочить теперь?

На эту сцену, очевидно.

Но серьезно, в реальности все намного лучше. Я вздрагиваю, когда кончики моих пальцев касаются его щеки, а затем, когда я хватаю ее, мое сердце бешено колотится, а член настолько тверд, что это причиняет боль.

Ради эксперимента, да?

Только раз. Обещаю, что не буду жадным.

Клянусь, что остановлюсь после одного раза.

— Юлиан…

— М-м-м, — мычу я, не сводя глаз с его губ.

— Не смей.

— Что не сметь?

— Сам знаешь.

— Не-а, тебе придется сказать это вслух, малыш. Я не такой сообразительный, как ты.

Его губы приоткрываются, и он тяжело дышит. Вон тяжело дышит, его дыхание обжигает мою кожу. Тот самый Вон, который смотрит на меня свысока, словно это вид спорта, не может нормально дышать из-за меня.

Привет, проблемы.

— Я предупреждаю тебя, Юлиан.

— О чем?

— Только посмей, блять, снова меня поцеловать, — его голос слегка хриплый, почти сдавленный, но мои глаза расширяются не поэтому.

Его глаза тоже слегка расширены, пальцы чуть сильнее сжимают цепь от понимания, в чем он только что признался.

Блять.

Чтоб. Меня.

Чертов ад и все врата гребаного ада.

— Снова…? — я впиваюсь пальцами в его щеку. — Значит, это был не сон? Ты действительно был в моей комнате, лежал на мне, пока я целовал…

— Заткнись к чертовой матери, — он отстраняется, краска заливает его светлую кожу.

Нет.

Не-а.

Nyet во всем его блядском великолепии.

Он успевает приподняться наполовину, когда я рывком притягиваю его обратно. Он пытается оттолкнуть меня, и мы начинаем сражаться друг с другом, пытаясь одержать верх, но я крупнее его и чертовски жесток, когда позволяю своей животной стороне взять верх.

Я прижимаю его к земле, удерживая его запястья над головой одной рукой, пока сижу на его бедрах.

Мы оба тяжело дышим, звук нашего рваного дыхания разносится по лесу вокруг нас.

И я смеюсь, мой член чуть ли не течет уже в боксерах.

Знаете, я всегда считал Вона натуралом. От него прям исходили эти вайбы. В камне они явны не были высечены в его случае, но он буквально определение «гетеросексуальности»,

Поэтому я думал, что никогда не смогу его соблазнить – даже ни через миллион лет, честно говоря.

Но то, как он смотрит на меня сейчас, – с широко раскрытыми глазами, полными неуверенности и страха, – и тот факт, что он пригласил меня после того, как заставил поверить, что тот поцелуй был сном, дает мне тот самый проблеск надежды, который так мне был нужен.

Он попал.

— Отпусти меня, — его голос, не такой твердый, как обычно, – он дрожит, балансируя на грани.

— Слишком поздно, — я облизываю нижнюю губу. — Теперь ты не сбежишь от меня, Mishka.

А затем мои губы пожирают его.

И Иисус гребаный Христос. Прости, Всевышний, что так невоспитанно к тебе обратился, но, клянусь, сейчас я буквально готов отдать тебе свою душу.