Охотясь на злодея

Эпилог 2

Юлиан

Два года спустя

Я опаздываю.

Черт.

Я опаздываю.

Понимание обрушивается на меня, когда до моих ушей доносятся звуки аплодисментов.

Волна криков, смеха и поздравлений вырывается из толпы гостей и растворяется в прохладном вечернем воздухе.

Я катастрофически опаздываю.

Николай и Брэндон выходят во двор, Николай буквально пожирает его губы, а потом они смеются, когда на них сыплются лепестки.

Родственники и друзья кричат поздравления молодоженам, которые сегодня связали себя узами брака – на церемонии, на которой я должен был быть.

Теоретически.

На практике же Лукас настоял, чтобы я присутствовал на идиотской срочной встрече в Лондоне с руководством новой корпорации, которую он купил и в которую втянул меня.

Ну, мне пришлось быть там, учитывая, что я владею большей частью акций – естественно, потому что именно мои деньги пошли на финансирование, – а значит, мой голос был нужен для стратегии расширения. Я сказал Вону, что это займет всего пару часов, в основном потому, что он выглядел расстроенным, когда мне пришлось уехать с отдыха, который Нико устроил перед своей свадьбой.

Все, включая их дядю, знают, что Нико настоял на этой дате главным образом потому, что его лучший друг Джереми женится через пару месяцев, и он отказался женится после него.

Очевидно, моя встреча заняла больше пары часов, – ее продлили до сегодняшнего дня, – и мне пришлось провести ночь в Лондоне. Я отключился, кивал, улыбался, представляя себе голову любого, кто затягивает эту встречу своими ненужными мнениями, насаженной на кол, и сбежал при первой же возможности.

Перелет в Тоскану занял больше времени, чем я хотел, а потом какой-то идиот чуть не врезался в меня, когда я ехал из аэропорта.

И вот я здесь, пробираюсь сквозь толпу, когда люди покидают место проведения церемонии, обнимают женихов, хлопают их по спинам и осыпают благословениями.

Я ловлю Николая и притягиваю его к себе, чтобы быстро обнять.

— Поздравляю, ублюдок. У тебя будет полно дел, Брэндон.

— Я и не против, — говорит Брэн, мягко улыбаясь.

— Мы же позже подеремся? — Николай улыбается, и Брэндон бросает на него строгий взгляд. — Ладно, может, после нашего медового месяца?

— Посмотрим.

А затем шепчет мне:

— Давай сохраним это в тайне от моего цветка лотоса и Ви, хорошо?

Я смеюсь, и он осторожно показывает мне жест «позвони мне».

— Да, кстати. Твоему мужчине, похоже, не понравилось, что тебя не было, просто к слову.

Я стону.

— Он злился?

— Сложно сказать. Он всегда выглядит злым.

Я снова стону и спешу сквозь толпу, покидая двор и направляясь к зоне приема.

Нико – или, скорее всего, Брэндон – выбрал устроить свадебную церемонию в тосканском винограднике с замком.

Это место будто вырезано из сна, пропитанного вином. Холмы тянутся во все стороны, покрытые густыми зелеными лозами, которые выглядят почти нереально под летним солнцем. Замок возвышается позади, его каменные стены местами поредели от многовекового зноя, а плющ тянется к терракотовой крыше.

Церемония проходила во дворе, который сейчас пустеет, окруженный старыми кипарисами и украшенный полотняными лентами, колышущимися на ветру, впитывая запах винограда и роз. Белые ряды стульев еще хранят отголоски голосов, лепестки рассыпаны по проходу.

И именно там я вижу его.

Вон стоит у алтаря, руки в карманах, золотые лучи закатного солнца ложатся на линии его идеально сидящего смокинга. Галстук-бабочка завязан безупречно, белая рубашка натягивается на широких плечах, и от него буквально перехватывает дыхание.

Он выглядит чертовски вкусно. Впрочем, как и всегда.

Если он увидит, в каком состоянии мой кое-как надетый смокинг, он вздохнет и начнет его поправлять – бабочку, запонки, рубашку. И будет выглядеть таким очаровательно сосредоточенным, что у меня сведет скулы. Именно поэтому я прикладывал минимум усилий к своему внешнему виду – чтобы поощрить его внутреннего перфекциониста.

За последние годы он часто таскал меня по магазинам, подбирая одежду – особенно кожаную. Сначала я думал, что ему просто нравится меня одевать, и бесился, что он делал это и с Даникой. Но оказалось, ему было плевать, что носит она. А вот я – другое дело.

Особенно он хочет максимально обезопасить наши поездки на байке, поэтому скупает кучу кожаной одежды.

Скажем так: я срывал ее с него больше раз, чем могу сосчитать.

Я облизываю губы, глядя на него.

Мне нравится, каким спокойным он кажется для всех остальных – и каким становится со мной. Иногда властным, иногда нуждающимся, но чаще всего просто хочет прижать меня к себе, как только видит.

Вот почему я плохо спал прошлой ночью. Потому что его не было рядом, чтобы запустить пальцы в мои волосы. Я так чертовски зависим от него, так привык к нему и так бесповоротно влюблен в него, что не смогу выжить, если мне когда-нибудь придется жить без него.

Теперь, когда мы выпускаемся – да, Вон выпускается досрочно – я переезжаю в Нью-Йорк, мне плевать на Чикаго. Ладно, не плевать, но по правде говоря, Лукас отлично справляется, и я вроде как сблизился с ним после смерти отца. С Михаилом тоже. Аля постоянно настаивает на том, чтобы мы устраивали в Бостоне семейные вечера.

На днях мы ездили познакомиться с нашей новорожденной племянницей. У нее самое милое личико, которое я чуть не скушал, и я собираюсь баловать ее до чертиков в истинно дядиной манере.

Пока мы с Лукасом и Михаилом корчили малышке рожицы, Аля сказала:

— Кажется, только смерть папы помогла нам всем наконец-то стать свободными.

И она права. Я никогда не относился к Лукасу и Михаилу настолько благосклонно как сейчас. Хотя это также может быть связано с тем, что они не высказывают свое мнение о моей ориентации в отличии от моего отца. На самом деле Лукас и Вон даже смогли хорошо поладить – даже слишком на мой вкус.

Схожие характеры и все такое.

Но да, Чикаго я пока не особо нужен. Может, понадоблюсь в будущем, но сейчас я абсолютно точно переезжаю в Нью-Йорк, чтобы быть со своим Воном. Могу всем наплести, что еду туда, чтобы помочь с нашим новообретенным союзом и все такое.

Я еще не сказал об этом Вону, но должен сделать это в ближайшее время, потому что проводить вместе дни на острове во время учебы в университете было прекрасно, думаю, он тоже немного нервничает из-за нашего будущего, когда учеба закончилась. Вероятно, именно поэтому в последнее время он был немного скрытным и замкнутым.

И пока я иду к нему, когда территория вокруг опустела, меня посещает дьявольская мысль.

Я мог бы выйти за него замуж прямо здесь и сейчас.

Никаких зрителей, никаких колец, просто я иду по этому проходу и не останавливаюсь, пока не окажусь настолько близко к нему, что смогу сказать, сколько именно раз я уже это представлял.

Просто он, принадлежащий мне навсегда.

Хотя я не уверен, стоит ли поднимать эту тему, потому что на днях, когда я в шутку попросил у его отца его руки, на что его отец ответил, что мне все еще нужно проявить себя – Кирилл просто строит из себя недотрогу, на самом же деле он меня обожает – Вон засмущался и сказал, что мы еще слишком молоды.

Это было немного обидно. В смысле, да, мы еще молоды, но Нико тоже молод, а он уже связал себя узами брака.

Мне кажется, Вон действительно заставит меня попотеть ради этого – предложения руки и сердца, я имею в виду. Я немного переживаю, что попрошу его руки, а он ответит мне отказом.

Наверное, это вгонит меня в депрессию, я серьезно.

Хотя Вон полностью отдавался нашим отношениям, в последнее время он был странным, и мне просто… ну, мне от этого не по себе. Сразу вспоминается то время, когда он меня игнорировал.

И да, я все еще мелочный.

Чтобы прощупать почву, я позвонил Гарету и спросил, как лучше всего сделать Вону предложение, поскольку он, по сути, его лучший друг. На что Гарет сказал:

— Лучший способ сделать предложение – не делать его. Повторяю. Не делай его, Юлиан.

Это немного испортило мне настроение. Сай тоже мало чем смог мне помочь, а Аля сказала просто сделать это, так как Вон меня любит и обязательно согласится.

Я обдумываю ее слова, глядя на него, а затем вспоминаю, что она по природе своей безнадежный романтик.

Но, правда, он так хорошо здесь выглядит, в обрамлении цветов и угасающего солнечного света, как мой собственный сказочный принц. Темный, потому что, на самом деле, в постели он может быть тем еще извращенцем. Его грязный ротик теперь не шутка.

Кто бы взглянул на такого всего из себя правильного собранного Вона и сказал, что он трахается как Бог секса и у него самый похотливый рот?

Но мне безумно нравится, что я единственный, кому позволено видеть эту его сторону.

Безумную, неконтролируемую и даже нуждающуюся.

Он весь мой.

Мой, мой, мой…

Вон склоняет голову в мою сторону, словно чувствует мой взгляд. Эти потрясающие карие глаза встречаются с моими, и на мгновение шум толпы исчезает.

Есть что-то любопытное в том, как он смотрит на меня, будто я – весь его мир, даже посреди всего остального. Его взгляд нашел бы мой где угодно, и, прямо как сейчас, его губы растягиваются в улыбке.

Я выдыхаю. Если улыбается, значит он не настолько на меня зол.

— Прости, что опоздал, — я шагаю к нему и сгребаю в охапку, зарываясь лицом в его шею, чтобы вдохнуть его запах.

Его аромат мгновенно ударяет мне в голову, лишая дыхания.

Боже, как я по нему скучал, а ведь прошло всего ничего.

Он гладит меня по волосам, – как делает это, когда я лежу на нем, погружаясь в сон.

— Ты не виноват, что тебя задержали.

— Знаю, но я хотел провести эти выходные здесь, с тобой.

— Я тоже.

Я отстраняюсь, оставаясь достаточно близко, чтобы уловить шлейф его одеколона.

— Ты злишься, что я не приехал вовремя.

— Нет.

— Не ври мне. Ты так этого ждал, а я все испортил. Я превращу жизнь Лукаса в ад.

— Оставь его в покое. Он едва знает, как с тобой справляться.

— Теперь ты на стороне моего брата?

— Нет, мне просто нравится, что ты наконец-то ладишь со своими братьями.

— Но ты все еще злишься на меня.

— Я не злюсь, малыш.

— Вон…

— Просто у меня были кое-какие планы, которые, очевидно, не состоялись, потому что тебя не было.

— О, — я ухмыляюсь. — Давай перенесем их на вечер! Что там? Какой-то нишевый ресторан?

Его глаза расширяются.

— Хотя да, ты прав. Я могу сделать это в любом случае.

— Хочешь пойдем сразу после приема…

Я замолкаю, когда Вон опускается на колено передо мной и достает черную бархатную коробочку.

— Я хотел сделать это прошлой ночью, даже думал украсить внутренний двор и спланировал романтический ужин, но мне не нужно все это, чтобы сказать, как много ты для меня значишь, Юлиан. Ты – причина, по которой я знаю, что такое любовь, и я хочу провести остаток своей жизни с тобой, правя бок о бок, опираясь друг на друга и просто любя друг друга так сильно, как это только возможно. Ты выйдешь за меня?

Он открывает коробочку с двумя кольцами, а я смотрю на них, ошеломленный, пока сквозь меня проносятся всевозможные эмоции, и я смаргиваю влагу с глаз.

— Юли? — спрашивает он и будто нервничает. — Малыш, скажи что-нибудь.

— Когда я в последний раз поднимал тему брака, дома у твоих родителей, ты сказал, что мы еще слишком молоды.

— Потому что не хотел, чтобы ты сделал предложение раньше меня.

— Поэтому Гарет настаивал, чтобы я не делал тебе предложение?

— Да. Он знал о моих планах.

— Малыш… не шути со мной так, — ворчу я. — Я думал, ты просто не хочешь на мне жениться.

— Я хочу все с тобой делать, Юлиан.

— Я тоже.

— Это значит… да?

— Конечно, да, — я хватаю его за локоть и поднимаю. Вон широко улыбается, надевая кольцо мне на палец.

На внутренней стороне моего выгравировано кириллицей Volchonok.

На его – Mishka.

— Тебе нравится кольцо? — спрашивает Вон с ноткой надежды.

— Я никогда его не сниму. Абсолютно никогда.

Он ухмыляется, обвивая рукой мою шею.

— Я тоже, будущий муж.

— У меня есть вопрос, будущий муж, — говорю я прямо в его губы. — А ты можешь стать моим мужем, скажем, ну, завтра?

Он смеется, и я целую его сквозь смех.

Мы с Воном начали с крови, и кровь будет сопровождать нас всю нашу жизнь, но мы будем вместе, несмотря ни на что.

Как лидеры.

Как мужья.

Как родственные души.

Конец.