Охотясь на злодея

Глава 16

Юлиан

Настоящее

Прошло шестнадцать дней, четыре часа и двадцать минут.

Начинает ли это походить на какую-то закономерность? Кто-то вообще назовет это одержимостью – кто-то по имени Сай – но знаете, раз уж это и выглядит так, и ощущается так же…

Но если серьезно, моя привычка считать выходит из-под контроля из-за еще одной серьезной блядской проблемы.

Я подавляю стон, махая рукой Кевину, который выходит из комнаты. Он старался изо всех сил, но я так и не смог возбудиться, и это серьезная аномалия, потому что я – сексуально озабоченное существо.

Насилие и секс – вот в чем я хорош, и не всегда в таком порядке.

Так что тот факт, что у меня не возникает ни малейшего желания с той самой ночи в лесу «Язычников», – это проблема.

Даже катастрофа.

Мой член больше двух недель не принимал гостей, так что я начинаю побаиваться, что в какой-то момент он просто отвалится.

Ладно, шучу. Я развлекал его, но только своей собственной рукой, пока представлял себе грубые губы, тихое дыхание и неконтролируемую дрожь.

И это еще куда большая аномалия.

Я точно предпочитаю парней вроде Кевина, которые обожают надевать милые трусики и раздвигать передо мной ноги.

Возможно, потому что идея доминирования над ними разжигает во мне звериное чувство, или потому, что они красивые и очаровательные, и им нравится мое извращенное чувство юмора – да, знаю, оно у меня на любителя.

Короче говоря, у меня есть определенный типаж, и он относится как к мужчинам, так и к женщинам: мягкая кожа, утонченные черты лица и склонность к подчинению.

Вот кто мне нужен.

Вот на кого у меня встает.

Так почему же, блять, я не могу перестать представлять себе одного единственного парня, в котором нет ничего из вышеперечисленного?

Вон не мягкий и не податливый. Он весь мускулистый, с мужественными чертами лица и острыми углами, о которые я точно порежусь, если не буду достаточно осторожен. Он определенно не склонен к подчинению и, вообще-то, борется со мной за доминирование.

Воспоминание о том, как он перевернул нас и сел на меня сверху, посылает импульс вниз по моему позвоночнику прямиком в член – тот самый, который секунды назад в присутствии Кевина находился в спячке.

Я стону.

— Это жесть какая-то. Приди в себя, чувак.

— Снова разговариваешь со своим демоном? — Сай неспешно заходит в мою раздевалку на подпольном ринге, бросая на меня свой обычный косой взгляд. Рев толпы стихает до гула, когда дверь захлопывается.

Я стукаю забинтованными кулаками друг о друга, затем бью воздух.

— Не, просто болтаю со своим альтер-эго, то есть с моим членом.

— Значит, демон номер один, — он разваливается на потрепанном диване из искусственной кожи, закинув ногу на ногу. — Демона номер два, твои кулаки, не следует приглашать уже вторую ночь подряд, Юлиан.

— Ерунда. Весь смысл кулаков в том, чтобы драться.

— У тебя еще не зажили синяки со вчерашнего и позавчерашнего дня, и с предыдущего тоже. С чего ты начал так часто драться?

Я сильнее бью воздух.

— Стресс.

— Тогда переспи с кем-нибудь.

— Ну, в этом-то и гребаная проблема, Сай. Я не могу, — я перестаю боксировать и разворачиваюсь к нему. — Ты же у нас самый умный, так помоги мне вернуть мою рекордную сексуальную жизнь.

— То, что я умный, не поможет мне решить проблему с твоим переменчивым либидо, — он сосредотачивается на своем телефоне, слегка прищурив глаза.

Сай высокий и мускулистый, хотя и более сухой, чем я – его телосложение больше напоминает пловца, отточенное годами плавания на рассвете. Драки – не его стихия, но в случае опасности, он врежет вам так, что вы пожалеете, что просто не попросили вас пристрелить. И все же ведет себя так, будто насилие ниже его достоинства, уверенный, что может получить все, что захочет, даже не пошевелив и пальцем.

В то время как я пробиваюсь сквозь проблемы напролом, он анализирует, размышляет, а затем обычно предлагает подходящее решение. Я сбился со счета, сколько раз он помогал моему отцу в его стратегических начинаниях – и спасал мою задницу в процессе.

Мой отец полностью доверяет Саю после того, как тот заключил для него новую сделку с Девенпортами, которая вывела нас вперед среди ветвей Братвы, на один уровень с Морозовыми.

Папа согласился отпустить меня на этот остров, потому что Сай тоже поехал со мной. Он даже позволил ему выбрать нам охранников – за которых Сай лично поручился – и спланировать нашу систему безопасности.

Скажем так, Дорогой Папочка мечтает, чтобы вместо меня его сыном был Сай, о чем он сам мне и сказал после того, как чуть не довел меня своими пытками до смерти четыре года назад.

Но это никогда не заставляло меня презирать Сая. Он мой лучший – и единственный – друг. Грустно, знаю, но обычно я не нравлюсь людям, будь то из-за моей фамилии или моего характера. Сай, однако, исключение.

Он из кожи вон лезет и выполняет так много поручений моего отца, чтобы меня случайно – или не совсем случайно – не пристрелил мой крайне нетерпеливый и деспотичный донор спермы.

Так что на самом деле Сай и Аля – все, что у меня есть.

Я снимаю перчатку и щелкаю пальцами у него перед носом.

— Сосредоточься, ублюдок. Помогай мне.

Он медленно поднимает голову, затем отмахивается от моей руки большим и указательным пальцами.

— Я не твоя волшебная лампа.

— Не-а, ты куда лучше. У меня бесконечное количество желаний, — я ухмыляюсь, а он качает головой, борясь с улыбкой.

— Ты клоун.

— Твой любимый клоун. А теперь, давай-давай, Сай. Как думаешь, что мне нужно сделать, чтобы преодолеть этот раздражающий кризис моей сексуальной жизни?

— Попробовать ее разнообразить? Хотя, ради всего святого, будь осмотрительнее, когда развлекаешься с мужчинами. Да, мы контролируем всю охрану в особняке, так что они не донесут об этом твоему отцу, но я не могу сказать того же о членах «Змей». Я держу их за горло кое-каким компроматом, но это может измениться в любой момент, и твое беспечное отношение не играет нам на руку.

— Я не трахаю мужчин на глазах у всех.

— Ты флиртуешь, Юлиан. Много.

— Да, но я редко к ним прикасаюсь. Со стороны посмотреть, так можно подумать, что у меня просто много друзей.

— Бред.

— Ха, так и есть. У меня есть ты, — мои плечи опускаются. — К тому же, мой член растерял свою дееспособность, так что не парься.

— Это как-то связано с той инициацией, на которую ты пошел и заранее не предупредил меня?

Мои губы приоткрываются.

Да, я абсолютно точно не рассказывал Саю о том, как выцеловывал все дерьмо из губ Вона, высасывая из них кровь, и как не мог насытиться, сколько бы я их ни пожирал. Излишне говорить, что он ничего не знает и о моей попытке высосать душу Вона через его член, или о том, что я определенно был первым парнем, которому он позволил это сделать.

И что это была лучшая дрочка другому парню, что я могу вспомнить, или сколько раз мне снились полные похоти стоны Вона мне на ухо.

Я просто сказал, что во время инициации у нас с ним был конфликт, что, если вдуматься, не является ложью.

— Не нужно быть гением, чтобы заметить, что ты изменился. Из-за этих своих проблем с либидо ты стал более склонен к насилию, — говорит Сай. — Не расскажешь мне, что именно произошло между тобой и Воной?

— Не-а.

— Почему?

— Ты начнешь снова гундеть и ворчать, — и по какой-то причине мне не хочется раскрывать все интимные подробности, даже Саю.

Что кстати, странно. Обычно я рассказываю ему все гребаные детали, и мелкие, и крупные, включая оценку моих оргазмов и самой интрижки по шкале от одного до десяти.

Не уверен, почему не хочу, чтобы он или кто-либо еще узнал о том, чем мы с Воном занимаемся в темноте. Занимались.

Один раз.

Будем молиться, чтобы это вошло в привычку. Аминь.

— И правильно бы сделал, — он вздыхает, как старик, переживший три развода. — Серьезно, от него одни неприятности, Юлиан.

— Я знаю, — я ухмыляюсь.

— Он куда умнее тебя.

— Эй! — я пинаю его. — Ты только что назвал меня тупым?

— Ты не тупой, но его интеллектуальный диапазон шире твоего. Когда ты действуешь интуитивно, он руководствуется логикой, и это ставит тебя в невыгодное положение перед ним.

— Тогда, думаю, стоит просто смотреть и ждать, кто из нас победит. Мои инстинкты или его скучный мозг.

Он встает, и между его бровями появляется складка.

— Юлиан. Сейчас не время для игр. Твои братья поджидают любой твоей малейшей ошибки, чтобы занять твое место. И твой отец, может, сейчас и не даст им этого сделать, но если ты его унизишь – и как бы неприятно мне ни было это признавать, но твоя связь с мужчиной действительно станет для него позором – он избавится от тебя, поставит одного из них во главе и выдаст твою сестру за того, кто ему больше заплатит. И этот кто-то может начать над ней издеваться.

К черту это дерьмо. Он сейчас просто повторяет слова моей матери.

Обжигающая боль взрывается в груди при воспоминании о ней.

Последнем воспоминании.

Потому что она просила меня покончить с этим, а я этого не сделал. Я позволил одержимости взять верх и оставил ее в последние минуты жизни.

— Я признаю, что Вон тоже играет в опасную игру, провоцируя тебя, — продолжает Сай. — Но он придет в себя – в случае таких, как он, это не заставит долго ждать – и тогда именно тебе будет больно. Снова. Именно ты будешь расплачиваться за это. Снова. И когда дело дойдет до крайностей, он опять тебя бросит. Точно так же, как оставил гнить тебя и умирать в той пещере четыре года назад.

Я сглатываю, но ком застревает где-то в горле.

Точно.

Я начал все это, чтобы разрушить равновесие Вона. Уничтожить его самомнение и разрушить его жизнь. Я хотел заставить его потерять любовь всей его жизни, затем не оставить ему иного выбора, кроме как переехать, чтобы потом я мог довести дело до конца – разрушить его успеваемость, компанию друзей, все и вся, что только возможно.

Месть.

Вот что я говорил себе, когда вернулся к своей одержимости, но, кажется, забываю об этом, когда зацикливаюсь на его реакциях на мои видео.

Он пишет лишь изредка, чтобы написать мне либо что я его раздражаю, либо что мне не следует испытывать его терпение, либо что я нарываюсь.

Может, так оно и есть.

Но ты все равно отвечаешь мне. Злорадствую я, смеясь как маньяк каждый раз, когда вижу синие галочки, указывающие на то, что он смотрит все, что я ему отправляю.

Каждое гребаное видео.

Месть.

Ага, конечно. Я просто хочу его трахнуть.

И по правде говоря, это и будет моей окончательной местью, потому что мысль о том, что Вон потеряет весь свой драгоценный контроль, заставляет мой член пульсировать.

Да, это абсолютно точно ради мести.

Когда я вообще вспоминал о ней в последний раз?

Сай хотел продолжить свою тираду, но его прервали.

— Мне пора драться. Поставь на меня побольше денег!

Я выбегаю из раздевалки и направляюсь в туннель. Крики толпы становятся оглушительными, когда я иду к рингу, многие тянут руки, чтобы дотронуться до меня, пробиваясь сквозь бдительные толчки моих охранников. Это место – кошмар для моей службы безопасности и Сая, но все знают, что я живу здесь, в подполье, среди монстров, пробивая себе путь на вершину кулаками.

Некоторые люди делают это ради славы, власти, титула чемпиона, но я делаю это ради самого процесса – самого акта насилия.

Крики и вопли усиливаются при виде моего противника. Николай.

Конечно, это Николай. Он все время здесь. Не так часто, как я, но все же.

Как адреналиновые наркоманы, мы до чертиков обожаем это место.

Он запрыгивает на ринг, подпрыгивая на месте и боксируя с воздухом. Он весь покрыт странными татуировками, а его длинные волосы собраны в пучок. Мы с Николаем примерно одинаковых габаритов, оба мускулистые и крупные, так что бои часто заканчиваются в ничью, – это обычно зависит от того, кто из нас сегодня более кровожадный.

— Готов проиграть, сучка? — насмехается он, кружа вокруг меня, как только я перепрыгиваю через канаты.

— Это я хотел тебя спросить, принцесса, — ухмыляюсь я.

— О, тебе конец. Я тебя уничтожу. Еще и наведаюсь к тебе в гости сегодня вечером и разнесу твой особняк в щепки.

— Эм, на случай если тебе об этом еще никто не говорил, то свои планы не стоит так откровенно раскрывать.

— Ну, а я захотел рассказать, и даже в таком случае он все равно сработает.

Рефери объявляет начало боя, и он бросается на меня со всей силы, но я блокирую его атаку, потому что привык к его стилю. Мне нравится, что у него в принципе отсутствуют какие-либо сомнения. Его другу стоило бы у него поучиться.

Да уж. Мне определенно не стоит думать о Воне, когда у меня восьмидесятипроцентный шанс быть убитым этим грубым, похожим на гору человеком.

Я ударяю его в ответ, и мы обмениваемся ударами под крики и скандирование толпы.

Я живу ради той доли секунды, когда кулаки сталкиваются и тела впечатываются друг в друга в прекрасном проявлении насилия.

— И кого же еще мне ждать сегодня в гости? — спрашиваю я, защищаясь.

— Я и всех «Язычников», конечно же.

— И они пойдут за тобой?

Он отталкивает меня и отпрыгивает назад.

— Что ты, блять, имеешь в виду? Конечно, пойдут.

— Не уверен.

— Ах ты ж ублюдок, — он бьет меня, и я блокирую его удар, а затем бью его ногой в подбородок, отправляя на пол.

— Дело не в том, что я тебе не верю, но… — я смотрю на него сверху вниз, принимая сочувственный тон – да, провокационным тактикам я учился у Сая. — Все прекрасно знают, что в вашем логове тебя никто не слушает, Нико. Джереми – ваш лидер, Киллиан и Гарет – стратеги, а ты просто… о, как это называется? Физическая сила. Которую легко заменить и выбросить. Мне тебя так жаль.

Он вскакивает и бьет меня по щеке. Моя голова откидывается в сторону, кровь брызжет на настил ринга.

— Себя пожалей, ублюдок.

Я смеюсь.

— Послушай, если у тебя получится разгромить мой особняк вместе со всеми остальными, включая Вона, я возьму свои слова обратно.

— Думаешь, я не смогу? — он снова бросается на меня, но я останавливаю его, балансируя своим весом против его.

— Как я уже сказал, сомневаюсь.

— Прикуси язык, мелкий, ты, ублюдок.

— Давай, — я улыбаюсь – точнее, смеюсь. Может, мне все-таки стоит воплотить в реальность свои угрозы Вону по поводу преследования Николая.

Хм-м…

Я поднимаю голову и замираю, мои глаза расширяются.

Не уверен, почему я вообще поднял взгляд. Назовите это инстинктом или шестым чувством, но что-то подсказало мне, что я должен это сделать.

И я рад, что послушал свой внутренний голос.

Мой взгляд мгновенно притягивает фигура на трибунах напротив меня, одетая во все черное, лицо скрыто под козырьком низко надвинутой бейсболки.

Подождите. Это что, Во…

В ушах звенит, и я падаю на ринг от грубого удара Николая. Металлический привкус взрывается во рту, и я сплевываю кровь сквозь капу, вскакивая на ноги, несмотря на боль.

Когда я снова ищу его взглядом, Вона – нет, человека, которого я за него принял, – там уже нет. Место, где он стоял, теперь пустует, и все вокруг кричат, колотят и говорят, говорят, блять, говорят…

Нет, нет, нет, блять, нет.

Я выпрыгиваю с ринга, не обращая внимания на Николая и на всех, кто кричит мне, чтобы я вернулся.

Велика вероятность, что мое богатое воображение снова разыгралось, как это иногда случается.

Ладно, случается постоянно.

Но в любом случае, если это Вон, я не могу позволить ему потакать его любимому хобби – сбегать.

Я проталкиваюсь сквозь толпу, крича охранникам, чтобы они расчистили мне путь, потому что последнее, что мне сейчас нужно, – это люди, путающиеся у меня под ногами.

Когда я наконец выбираюсь наружу, с парковки с ревом срывается спортивная машина.

Но я успеваю мельком увидеть его через водительское окно.

Человека, который отравляет мои сны и кошмары, и широкая, почти маниакальная ухмылка изгибает мои губы.

Знаете, Сай неправ.

Да, мы с Воном сделаны из разного теста, и да, он, вероятно, победил бы меня в шахматах – а какие там вообще правила? – но далеко не всегда умники одерживают верх.

Потому что не я постоянно пересекаю океан в шестичасовом или сколько там перелете и объявляюсь вдруг на другом континенте – все как раз наоборот.

Кто-то может поспорить, что я чертовски достаю его своими сообщениями, но я же не лезу к нему лично.

В любом случае, Вон здесь не ради своих друзей, раз уж он не сидел с Джереми и Киллианом на стороне Николая, а ради меня.

И будь я проклят, если отпущу его на этот раз.

Поэтому я запрыгиваю на свой новый байк – имя я ему не дал, потому что отказываюсь изменять Zver, – и предаюсь своему новому любимому хобби.

Охоте.