Отпустить поводья

Глава 41

Я умираю с голоду к часу дня, когда мы собираем всё наше рыбацкое снаряжение.

— Было приятно, дорогая, — говорит Рокко, похлопывая меня по руке. — Я увижу тебя на следующей неделе?.

— Посмотрим, — отвечаю я нервно, глядя то на него, то на Нэша, потому что сама не знаю.

Я не знаю, что между нами, но знаю точно, что это не просто одна ночь, чтобы «выпустить пар». Утро было таким лёгким, и, возможно, самым лучшим в моей жизни.

— Ну, надеюсь, увижу, — говорит он, садясь в свою машину и заводя её.

И вот мы с Нэшем остаёмся одни. Он поглаживает меня по плечу.

— Ты отлично справилась сегодня, дорогая. Рокко ты покорила. Он будет говорить о тебе неделями.

— Как ты вообще с ним сдружился? Ну, с рыбалкой, я имею в виду?

— Я пришёл сюда в первые же выходные как вернулся в город, — усмехается Нэш, — а он был на берегу. Завели разговор, и он согласился продать мне бар. С тех пор почти каждую субботу мы встречаемся здесь. У него здесь никого нет, жена умерла, а сын живёт в Вирджинии.

Я прищуриваюсь. Нэш точно не тот, кем я его считала, когда вернулась домой, и даже не тот, каким я его помню. И вот он стоит передо мной, немного вспотевший, слегка обгоревший на солнце, в этой чёртовой бейсболке «Старс», надетой задом наперёд — и он никогда не выглядел таким необыкновенным.

— Ты просто полон сюрпризов, да, Нэш Картер?

— Я стараюсь, — отвечает он, глядя мне в глаза. Бабочки в животе начинают бешено метаться, когда он удерживает мой взгляд чуть дольше, чем надо.

— А теперь — еда, — говорит он, потянув за край моей футболки. — Пойдём.

— Да уж, рыбалка — тебе не шутки. Я умираю с голоду. Кто бы знал? — удивляюсь я.

— Кто бы знал, — повторяет Нэш, пока мы загружаем всё в его грузовик и едем обратно в город.

— У тебя часто такое бывает? Ну, кошмары, — наконец я решаюсь задать ему вопрос, когда мы почти приехали.

Я не перестаю думать об этом с того момента, как проснулась утром, и мне нужно знать, как часто он так мучается. То, как он обнимал меня тогда, будто я его спасательный жилет...

— Почти каждую ночь. В той или иной форме.

— Мне так жаль, что с тобой это случилось, Нэш, — я кладу руку на его, лежащую на центральной консоли. — Ты ведь понимаешь, что это не твоя вина?

Его челюсть напрягается, он смотрит прямо перед собой.

— Разумом понимаю. Но это не делает чувство вины слабее. Одна только мысль потерять кого-то, кого я люблю, вот так снова… — он качает головой и замолкает. — Я торопил их. Годы терапии после их смерти помогли поверить, что это не из-за меня, но, наверное, я всегда чувствовал себя немного виноватым. Это просто то, с чем я живу… Никогда не пройдёт, но есть дни, когда становится легче. Твой отец сказал мне, что у меня есть два пути — дать этому сожрать меня или держать поводья в руках. Так что я держу поводья и жду следующего дня.

Я киваю. Не хочу лезть глубже, просто хочу помочь, но слышать слова моего отца в устах Нэша — как удар в самое сердце.

— А в те ночи, когда тебе не снится этот кошмар, ты делаешь что-то по-другому? Может, стоит сделать из этого рутину?

Он улыбается, сидя рядом, и я не понимаю выражения его лица, пока он не вздыхает и не сворачивает на парковку «Шалфей и Соль». Он сжимает моё бедро, смотрит мне в глаза и делает паузу перед тем, как сказать:

— Если честно, единственные ночи, когда я спал без снов, были те, когда ты лежала рядом со мной в постели.

Мой рот открывается от его признания, но он просто улыбается.

— Хочешь сделать из этого привычку? Ну, в рамках научного эксперимента?

— Ну, если ради науки… — смеюсь я, пожимая плечами.

— Пойдём, пообедаем, — говорит он, отпуская моё бедро.

— На нас пялятся, — говорю я Нэшу, пока мы обедаем за столиком на террасе.

— Пусть пялятся. Нам никто не запрещал пообедать вместе, — отвечает он с ухмылкой.

— Мы — главная сплетня этого города. Может, они уже слышали, как ты избил моего бывшего жениха прямо на улице? — хихикаю я, пережевывая салат.

— Или, может, они слышали слухи про твой вибратор и теперь интересуются, использовал ли я его на тебе.

Мои глаза расширяются, и я шлёпаю его по руке.

— Нет, стоп, забудь. Они бы и так знали. Ты же громкая.

Я смеюсь, но не отрицаю. Раньше я такой не была… до Нэша.

— Может, они все пускают слюни из-за тебя и этой чёртовой бейсболки, надетой задом наперёд, — выпаливаю я.

Он поднимает на меня взгляд, приподнимает одну бровь и отправляет в рот очередной кусок, не отводя от меня глаз, как настоящий Чеширский кот.

— Бейсболка? — он изучает моё лицо. — Вот что заводит Сесилию Эшби?

— Чёрт возьми, да, — говорю я честно. — Впрочем, не только это.

— Учту, — отвечает он.

Мы жуем в молчании пару секунд.

— А тебя? Что заводит Нэша Картера?

Он задумался, но не сводит с меня глаз.

— Не могу придумать ни одной вещи, которую ты делаешь, и чтобы она меня не заводила, Рэй, — он наклоняется вперёд, так что наши лица всего в паре дюймов друг от друга. — Даже когда ты пришла в мой бар без чёртовых трусиков и поставила рюмку между своими идеальными сиськами просто чтобы свести меня с ума. Я сходил с ума, думая о том, как ты танцуешь с этим грёбаным Брентом Уилсоном, но всё равно хотел тебя.

Я выдыхаю, не замечая, что вообще затаила дыхание. Отклоняюсь назад на стуле, пытаясь отрезвить себя от его взгляда.

— Ты не умеешь флиртовать, кто-нибудь тебе говорил об этом? — спрашиваю я.

— Оно того стоит, чтобы увидеть то выражение лица, что у тебя сейчас.

— Да? И какое же?

— Такое, на котором написано, что ты в шоке от того, что я сказал вслух, но всё равно хочешь меня.

— С чего ты взял? — фыркаю я и отвожу взгляд.

— Если я сейчас засуну руку под этот стол и отодвину твои кружевные чёрные трусики, ты уже будешь мокрая. Так что да — с меня хватит, — Нэш разваливается на стуле, откидывается назад, делает глоток сладкого чая, абсолютно спокойный, руки скрещиваются на груди.

А потом он улыбается мне через стол, потому что знает, что прав. Его грязные, напористые слова заставляют меня потеть, и это вовсе не из-за августовской жары.

Мой телефон снова вибрирует в сумочке — в сотый раз за утро, разрывая бесконечный ток между нами.

— Эта штука вообще когда-нибудь останавливается? — спрашивает он с усмешкой.

— Да это девочки обсуждают, что я и ты — не просто так, — смеюсь я.

— Чёрт, — морщится он.

Я хихикаю, доставая телефон из сумки.

Сообщения от Джинджер и Оливии сыпятся без остановки, я начинаю их читать.

Лив: «Она точно с этим своим горячим начальником. Уверена, они там «над проектом работают»».

Джинджер: «Насколько жёсткое похмелье нужно, чтобы весь день не отвечать на сообщения?»

Лив: «Может, проект нужно было доработать… в постели».

Джинджер: «Так, я заехала к ней домой — её нет, и мамы Джо тоже».

Я: «Сыр с крекерами, вы, блин, невыносимы. Я в «Шалфей и Соль»».

Лив: «Я была права?»

Я: «Нет, ты не была права. Не совсем».

Джинджер: «Что это значит? Вы сейчас не траха… кхм… ну ты поняла?»

Я: «Никакого секса, к сожалению. Но я с тем, о ком вы подумали».

Лив: «Меньше слов — и возвращайся к делу».

Джинджер: «Ты осталась у него на ночь??? Боже. Твоя кровать не тронута».

Я: «Да, клуб старых любопытных бабок, я у него ночевала».

Лив: «И что вы делали всё утро, если не трахались?»

Я: «Мы ходили на рыбалку».

Джинджер: «Прошу прощения? Это какой-то новый секс-термин, о котором я не знаю?»

Я смеюсь над её сообщением.

Я: «Нет, настоящая рыбалка. Удочка, солнце, вода — всё как положено».

Лив: «То есть… свидание? С твоей одноразовой интрижкой. Поняла. ХХ»

Я: «Нет, это не свидание. Мы просто тусим».

Джинджер: «То есть тусовочное свидание?»

Нэш протягивает руку:

— Можно? — спрашивает он, выхватывая у меня телефон и пролистывая последние десять сообщений, пока я смеюсь над выражениями его лица — видно, как он офигевает от грязных фантазий моих подружек.

Затем начинает печатать, и у меня внутри начинается паника. Он возвращает мне телефон, когда остаётся доволен написанным, и я читаю, уткнувшись лицом в ладони.

Я: «Привет, не-ангелы. Это Нэш Картер. Это определённо свидание. Сесилия находится в стадии отрицания, и я верну её, когда закончу с ней. P.S. Если мы всё же трахнемся, вы, уверен, узнаете об этом первыми. Хорошего дня, не-ангелы. Прекратите быть такими чёртовски любопытными».

— О Боже, — я смеюсь так сильно, что прячу телефон обратно в сумку. — Ты же понимаешь, что только подлил масла в огонь этой сплетне?

— В этом весь смысл. А теперь пошли, у нас ещё одно дело. Надо двигаться, пока они не успели нас выследить, — говорит он, бросая деньги на стол.

Лучшее первое не-свидание, что у меня когда-либо было.

«Конь&Бочка» погружён в темноту, когда мы заходим внутрь.

— Значит так ты каждую субботу и проводишь?

— Почти всегда, — отвечает Нэш, снимает кепку и бросает её на барный стул, затем смотрит на меня. — Я её снял, чтобы ты могла держать себя в руках, пока мы работаем, — говорит он с ухмылкой.

Он стягивает с себя рыбацкую рубашку, которая была поверх футболки, и она задирается как раз настолько, чтобы я увидела его пресс. И меня злит то, что он прав — я бы сейчас отдала многое, чтобы почувствовать, как его пальцы отодвигают мои трусики в сторону.

— Перестань об этом думать, — бросает он, проходя за барную стойку.

Я трясу головой, пытаясь выбросить из неё образы его тела.

— Никогда не стоило тебе это говорить, — смеюсь я.

— Всё нормально, детка, у меня воли хватит за нас обоих. После вчерашнего я натренирован. У нас куча дел. Начинай с того, что протри все стойки, сиденья на табуретах и столы.

Он швыряет на барную стойку чек-лист открытия и закрытия бара, я бегло его просматриваю и киваю, когда он вручает мне перчатки и тряпку, всё ещё с ухмылкой на лице.

— Я займусь инвентаризацией, пока ты разбираешься с этим. Буду попеременно здесь и на складе, если что — зови, — говорит Нэш, включает плейлист Зака Брайана через аудиосистему, и мы принимаемся за дело.

Следующий час я иду по списку, пока Нэш снуёт между подсобкой и баром:

Отполировать стеклянную посуду

Отполировать всё серебро и барный инвентарь

Протереть краны и смесители

Смахнуть пыль с бутылок с алкоголем на витрине

Я отмечаю каждый пункт, затем принимаюсь за протирку бутылок на полках за баром. Их миллионы. Объём работы поражает. Этот человек — настоящая машина и для своего бизнеса, и для города. После ночи, проведённой у него, и осознания, как мало у него тишины, я понимаю, почему он такой. Проще быть занятым. Проще не подпускать людей близко. Проще делать всё самому. Так ты ничего не теряешь.

Мы работаем в молчании, балансируя на грани.

«Я больше не хочу видеть чьи-то руки на твоём теле», — вспоминаются слова Нэша и его губы на моей коже, когда он пил шот с моей груди прошлой ночью, его дыхание у моего уха, когда он просил сказать, что я понимаю — дважды.

Я ощущаю его движения туда-сюда, пока стою на табурете, полируя бутылки. Он не говорит, и музыка не даёт точно уловить, когда он входит, но я чувствую его присутствие. И не могу не смотреть на него, когда он рядом. То, как его бицепсы напрягаются, когда он поднимает табуреты. Его сильная спина и плечи, когда он подметает пол. Даже как он хмурит брови, просматривая список сотрудников на вечер. Простейшие, не сексуальные действия становятся чересчур возбуждающими, когда их делает Нэш. Он сводит меня с ума.

Музыка меняется, и в колонках играет вступление к «Something in the Orange».

Я протираю последнюю бутылку, и слышу, как Нэш запирает входную дверь.

Прежде чем я успеваю спуститься со стула, чувствую, как его руки скользят по задней стороне моих бёдер, останавливаясь под краем моих шорт. Нэш просовывает большие пальцы под ткань, проводя ими по кружеву трусиков на изгибе ягодиц. Я поворачиваюсь к нему, выронив тряпку, и он сжимает мою талию, поднимает с табурета и сажает меня на заднюю стойку напротив себя. Он нависает надо мной, стоя между моими раздвинутыми ногами.

Я не отвожу от него взгляда, но молчу — слов нет. Протягиваю руку и веду пальцем по чернильным узорам на его шее, потом кладу ладонь ему на щёку.

Моё дыхание замедляется, пока его взгляд скользит по моему лицу, затем опускается к губам. Я жду, когда он поцелует меня, уже чувствуя, как жар поднимается снизу вверх от одного лишь ожидания.

— Ты собираешься заставить меня умолять, мистер Картер? — спрашиваю я, наши губы почти соприкасаются.

Нэш ухмыляется и проводит одним пальцем по моей ключице медленно, превращая меня в тлеющий пепел под его прикосновением. Он наклоняется и целует меня под ухом, и я тихо стону, потому что всё в нём сводит меня с ума до предела, и я едва держусь на ногах.

— Чёрт возьми, конечно, заставлю, мой маленький светлячок, — шепчет он.

— О, боже.

Только Нэш может называть меня своим светлячком и делать это чертовски сексуально.

Его рука обхватывает мою шею, и я вспыхиваю изнутри, пока его губы спускаются к ключице. Вторая рука скользит по моему бедру, проникает под шорты, а он наклоняется так близко, что наши губы почти соприкасаются.

— Я правда устал делать вид, что не хочу тебя каждую грёбаную секунду каждого дня, Сиси.

Волна удовольствия прокатывается по моему телу, как бензин, охваченный огнём, и он едва прикоснулся ко мне. Его губы касаются моей щеки, затем накрывают мои, сливая нас в глубоком поцелуе. Я просто дышу им и этим моментом. Он стягивает с меня футболку, проводит пальцем по ложбинке между грудей, целует щёку и тянет свою собственную футболку через голову, затем расстёгивает ремень и скидывает джинсы.

Я пытаюсь прикоснуться к нему, но он останавливает меня, возвращая мою руку обратно на колени.

— Нет, детка, — шепчет он, его голос становится ниже. — Ты должна понять, каково — хотеть чего-то так сильно, что это почти убивает.

Он стягивает боксеры и освобождает свой член. Тот твёрдый, напряжённый, покрытый венами, направлен прямо на меня. На кончике выступает капля предэякулята. Я снова тянусь к нему, но он не позволяет.

— Плюнь, — приказывает Нэш, поднося раскрытую ладонь к моим губам.

Я моргаю в шоке, но уже готова для него, поэтому делаю, как он говорит, а затем наблюдаю, как он обхватывает член своей большой рукой и начинает поглаживать себя, наблюдая за моей реакцией. Его рука даже не обхватывает его гигантский член, прикрывая его только наполовину. Призрачное ощущение того, что он полностью во мне, охватывает меня, и я дрожу.

— Снимай свои шорты. Оставь чёртовы чёрные трусики, — приказывает Нэш, и я делаю, расстегивая их и вылезая из них, оставаясь сидеть на барной стойке.

Палец касается затвердевшего соска сквозь кружево лифчика. Всего один раз.

— Вот моя девочка, — говорит он, проводя языком по моей нижней губе.

— Ты будешь смотреть, как я буду трахать себя рукой, пока не кончу на твои идеальные сиськи, пока ты будешь играть со своей сладкой, тугой киской.

Он наклоняется и слишком нежно целует меня в губы. Я почти теряю самообладание.

— Но ты не кончишь, Сиси. Ты не кончишь, пока я не решу, что пора.

— Пожалуйста, — умоляю я, хотя и не совсем уверена, о чём именно прошу, я просто хочу всего.

Нэш улыбается, в его глазах появляется что-то тёмное, он сжимает кулаки, и я умираю медленной смертью от этого зрелища.

Так чертовски возбуждает. Если это моё наказание, накажи меня, чёрт возьми.

— «Пожалуйста» недостаточно, Рэй.

Он проводит средним пальцем вниз, задевая кружево на моем чувствительном, затвердевшем клиторе. Я стону в ответ, когда моя голова падает на его мускулистую грудь.

— Ты знаешь, как трудно мне было не прикоснуться к тебе прошлой ночью, когда я понял, что ты пришла в мой бар без трусиков, как идеальная маленькая грешница для меня, какой ты и являешься? Как трудно мне было не взять тебя в своей постели, с твоей голой киской между моих простыней? Что из всего прочего именно алкоголь помешал мне получить то, что я хотел?

Нэш тянется к морозилке подо мной и достает оттуда большой кусок льда. Медленно взяв его между губ, он приближается и начинает водить им по моей шее. Холод льда, окруженный его горячими губами, быстро оседает на моих чёрных кружевных трусиках, когда я тяжело дышу.

— Нэш, — стону я.

Всё моё тело напрягается от этого ощущения. Он стягивает с меня лифчик, обнажая груди, затем берет в рот каждый соскок, обводя их льдом в идеальной гармонии со своим языком, заставляя мою голову кружиться. Я стону, а киска пульсирует до боли, мне нужно что-нибудь, что угодно. Лёд такой холодный, что почти причиняет боль. Соски начинают неметь, как только он отпускает их и скользит ртом вниз по животу, затем, наконец, сквозь кружево трусиков. Моя воля тает быстрее, чем лёд на моей горячей киске. Нэш продолжает посасывать клитор через тонкое кружево, но этого недостаточно, чтобы довести меня до экстаза, но достаточно, чтобы свести с ума. Звуки, которые я издаю, были бы неловкими, если бы меня это действительно волновало. Нэш втягивает воздух сквозь зубы, когда тает лёд, встает и трогает меня между ног, от его леденящего прикосновения с меня течет сквозь трусики.

— Ты чувствуешь? Как сильно ты хочешь меня прямо сейчас? — шепчет он мне на ухо.

— Да, — с трудом выдыхаю я.

— Настолько сильно я тебе нужен?

— Да, боже, да.

— Прошлой ночью я хотел тебя в тысячу раз больше, — он прикусывает мою шею, и я почти мяукаю в ответ.

Все мои чувства на пределе и вышли из-под контроля, я начинаю тереться о его руку. Я ищу любое трение, которое он мне предложит. Как только я собираюсь снова начать умолять, он втягивает сосок в свой горячий рот, и я готова кончить от одного этого ощущения.

— Нэш, — умоляю я. — Пожалуйста.

— Что «пожалуйста», Сиси?

Он берёт в рот другой сосок, и обжигающее ощущение возникает снова, когда его горячий язык успокаивает холод после льда.

— Пожалуйста, позволить тебе кончить? Нет. Ты можешь подождать ещё немного. Но ты можешь засунуть один палец в эту узенькую дырочку для меня.

Я делаю, как Нэш приказывает, и засовываю средний палец в свою киску.

— Покажи мне, как ты трахаешь себя, когда остаёшься одна, Сиси, потому что я знаю, что ты это делаешь, — говорит он, ускоряя движения на своём члене.

Нэш кивает головой.

— Теперь ещё один, — приказывает он, и я делаю, как он говорит.

Я засовываю два пальца в свою влажную киску и стону, запрокидывая голову.

— Ты думаешь обо мне, когда доводишь себя до оргазма?

— Да, постоянно, — отвечаю я дрожащим голосом.

— Чёрт, да, ты так делаешь, — стонет он.

Это уже слишком — его вид, то, где мы находимся, его слова, всё. Я сейчас взорвусь. Нэш отводит мою руку от киски и обсасывает пальцы, покрытые моим возбуждением, его язык томно поглаживает их, не пропуская ни капли.

— Так чертовски сладко.

Я всхлипываю, когда он начинает двигаться быстрее.

— А теперь встань на колени, малыш. Сведи свои идеальные сиськи вместе и покажи мне свой язычок. Покажи, где ты хочешь, чтобы я кончил.

Я соскальзываю со стойки и опускаюсь перед ним на колени. С этого ракурса он такой большой во всех отношениях, я чувствую себя настолько маленькой по сравнению с ним, и я никогда не хотела его больше. Он чертовски восхитительно улыбается, глядя на меня сверху вниз, и проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Молодец, девочка, такая хорошая маленькая развратница, умоляющая меня кончить. Ты отчаянно хочешь этого, не так ли?

— Да, — выдыхаю я, и это так.

— Эта идеальная киска в моём распоряжении, когда я захочу. Не так ли, Сиси?

— Да. Она твоя, — стону я.

— Так оно и есть, чёрт возьми, — рычит он.

Я уже собираюсь начать тереться об него, когда его ноги напрягаются, и горячие струйки спермы яростно выплёскиваются на мою грудь, язык, шею, подбородок, когда он стонет:

— Сесилия, — растягивая моё имя, пока не опустошает себя до предела.

Большим пальцем он стирает сперму с моего подбородка, его дыхание замедляется, и он засовывает палец в ней мне в рот. Я послушно отсасываю, и он снова стонет.

— Вот моя девочка, — шепчет Нэш, нежно целуя меня в губы. — Теперь мы квиты. Ещё немного, ради тебя.