Охотясь на злодея

Глава 13

Вон

Юлиан целует меня.

Снова.

Его губы встретились с моими.

Снова, блять.

И снова я оказываюсь в этой ловушке под его притяжением, что не могу дышать.

Или думать.

А могу лишь чувствовать.

Его пальцы путаются в моих волосах, твердые губы засасывают мои, зубы тянут за мягкую плоть, пока не становится больно.

Он проталкивает свой язык сквозь мои сомкнутые губы, и я понимаю, что они слегка дрожат – как и все мое тело, мышцы скручиваются от напряжения, сердце колотится так яростно, что мне хочется его вырвать.

И все это по моей вине.

О чем я, блять, думал?

С чего взял, что пригласить Юлиана на инициацию после того, как неделями пытался его игнорировать, было хорошей идеей?

Я хотел преподать ему урок, вырвать его из своего мира, но вот я снова оказался в той же самой яме, из которой пытался сбежать.

С его губами на моих.

Его дикий, древесный запах проникает мне в нос, пальцы зарываются в волосы, наклоняя мою голову, пока он держит меня в плену.

Борись.

Я должен бороться…

Его зубы покусывают и тянут мою нижнюю губу, и я стону, – этот звук заставляет его жадно замычать в чувствительную кожу.

Чертов ад.

Разве поцелуй с мужчиной должен быть таким… опасно сокрушительным?

Словно фейерверк, каждое движение его языка, посасывание и покусывание разжигает жгучее покалывание, которое расходится по моей груди, позвоночнику и спускается к самому паху.

— Впусти меня… — шепчет Юлиан прямо в мои губы низким, грубым голосом, затем мягко целует их и тяжело выдыхает. — Дай мне распробовать тебя как следует.

Его голос стал еще более хриплым, на грани рычания, словно балансирует перед потерей контроля – если он вообще у него есть.

Еще один поцелуй касается моего плотно сжатого рта, задерживаясь на секунду и будто обжигая, прежде чем он поднимает на меня взгляд. Его глаза потемнели и широко открыты, во тьме зрачков вспыхивает хищный блеск.

— Я хочу тебя сожрать, — хрипло бормочет он в мои губы, и каждый его наэлектризованный выдох вызывает мурашки по всему моему телу.

— Закатай губу, блять, — я замолкаю, пораженный тем, как странно звучит мой собственный голос – низко, почти неузнаваемо.

— А ты ругаешься, — он облизывает мои губы, оставляя влажный след на нежной коже. — Обожаю, когда ты ругаешься из-за меня.

— Это не…

Я понимаю, что совершил ошибку, когда решил ему ответить, потому что он использует эту малейшую щель, чтобы снова протолкнуть свой язык мне в рот.

Язык Юлиана у меня во рту.

Я уже хочу ударить его, но тут он издает гортанный стон, когда его язык цепляется за мой, почти так, словно он ждал этого всю жизнь.

Словно он насытился, наконец-то поцеловав меня.

Но почему…?

У меня и секунды нет подумать об этом, когда он углубляет поцелуй, его рука соскальзывает с моих волос на челюсть. Разряд удовольствия охватывает меня, распространяясь вниз по позвоночнику с пугающей скоростью.

Блять.

Господи, боже.

Я выдергиваю свои руки, которые он сжимал мертвой хваткой, заставляя его отпустить меня, затем хватаю его за руку и переворачиваю нас, впечатывая его в землю так, что теперь я сижу сверху.

Юлиан хватает меня за затылок, притягивая ближе, отказываясь отпускать мой рот. Ему, кажется, совершенно плевать, что теперь он лежит подо мной.

Затем он закидывает ногу мне на заднюю поверхность бедра и одним мощным движением притягивает меня вниз, так что я оказываюсь вплотную прижат к нему.

Я кряхчу ему в рот, когда его огромная эрекция прижимается к моей.

Да, к моему сожалению и трагедии, у меня стояк.

Я настолько тверд, что мой член пульсирует и ноет болезненными импульсами.

Кажется, еще немного и я кончу прямо в штаны как какой-то школьник.

И все это из-за… поцелуя?

С Юлианом из всех людей?

Обычно у меня не такого стояка после простого поцелуя. Раньше я долго целовался с Даникой, чтобы у меня встал хотя бы на половину, но всего пара секунд с этим придурком, и я уже в таком состоянии?

Что, блять, со мной происходит?

— М-м-м… — стонет он, и я с ужасом понимаю, что целую его в ответ.

Нет, пожираю его.

Неистово.

Так же безумно, как и он.

Я хватаю его волосы в кулак, оттягивая голову назад и углубляя поцелуй, кусаю его губы, сталкиваясь с его языком.

Это не может быть правдой.

Где-то на задворках сознания я понимаю, что ни за что не стал бы целовать Юлиана с таким животным желанием, почти так, словно не могу насытиться.

Почти так, словно я ждал этого…

Нет.

Это только ради того, чтобы доказать, что я могу одержать верх во всем. Что бы он ни пытался сделать, я всегда буду впереди.

Но блять, вкус его губ разрушает меня.

Он – яд, а я – попался на крючке.

Опьянен им.

В его запахе едва уловима нотка мяты, остальное – его природный запах. Пьянящий, мужской и вызывающий абсолютную зависимость.

Я всегда думал, что меня привлекают только девушки, так почему же мужской запах, вкус и ощущение его твердых мышц и толстого члена превращают меня в животное?

И этого все еще мало.

Давление, глубина, опьяняющее чувство.

Я знал, что одного раза будет недостаточно – вот почему я сбежал.

Вот почему мне нужно вычеркнуть этого идиота из своей жизни…

Между нами проскальзывает рука – его рука, – пока он целует меня глубже, яростнее, почти со злостью, хватая мой член через штаны.

Какого…

— М-м-м, а у тебя там приличное достоинство, малыш, — бормочет он мне в губы, затем облизывает и кусает мою нижнюю губу.

— Заткнись, блять, — огрызаюсь я, вонзая зубы в его язык, пока металлический привкус не взрывается на задней стенке моего горла.

Запах земли и сосен смешивается с кровью и нашим прерывистым дыханием, образуя вокруг нас какой-то кокон.

И посреди всего этого я знаю, что должен положить этому конец.

Должен оттолкнуть его и уйти. Снова проложить между нами океан и никогда не возвращаться.

Но затем он кусает меня во второй раз, грубо и безжалостно, заставляя меня почувствовать боль, которую я причинил ему. Его нога прижимает меня к нему, надавливая на мое бедро, рука с дикостью тянет за мои волосы, пока он расстегивает мои джинсы.

В ушах звенит, пьянящее удовольствие скручивается внутри, и запах возбуждения накрывает меня с головой.

Я должен это остановить.

Это зашло слишком далеко.

И я не могу позволить этому зайти еще дальше…

— Знаешь, сколько я фантазировал об этом? — его хриплый голос царапает мне ухо, низкая дрожь разливается по моей челюсти, задевая влажные губы.

— Фантазировал? — мой собственный голос стал хриплым, глаза полуприкрыты, потому что я не могу перестать смотреть на слюну на его губе и капельку крови, проступившую в уголке.

Я хочу слизать ее, облизать его, как гребаное мороженое.

Это ненормально.

— М-м-м, — он расстегивает вторую пуговицу, медленно потираясь своим членом о мое бедро. — Я так долго хотел тебя поцеловать.

— Как долго? — спрашиваю я, мой голос срывается в конце, потому что он сокращает расстояние между нами, облизывая уголок моего рта, а затем и мою нижнюю губу.

— Так охрененно долго, — он целует и облизывает мои губы, его глаза почти закрыты потяжелевшими веками. — Так нездорово долго.

Стон застревает у меня в горле, когда он расстегивает третью пуговицу на моих джинсах, а затем его рука обхватывает мой ноющий член через белье.

Святой Иисус. Почему он становится только больше от прикосновений Юлиана?

— Я мечтал вылизать тебя полностью – твои глаза, нос, губы, подбородок… — он кусает меня за челюсть, затем приближается своими губами к моим. — Твою гребаную душу, Mishka. И знаешь что?

— Что…? — я замолкаю, мой голос становится тише, потому что я просто не могу говорить громче, охваченный столькими незнакомыми ощущениями, которые буквально пронизывают меня насквозь.

— Ты на вкус даже лучше, чем я себе представлял, — он врывается своим языком в мой рот, целуя меня с необыкновенным безумием, пока его рука скользит под мое белье и сжимает мой член в кулаке.

Сдавленный звук эхом разносится в воздухе, и я понимаю, что издал его я.

Я настолько возбужден, что никогда раньше подобного не испытывал, и абсолютно схожу с ума.

Просто потому, что грубая, большая рука Юлиана обхватила мой член.

Это точно симуляция.

— Блять, ты огромный, малыш, — он достает мой член, поглаживая его от основания до головки, не торопясь, несмотря на небольшое пространство между нами.

Я выдыхаю резкими рывками ему в губы, оказавшись в ловушке мира, где мое тело полностью берет на себя контроль.

Я не могу нормально думать, соображать или дышать, пока он дрочит мне, сжимая головку и собирая предэякулят на ладони. Он использует его в качестве смазки, двигаясь вверх-вниз медленными, грубыми движениями.

— Обожаю, как твой член пульсирует в моей руке. Он так чертовски приятно ощущается, — стонет он, потираясь своим членом в штанах о мое бедро.

— Заткнись… — мой голос звучит таким возбужденным, таким… странным.

Мой член стал тверже чем когда-либо, и я искренне отказываюсь верить, что это из-за Юлиана.

Из всех людей.

Почему именно Юлиан?

Я ненавижу этого мудака.

— Блять… ты становишься все тверже. И устраиваешь прекрасный беспорядок, — он грубо сжимает мой член, и я почти падаю без сил, поддерживаемый лишь его рукой на моем лице, когда разряд удовольствия проносится по моему позвоночнику.

Он снова это делает, и на этот раз целует меня, пока дрочит мне в быстром, сводящем с ума ритме. Вся моя кровь приливает к паху, и я знаю, что сейчас кончу – слишком позорно быстро.

— П-прекрати… Юли…

— О, черт. Ты придумал мне уменьшительно-ласкательное имя? — он стонет, еще больше ускоряясь, потираясь об меня и притягивая меня ближе к себе.

Я хватаю его за голову обеими руками, дергая за волосы.

— Я сейчас кончу. Прекращай.

Он прикусывает нижнюю губу, затем поднимает голову и кусает мою губу, натягивая кожу между зубами.

— В этом-то весь и смысл, малыш. Я хочу увидеть, как ты разбиваешься вдребезги передо мной.

— Пошел к черту, — кряхчу я, мое тело напрягается, спина дергается, и этот знакомый порыв сметает все на своем пути.

— Ш-ш-ш, не сопротивляйся, — он крепче сжимает мои волосы, его грубый шепот едва касается моих покалывающих губ. — Не убегай, ладно? Так и должно было быть.

— О чем ты, блять, говоришь?

— О нас, Mishka. Нам суждено было быть вместе.

— Никаких «нас» нет… — мой голос срывается, когда он ускоряется, и предэякулят размазывается по нашим телам.

— Есть. Разве ты не чувствуешь, как сильно твоему телу нравится мое, малыш?

— Заткнись…

— Знаешь ли, мне пришлось столько гребаных страданий вынести, чтобы сейчас оказаться здесь, с тобой, так что нет, хер я заткнусь. Я буду бесконечно повторять, как мне хорошо с тобой. Какой у тебя огромный и красивый член. Даже красивее, чем я представлял, когда трахал Данику. Да, тогда я представлял тебя. Хотел почувствовать тебя, пока был внутри нее, вот почему я продолжал и продолжал… и продолжал.

Гребаный извращенец.

Я ударяю его, но выходит слабо, потому что меня накрывает оргазм.

Я кончаю так сильно, что сперма размазывается повсюду между нами, пока я дрожу под волнами удовольствия. Юлиан никак не среагировал на мой удар. Он лишь ухмыляется и целует меня, пока я неистово двигаюсь в его руке, выплескивая все до последней капли.

Пока моя голова не становится совершенно пустой.

Все, что я могу делать, это вдыхать его древесный, мускусный запах и пьянящий аромат возбуждения, окружающий нас.

Все, что я слышу, это чмокающие звуки наших сталкивающихся губ и редкие крики вдалеке.

Все, что я чувствую, это его рука, сжимающая мой опустошенный член, слегка поглаживающая его, пока он мягко покачивает бедрами.

Он отрывает свои губы от моих и облизывает их.

— Я знал, что ты выглядишь как чертов шедевр, когда кончаешь, малыш.

Визгливый звон заполняет мою голову. Я замахиваюсь, и мой кулак встречается с его челюстью, затем я отталкиваюсь от него, отшатываюсь назад и прячу свой член подальше от чужих глаз.

Мне нужно уходить.

Что я, черт возьми, наделал?

Я пячусь назад, не желая смотреть на Юлиана, утопая в уверенности, что только что совершил самую страшную ошибку.

— Ты можешь бежать, но ты не сможешь спрятаться, Mishka, — доносится мне вслед его голос, не самодовольный, а вызывающий, словно он точно знает, в какую масштабную задницу я только что угодил.