Охотясь на злодея

Глава 8

Юлиан

Дело определенно только в этом.

Я искренне, бесповоротно и без тени сомнения всегда получаю то, чего хочу.

Всегда.

Неважно, что диктуют обстоятельства, какими методами я пользуюсь или как далеко мне придется зайти. Если я решу, что это произойдет, мой поехавший мозг придумает необходимую порцию дерьма, чтобы гарантировать, что желаемое мной осуществится.

Ну, знаете, потому что я настойчивый.

И раздражающий.

В общем, бельмо на глазу, если такое выражение вам нравится больше.

А самое главное, я верну ту кровь, которую мне, блять, задолжали, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Вот так я и оказался у окна от пола до потолка в номере отеля в центре Манхэттена, глядя на город, который никогда не спит.

Я никогда не любил Нью-Йорк, и дело тут не в идиотском снобизме по поводу того, что я из Чикаго – хотя мой город превосходит этот, просто к слову.

А в том, что пару раз, когда я здесь бывал, все заканчивалось чертовой трагедией, кровью на моих руках и дырой в груди.

В прямом и переносном смысле.

В итоге я получил проклятие.

Слабость.

Яму в самой сущности моей души.

Но на этот раз все будет иначе.

Да, я все же вернулся, зашел в тот ресторан, где мне совершенно нечего было делать, и встретился с ним взглядом, чего делать не следовало.

Прикоснулся.

Вдохнул.

Почувствовал.

Я глубоко затягиваюсь сигаретой и выпускаю облако дыма в окно, на мгновение закрывая глаза, пытаясь прогнать то жжение в груди, которое не может потушить даже приток никотина.

На этот раз у меня действительно есть план. Совершенно не в моем стиле, знаю. Но, серьезно, мой мозг работает на пределе своих возможностей; я мог бы дать Саю фору.

Шучу, но если серьезно, у меня есть потрясающий план, который определенно сработает.

Он должен сработать.

Я так много потерял с тех пор, как встретил это стихийное бедствие по имени Вон, в то время как он процветает, выглядит таким собранным и щеголяет со сногсшибательной девчонкой под ручку.

Но я верю в карму. Так что он должен почувствовать ту боль, которую чувствовал и продолжаю чувствовать я.

Он обязан мне жизнью, и я, блять, выпью ее до дна и утащу его в ту грязь, в которой барахтаюсь с тех пор, как он бросил меня умирать в той пещере.

В номере раздается писк.

Легкая улыбка касается моих губ, но я не поворачиваюсь к двери.

Я точно знаю, кто там, даже не оглядываясь.

Это мои охранники, они открыли дверь, и я слышу осторожные шаги, прежде чем она снова закрывается с тихим щелчком.

Мгновенно тонкий аромат цветочных духов пропитывает воздух, сталкиваясь со зловонием никотина.

На меня это никак не действует.

То есть обычно действует. Мне нравится поклоняться женским телам при любой возможности, но не скажу, что я прямо умираю от желания трахнуть конкретно эту.

Знаю, я и не в восторге от перспективы потрахаться? Звучит очень богохульно, учитывая, что лучшее событие моего дня – это вдалбливать кого-нибудь в матрас до такой степени, что те начинают видеть ангелов.

Или демонов.

Но, помните, на этот раз у меня есть план.

— Привет… — ее мягкий голос заполняет комнату, звуча немного напряженно.

Хм. Нельзя допустить, чтобы она передумала после того, как я наконец заманил ее сюда.

С улыбкой я поворачиваюсь к девушке, которая сегодня вечером была под ручку с Воном. На ней то же самое золотое платье без бретелек, макияж подправлен, волосы собраны в хвост, две пряди обрамляют лицо, как занавес.

Даника – девушка Вона, та самая, которая ему нравилась и для которой он хотел сохранить свою девственность.

Девушка, с которой он целовался в тот день, когда я потерял все.

Это же так поэтично справедливо, что именно она послужит катализатором разрушения его жизни, правда ведь?

Я просто самый мстительный ублюдок на свете.

— Вау, выглядишь великолепно, — говорю я, понизив голос до флиртующего тона, тушу сигарету в пепельнице и иду к ней.

Она краснеет, теребя свою блестящую черную сумочку, которую держит обеими руками.

— Спасибо, ты… тоже выглядишь потрясающе.

Нет нужды констатировать очевидное.

Когда я встаю перед ней, моя улыбка дрожит, но не исчезает. В уголке губ она не подправила размазанную красную помаду, которую до этого припудрила, но не спрятала полностью.

— Знаешь… оставить свой номер под моей салфеткой в ресторане, пока ты шепчешься с Воном, было весьма дерзко с твоей стороны. Я думал, ты сошла с ума.

— Но ты же все равно мне ответил, — я смотрю в ее темные оленьи глаза, затем снова на пятно, от которого не могу отвести взгляд. — Я всегда любила смелых мужчин.

— Хм, — моя ухмылка становится шире. — И поэтому ты здесь? Потому что я смелее твоего парня?

— Дело не в этом. Я люблю Вона.

Ага, конечно.

Я могу распознать серийную изменщицу с первого взгляда. Даника не заглотила бы наживку, будь она хоть немного предана Вону. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, что у нее такая же аллергия на моногамию, как и у меня.

Ну, почти такая же.

В тот момент, когда я улыбнулся ей, в ее глазах появилось томное выражение, которое ее парень не заметил, потому что был занят тем, что мысленно убивал меня.

То, как Даника наблюдала за мной, незаметно оценивала и написала мне почти сразу, как только я вышел из ресторана, прекрасно дало мне понять, что она открыта для флирта и, возможно, чего-то большего.

А это значит, что она не впервые ему изменяет.

И хотя я разочарован, что я у нее не единственный – потому что этого ублюдка это заденет сильнее, – я в восторге от того, что у нее к нему ноль уважения.

Даника смотрит на меня из-под полуприкрытых век.

А я все еще смотрю на след от помады.

— Но? — я поднимаю руку и провожу по размазанной помаде в уголке ее губ.

Я просто не могу удержаться.

Волна удовольствия пронзает меня от понимания того, кто именно прикасался к ней совсем недавно.

Даника с шумом выдыхает, ее губы приоткрываются, когда она шепчет с придыханием:

— Но я хочу большего.

— Тогда ты пришла по адресу, — я провожу по ее нижней губе, размазывая ее красноватую помаду точно туда, где был след до этого, мое сердце колотится в тот момент, когда следы сливаются.

Чертов ад. Это оказалось более захватывающим, чем я думал.

Я кладу руку ей на поясницу и притягиваю ее вплотную к себе.

Она ахает, ее сумочка падает на пол, содержимое рассыпается повсюду, но она этого не замечает: ее широко раскрытые глаза затуманиваются, а с приоткрытых губ срывается стон.

Даника очень возбуждена, я чувствую запах ее желания, но есть еще один запах, который ударяет мне в пах. Он прячется под ароматом ее духов, но все еще присутствует – более древесный, более резкий.

Мужской.

Я вдыхаю аромат ее волос на макушке, наполняя легкие до отказа, словно вдыхаю дозу.

Я чувствую на ней его запах – дым и проклятие.

— Ты трахалась с ним перед тем, как пришла сюда? — мурлычу я, облизывая боковую часть ее шеи и слегка покусывая.

Мои вкусовые рецепторы взрываются следами его присутствия. Да, ее запах это скрывает, но я чувствую нотки его аромата – мужские, резкие и еще более опьяняющие.

Я становлюсь таким твердым, что просто чудо, как я еще не взорвался.

Она стонет.

— Да, просто быстрый секс… Это проблема?

— Конечно нет. Ты заслуживаешь большего, чем просто быстрый перепихон, красавица.

Она громче стонет, впиваясь в мои плечи, пока я облизываю и кусаю ее шею, уши, ключицы, пожирая каждый сантиметр, к которому прикасался он.

Каждое гребаное место.

Целовал.

Облизывал.

Пробовал на вкус.

Я отнимаю у него любовь всей его жизни и от этого испытываю чертовски сильную эйфорию.

Как говорит мой отец, я демон, а демоны любят разрушать чужие жизни.

Их надежды.

Их мечты.

Их любовь.

Я разрушу идеальную жизнь Вона, пока у него ничего не останется, а когда это случится, я утащу его за собой в глубины ада.

Пока я тяну Данику к кровати, запустив пальцы ей под платье, мой член все больше возбуждается и набухает, натягивая боксеры.

Я вынашивал этот план уже какое-то время. В принципе, не так уж давно, если честно, потому что мой мозг обычно выдает самое случайное дерьмо в самое неожиданное время.

Но когда я думал об этом, я предполагал, что это будет самый обычный секс, не более.

Да, я люблю трахаться с девушками, очень, но не в первую очередь. Я готов засунуть свой член в любую доступную дырку, но я предпочитаю животный и грубый секс.

Чем извращеннее, тем лучше.

Чем грубее, тем приятнее.

А большинству девушек такое не нравится. У меня была изрядная доля потрясающих женщин, которые научили меня доставлять им удовольствие, и которым нравилось, когда их нагибали и использовали, но не все женщины на это согласны.

Поэтому в реальности я предпочитаю использовать мужчин для своих безумных наклонностей. Давление, боль, разрядка.

Просто два животных, использующих друг друга, а потом разбегающихся по сторонам.

Именно такой секс я люблю – грубый и без обязательств.

Кажется, Данике нравится, когда я кусаю ее за шею и швыряю на кровать, ее глаза загораются, когда она задирает платье на бедрах, широко раздвигая ноги, чтобы я мог видеть ее насквозь промокшие трусики.

Ухмылка приподнимает мои губы, когда я хватаю ее за волосы и разрываю платье на спине.

Потому что могу.

Потому что ей это явно нравится.

И мне до усрачки понравится чувствовать Вона внутри нее.

Называйте меня извращенцем, мне насрать. С тех пор как она сказала мне, что они трахались несколькими минутами ранее, подразумевая, что она все еще не удовлетворена, я так сильно возбудился, что мой член готов уже взорваться.

Не потому, что я хочу удовлетворить ее.

Нет.

А потому, что я хочу почувствовать Вона внутри ее киски.

Или, может, почувствовать то, что чувствовал он, когда вдалбливался в нее. Иметь то же выражение лица, издавать те же звуки…

Блять, я сейчас кончу от одной только мысли об этом, и это не должно так меня возбуждать.

Это не часть моего грандиозного плана – того самого, который Сай называет глупым, но он главный хейтер любых моих идей, так что его мнение ни черта не учитывается.

Пока я целую Данику, я переношусь на четыре года назад, к неуверенности и колотящемуся сердцу, к дрожащим губам и трепещущим внутренностям, когда я поцеловал Вона.

Это было любопытство, потребность, невинный, хотя и импульсивный поступок, чтобы проверить, почему, черт возьми, я не могу остановить свое бешеное сердцебиение рядом с Воном.

В тот момент, когда я поцеловал его, я не мог отрицать, насколько приятно это было, как сильно мне хотелось продолжать это делать, как сильно меня пробирало от одного лишь прикосновения моих губ к его.

Но затем это стало худшим решением в моей жизни.

Вон Морозов помог мне понять, что я, оказывается, бисексуал, но за это пришлось заплатить катастрофическую цену.

Потому что я стал им одержим, даже после того, как он меня бросил, а я правда не умею справляться с одержимостями.

Он поглотил мое сердце, тело и душу.

Я использовал все доступные ресурсы, чтобы найти его, позвонить ему, связаться с ним, и даже проехал сотни километров, чтобы увидеть его, но все, что я получил взамен, – это дыра в груди и дохренища сожалений.

Видите ли, я думал, что смогу отпустить.

И я отпустил, потому что моя юношеская, незрелая одержимость Воном требовала большего, чем я мог вынести.

Но где-то на задворках своего сознания я ждал, что он присоединится к своим друзьям в Королевском Университете, чтобы я мог раз и навсегда поставить точку.

Я жаждал сражения.

Битвы без правил.

Но он продолжал избегать меня.

Сай сказал, что это не должно иметь значения, раз я уже его отпустил.

Но знаете, это несправедливо, что у него по-прежнему идеальная жизнь. Так что вот он я, разрушаю все, как сделал он, отняв любовь всей его жизни.

И теперь я отнимаю ее. Зная его непреклонный характер, Вон больше не захочет к ней прикасаться.

Не после того, как к ней прикоснулся я.

Рано или поздно он окажется именно там, где я хочу.

Под моим гребаным каблуком.