Отпустить поводья

Информация

О книге

Автор: Пэйсли Хоуп

Название: Отпустить поводья

Серия: Сильвер Пайнс

Номер в серии: 1

Глав: 61 глава + эпилог

Имена главных героев: Сиси и Нэш

Тропы: агнст и клевета; обретение семьи; вынужденная близость; бывший хоккеист НХЛ; МГГ отчаянно жаждет ЖГГ; он влюбляется первым; лучший друг брата.

Внимание

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно её удалить. Сохраняя данный текст, Вы несёте ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Совместный перевод выполнен: «Ninfómana de libros | Книжная нимфоманка»; «Оборотни. Романтический клуб 21+»

Переводчик: «Оборотни. Романтический клуб 21+»

Редактор: «Ninfómana de libros | Книжная нимфоманка»;

Вычитка: «Оборотни. Романтический клуб 21+»

Оформление: «Ninfómana de libros | Книжная нимфоманка»;

Просьба НЕ использовать русифицированные обложки книг и арты в таких социальных сетях, как: Тик-Ток, Инстаграм*, Твиттер, Фейсбук*, а также Пинтерест, Тамблер и им подобных сервисах и сайтах.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу лицемерно!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

*принадлежат компании Meta, деятельность которой, запрещена на территории РФ.

Эта электронная книга является произведением художественной литературы.

В книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера.

Приятного чтения!

Глава 1

— О, дорогая! Ты уронила свою штучку для завивки волос! Дорогая!

Я резко останавливаюсь и смотрю на чемодан, который еле тащу за собой. Задний карман расстегнут ровно настолько, чтобы миссис Дэнфорт, бабушка моей лучшей подруги, могла увидеть, что из него выпало. И вот она уже бежит за мной по вестибюлю проката машин, размахивая в воздухе моим бирюзовым вибратором, и поёт своим мелодичным голосом.

Моё лицо мгновенно краснеет, и я покрываюсь румянцем, пока стремительно направляюсь к ней, уставившись в безупречно чистый мраморный пол, лишь бы не встретиться взглядом с десятками знакомых с детства людей.

Я всерьёз подумываю залезть под огромную белую стойку регистрации и просидеть там до закрытия. Последнее, что мне сегодня нужно — рейс задержали, я ревела в самолёте, как ребёнок, потому что забыла Киндл в своей квартире... точнее, в бывшей квартире. Всё, чего я сейчас хочу — добраться до дома, переодеться в пижаму и распаковать вещи. Но что-то мне подсказывает, что не получится. Потому что, хоть это и мой первый вечер дома, сегодня воскресенье, а значит, меня обязательно затащат в «Конь&Бочка» Оливия и Джинджер.

Я быстро выхватываю вибратор из морщинистых рук, а миссис Дэнфорт наклоняется, подмигивая и улыбаясь.

— А хитро я их обвела вокруг пальца, милая? — шепчет она.

У меня отвисает челюсть. Чёрт побери. Она знает, что это.

— Не за что стыдиться, солнышко. Девушке надо делать то, что надо делать, — говорит она и хлопает меня по руке.

Может, Иисус воскреснет прямо сейчас? Апокалипсис бы мне очень не помешал.

— С-спасибо, бабушка Дэн, — бормочу я, заталкивая свои субботние вечера обратно в сумку и удостоверяясь, что, мать его, всё застёгнуто наглухо.

— Передай маме привет, Сиси, — машет она рукой.

Я пробираюсь к выходу, надеясь, что Джинджер уже ждёт на улице, чтобы довезти меня оставшийся путь до дома.

К несчастью, её там нет, поэтому я сажусь на скамейку у проката машин и размышляю о своей удаче. Всего пять минут дома, и уже успела облажаться. Отличное начало. Смиряюсь с судьбой, надеваю солнечные очки и молюсь, чтобы бабушка Дэн держала язык за зубами.

На дворе типичный июльский день в Лорел-Крик, Кентукки. Солнце всё ещё высоко над горой Шугарленд вдали, а по единственной главной улице городка снуют прохожие.

Я чувствую запах выпечки из «Сладкого пряника», нашего модного кафе, и вижу, как местные жители несут пакеты из бутика домашнего декора «Дженнингс». Всё очень уютно и по-американски.

Я глубоко вдыхаю свежий горный воздух и проверяю телефон, может, Джинджер написала, почему опаздывает, хотя это неудивительно. Джинджер Дэнфорт всегда живёт по собственному расписанию. Я как раз убираю телефон обратно в сумку, как вдруг слышу громогласное подтверждение её прибытия в центр города — Долли Партон орёт из открытых окон её белого «Фольцваген Жук», который несётся, поворачивая на Мэйн-стрит.

Я встаю и машу ей с обочины, она подъезжает, чуть не заехав на тротуар. У моей лучшей подруги никогда не было таланта к вождению.

— Быстро залезай, — говорит она, открывая багажник и оглядываясь по сторонам, будто надо срочно сматываться из города.

— Ты опять сделала что-то незаконное? Коул не может вечно вытаскивать тебя из передряг, — бурчу я.

Кладу чемодан в багажник и обхожу машину к пассажирской двери.

— Ты всё перепутала, детка. Чтобы Коул меня арестовал — это как раз и есть повод нарушить закон. Пусть хоть каждый день надевает на меня наручники.

Я шлёпаю её по руке за похабный комментарий о моём старшем брате, который, кстати, заместитель шерифа, а потом улыбаюсь и обнимаю её.

— Фу... и привет.

— Пристегнись, малышка, — улыбается она, поправляя солнцезащитные очки. — Нам надо смыться, пока никто больше в городе не увидел твою симпатичную бирюзовую «штучку для завивки» в чемодане.

— Твоя бабушка написала тебе в тот момент, как я вышла за дверь? — стону я, закрывая лицо руками.

— Нет, она мне позвонила, — говорит она, глядя на меня, как на сумасшедшую. — Почему ты думаешь, я опоздала? Я пять минут не могла ехать — так смеялась.

Джинджер подмигивает, и на меня снова накатывает волна стыда.

Заметка для себя: ты дома. А значит, все будут знать, что ты делаешь, ещё до того, как ты сама об этом подумаешь.

Через десять минут мы проезжаем под арками «Сильвер Пайнс» — конного ранчо с полным обслуживанием, принадлежащего моей семье. Горько-сладкая смесь покоя и скорби оседает внутри, стоит только увидеть наш логотип. Дорога длиной в полмили, обнесённая белым забором, всегда выглядит одинаково. Это моё убежище, моё безопасное место, и даже несмотря на то, что папы больше нет, это всё ещё мой единственный настоящий дом и самое близкое, что я когда-либо снова почувствую к нему. Я не была дома с тех пор, как он умер в январе, и боль утраты ничуть не ослабла. Вдали появляется старый, массивный белый фермерский дом — «большой дом».

— Ну что, снова слушала этого никчемного ублюдка? — спрашивает Джинджер, стараясь отвлечь меня.

— Последний час — нет, — вздыхаю я. — У него просто система дала сбой от того, что это я его бросила. Как я посмела? Великий Эндрю Уотерфилд не смог удержать невесту? Что скажет «Пейдж Сикс»?

— Надо было думать, — фыркает Джинджер, — прежде чем совать свой чрезмерно восторженный член во всё, что движется и младше тридцати в Сиэтле.

— Думаю, он понял, что это окончательно. Я завернула кольцо в стринги, которые нашла в его пиджаке, и оставила всё это прямо посреди кухонного стола.

Я начинаю смеяться, а у Джинджер отвисает челюсть.

— Вот это ты, сучка! — с улыбкой качает головой Джинджер, явно впечатлённая.

— Надо было обратить на это внимание ещё зимой. Поздние возвращения домой, командировки, этот элитный клуб ассистенток, вечно таскающихся за ним и его коллегами повсюду.

— Люди склонны доверять мужчинам, за которых собираются выйти замуж. Это не твоя вина.

Я киваю и поворачиваюсь к окну, позволяя солнцу ослепить меня.

В своё оправдание скажу, что Эндрю — богатый, красавец, манипулятор и мудак, который вскружил мне голову на первом курсе Вашингтонского университета. Я так сильно хотела верить в настоящую любовь, что позволила этому ослепить себя. Мне понадобилось более семи лет и последние слова умирающего отца, чтобы всё, наконец, осознать. Я послушала свою интуицию, выбралась из Сиэтла и из той токсичной тучи, что висела над нами. Мне всего двадцать пять, я потратила свои «дикие» годы, играя в аристократичную будущую жену, а теперь просто хочу увидеть семью, повеселиться, найти работу, и дышать.

Когда мы подъезжаем к дому, и гравий хрустит под колёсами машины Джинджер, в голове проносятся тысячи воспоминаний и образов. Горе — странная штука. Оно накрывает тебя в самые неожиданные моменты. В кладовке хранилась крем-сода, которую летом папа любил пить со льдом. У стены стояли старые грабли, с помощью которых мы собирали лучшие в мире кучи листьев осенью. А на дереве висели качели, на которых папа качал меня бесчисленное количество раз в жаркие летние вечера. Грусть подступает к горлу, захлёстывает. Я почти жду, что он выйдет с улыбкой из парадной двери, но понимаю головой — он это больше никогда не случится.

— Я дома, папа, — шепчу я.

— Он знает, детка, — сжимает мою руку Джинджер.