Отпустить поводья

Глава 12

— Нам всё равно придётся обсудить это раньше или позже, — говорит Уэйд хрипло и с деловым видом.

Он серьёзно разговаривает с мамой и Коулом о том, что нам нужно нанять нового тренера для лошадей, пока мы едим кобблер, который Нэш привёз из пекарни.

Наш постоянный тренер лошадей готовится к рождению близнецов и уходит в длительный декрет. Найти ей замену будет непросто, особенно учитывая, что Уэйд не из прост в качестве начальника.

— Надолго Сэм уходит? — спрашиваю я.

— Минимум на год, — отвечает Уэйд, потирая лоб.

Саманта работает с нашей семьёй с тех пор, как я уехала учиться в колледж.

— Без неё я не справлюсь, у нас ещё четыре лошади на пенсию собираются. Нам нужен кто-то, кто сможет тренировать новых и готовить скакунов для конкура. И вы всё ещё уговариваете меня выйти снова на дерби.

Мама Джо кивает.

— Начальная зарплата уже не та, — продолжает Уэйд, — что была раньше, думаю, нам придётся предложить больше, чтобы привлечь лучших. Нам нужен человек с опытом. Я не хочу тратить месяцы на обучение новичка.

— Как бы мне ни было неприятно признавать, он прав, — вставляет Коул между пережевыванием.

Я замечаю, как Мэйбл кормит Харли под столом. Она смотрит на меня, но я просто подмигиваю. Этот хитрый пёс знает, где кормушка.

— О каких цифрах идёт речь? — спрашивает мама.

— Может, пятнадцать процентов прибавим, двадцать? Всё равно временная позиция, надо как-то заинтересовать, — отвечает Уэйд.

Мама думает минуту, потом бросает самый быстрый взгляд на Нэша. Он ловит её взгляд через стол, и я клянусь, он ей кивает.

— Хорошо, займитесь этим, у нас всего пара месяцев до её ухода, — приказывает мама.

— Сделаю, — отвечает Уэйд своим обычным лаконичным тоном. — Хочу, чтобы новый человек успел поработать с Сэм до её ухода. Она может и раньше родить, всё-таки близнецы. Хочу быть готов.

Я щурюсь и смотрю на Нэша, он встречается со мной взглядом, но тут же отводит глаза.

Что-то тут нечисто, мои инстинкты подсказывают. Что я упустила? Решаю, что выясню, почему моя мама смотрит на Нэша Картера, прежде чем принять финансовое решение.

По традиции семьи Эшби, мы с мамой сидим в гостиной после ужина, смотрим как дремлет папа Дин, и делаем маникюр у Мэйбл, пока все мальчики убираются на кухне. Я вижу троих в кухне — Коул моет посуду, Нэш вытирает, Уэйд подметает пол.

— Знаю, всё это может казаться чуждым после стольких лет, но ты сейчас там, где нужно, детка. Эндрю оказался никчёмным, — говорит мама, подмигивая, и поворачиваясь к Мэйбл. — А теперь, когда тётя вернулась домой, мы почти сравнялись с мальчишками.

— Вот почему мы не смотрели бейсбол за ужином? — хихикает Мэйбл.

— Если так, то рада, что спасла тебя от этого, — улыбаюсь я ей, пока она красит мне ногти в самый уродливый оттенок синего, который я когда-либо видела. — Кстати о помощи, — говорю я, переводя взгляд на маму. — В чём именно Нэш помогает тебе с тех пор, как папа…

Сами слова причиняют боль, как удар.

Мама отводит взгляд и пожимает плечами. Я права, тут что-то есть.

— В том же, в чём всегда помогал. Он приходит три раза в неделю и работает с Уэйдом в конюшне. Нам не хватает персонала, в наши дни люди не очень охотно идут работать на ранчо.

Я хмурюсь. Если у них проблемы, то я хочу знать.

— Не переживай за ранчо. Мы справимся. Сосредоточься на своей новой работе. Я рада за тебя и за этот новое начало.

Она меняет тему, а я щурюсь, но решаю пока отпустить ситуацию. Разберусь с этим позже. У меня куча времени, а сейчас я просто хочу спать и мечтаю о кровати и новой книге.

— Завтра планиирую пойти за покупками, если хочешь со мной. Большая часть моих вещей осталась в Сиэтле. Придётся с этим разбираться.

— Слышала что-то от этого осла?

— Нана Джо, положи доллар! — вмешивается Мэйбл, не отрываясь от маникюра и поднимая большой палец, указывая за спину.

Её ничем не проведёшь.

— Вы, ребята, финансируете её колледж, — хихикаю я.

Мэйбл смотрит на меня и хитро улыбается. Настоящая старая душа.

— Да, Эндрю сейчас просто заноза. Он звонит мне каждые пару часов. Я ответила только трижды. Один раз — повесила трубку, это было вне моего контроля. В другие два раза я притворилась, что связь пропала посреди разговора. Как только он начинает говорить мне, чтобы я возвращалась домой, я сразу отключаюсь. Или начинает спрашивать, почему за меня говорят какие-то мужчины. Он обвинил Нэша в том, что он мой новый парень. Как будто у него есть право задавать такие вопросы после всех лет измен. Он просто не понимает, что я серьёзно. Или думает, что это у меня такая истерика, и я в конце концов к нему вернусь. Он не верит, что я справлюсь сама. Надо было заметить все красные флажки раньше.

— Что было, то прошло, — отмахивается мама. — Назад дороги нет, только вперёд. Ты теперь здесь, и это главное. Папа бы гордился тобой. Ему он никогда особенно не нравился.

— Знаю, — улыбаюсь я.

— Твой папа людей хорошо чувствовал, — говорит она.

— Лучший в этом, — отвечаю я.

Я наблюдаю за Нэшем исподтишка, как он убирается. Натянутые сухожилия и вены играют на его предплечьях, когда он протирает столешницу ровными движениями, отжимает тряпку и начинает сначала. Слишком уж он аккуратный. Что-то мне подсказывает, что где-то в нём есть бардак. Интересно, заправляет ли он простыни на кровати? Уголки губ приподнимаются в улыбке.

Мэйбл заканчивает с моими ногтями. Я поднимаю руку, чтобы полюбоваться.

— Красота, Мэйби-Бейби, — целую её в лоб.

— Я когда-нибудь открою салон красоты, — говорит она.

— Уверен, что откроешь, — говорит ей Нэш, заходя в гостиную, закончив свои дела.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть.

Я смотрю на маму Джо, ждала ли она кого-то?

— Ну чего сидишь, открой. У меня ногти не высохли, — говорит она беспомощно.

Я подхожу к двери и через стекло вижу характерную форму курьера «ЮПС».

«Быстро, однако».

— Посылка на имя Сесилии Эшби? — улыбается он, когда я открываю дверь.

— Это я.

— Распишитесь здесь, пожалуйста.

Я делаю, как он просит, и из последних сил волоку тяжёлую коробку в прихожую. Как я дотащила её в пятницу из машины до пункта отправки «ЮПС», ума не приложу.

— Доставка? — говорит Нэш за моей спиной и легко подхватывает коробку мощными руками.

Его пальцы касаются моих, и ток бежит по коже.

— Кирпичи? — спрашивает он, судя по весу.

— Ноутбук и мои любимые книги.

— Я отнесу её в «Стардаст», когда ты будешь готова, — кивает он.

Я уже собираюсь отказаться, но понимаю, что сама не донесу по этой четвертьмильной дороге. К тому же теперь я у него работаю, надо быть любезной.

— Спасибо. В любой момент готова, если честно, я вымоталась.

— Я скажу ребятам, что ухожу, — снова кивает он. — Завтра с утра встречаюсь с Уэйдом, потом в Центр.

— Ты следующий, дядя Нэш? Опять зелёные, как у «Старс»? — кричит Мэйбл из гостиной.

Я улыбаюсь, представляя Нэша Картера — с его массивными, загрубевшими руками, положенными на журнальный столик, пока моя семилетняя племянница красит ему ногти. Он качает головой и бросает на меня взгляд-предупреждение — «не вздумай смеяться».

— В этот раз нет, малыш. Но я обещаю, сделаем позже, — отвечает он ей, и улыбка озаряет его лицо.

Я обнимаю маму Джо и Мэйбл.

— Увидимся, Рэй. Постарайся не попасть ни в какие передряги по дороге домой, — слышу из кухни голос Коула.

— Ха-ха, — отзываюсь я.

— Я за ней пригляжу, — шутит Нэш, и я закатываю глаза.

«Это было один раз».

Я выхожу с Нэшем. Он несёт мою коробку с вещами так, словно она ничего не весит, пока мы идём по гравийной дороге.

Единственный звук — стрёкот сверчков. Я слежу за мерцанием светлячков, пока мы идём. Ранчо по-настоящему оживает летом.

— Ну, а что с остальными вещами? Семь лет? Восемь? У тебя там, должно быть, ещё много всего, — говорит он.

— Да, придётся когда-то их перевезти. Эндрю предстоит продать наш кондо, мне нужно будет либо поехать забрать вещи, либо отправить кого-то… я пока не знаю. Одна мысль о встрече с ним вызывает у меня стресс.

Нэш кивает, идя рядом, и хотя на улице темно, я готова поклясться, что вижу, как напряглась его челюсть.

— Как так получилось? Если даже мысль побыть рядом с ним вызывает у тебя стресс, как ты там жила?

— Не знаю. Думаю, я просто отключила в голове весь этот негатив… если имеет смысл.

— Ещё как имеет, — хмыкает Нэш.

Я чувствую, что в его словах скрыто больше, чем он говорит, но не настаиваю.

— Я, в общем-то, знала, — просто продолжаю я. — Были признаки, что он мне изменяет. Телефон всегда в режиме «не беспокоить», он таскал его с собой повсюду, — фыркаю я, потому что с высоты прожитого всё очевидно, я просто игнорировала знаки. — Даже в душ с ним ходил, представляешь? В душ!

Нэш выдыхает сквозь нос.

— Тебе стоит радоваться, что у тебя никогда не было серьёзных отношений. Когда всё рушится, это разрывает тебя изнутри.

— Именно, — парирует он. — Или ты теряешь всё в самый неожиданный момент.

Я киваю. Ему ведь тоже было нелегко. И не настаиваю, мы молчим ещё несколько секунд.

— Что стало той точкой невозврата? — произносит он. — Если не против, что я спрашиваю.

Я вздыхаю. Странно, что рассказываю это именно Нэшу, но сейчас, когда всё уже случилось, становится даже легче от того, что делюсь.

— Когда я была дома на Рождество в прошлом году, папа был в тот день в себе. Мы сидели в гостиной, и пили кофе — тогда это была его импровизированная спальня.

— Помню, — кивает Нэш. — Я был здесь в январе, за пару дней до того, как он ушёл.

Мои глаза резко поднимаются на него.

— Я не знала об этом, — говорю я. Похоже, это у нас стало традицией — я совсем не в курсе, чем Нэш был занят последние несколько лет.

— Да, я приезжал, когда только мог… особенно под конец. Это было, словно снова потерять отца. Только в этот раз у меня была возможность попрощаться. Я бы ни за что не упустил этот шанс.

Между нами повисает молчание, и я ощущаю потребность сказать ещё что-то.

— Папа очень тебя любил.

Он кивает, но на меня не смотрит.

— Он был лучшим. Второго такого не будет, — говорит Нэш так тихо, что это почти шёпот.

Я смотрю вперёд и борюсь с подступающими слезами.

— В общем… — прочищаю горло я, — он тогда сказал мне, что мужчина должен быть рядом. Сказал, что тот, кто меня любит, не заставит меня одну ехать домой на Рождество, особенно когда папа так болен. А потом он намекнул, что, может быть, Эндрю мне изменяет. И в тот момент я поняла, если это настолько очевидно моему отцу, который живёт за тысячи километров, то все мои отговорки — просто ложь самой себе.

— Значит, ты тогда узнала точно, что у него была другая?

— Другие, — поправляю я.

Нэш оборачивается ко мне, выглядит удивлённым, и, если бы я не знала его лучше, то подумала бы, что он просто взбешён.

— Ублюдок… — бормочет он.

— Ещё бы, — усмехаюсь я, потому что в этот момент остаётся только смеяться. — Я начала внимательнее следить за тем, что он делает, посмотрела выписки с кредитки, обратила внимание на обеды и ужины на двоих, где меня не было, чеки из магазинов нижнего белья, хотя я от него ничего не получала…

— Господи, Сиси…

Старые ступеньки «Стардаст» скрипят под нашими ногами, пока мы поднимаемся. Внутри я направляю Нэша к своему новенькому рабочему столу у кухонного окна и включаю лампу в прихожей. Он ставит коробку, а я иду на кухню искать, чем её открыть. Включаю свет над плитой, он мягко освещает тёмную комнату.

— А самый эпичный момент был, когда в мае я отнесла его пальто в химчистку, как делаю каждый год. Когда я пришла их забирать, девушка за стойкой протянула мне маленький чехол с блестящими розовыми стрингами внутри. Сказала, что нашла их во внутреннем кармане, думала, это моё. Я даже не догадалась проверить. В ту секунду я всё поняла с абсолютной ясностью. Это были самые унизительные дни в моей жизни, но я знала, что должна сделать. Я всё время слышала голос папы. Иногда мне даже снится этот разговор, и тогда мне кажется, что он гордится моим решением. Звучит глупо, но, может быть, он навещает меня во сне, чтобы сказать это.

Я уже откровенно несу поток откровений и вдруг вспоминаю, с кем говорю. В другой жизни Нэш, вероятно, был таким же, как Эндрю.

— Больше, чем ты рассчитывал услышать, прости, — неловко смеюсь я, вскрывая коробку.

Поворачиваюсь к нему, и вижу, как его взгляд медленно скользит по мне, будто он глубоко задумался.

— Ни одна женщина не заслуживает измен, использования или унижения. Чёрт побери, я рад, что ты послушалась отца и доверилась своей интуиции.

Я бросаю на него взгляд, вытаскивая книги из коробки.

— Я была с тобой несправедлива, Нэш. Думаю, я видела в тебе прежнего тебя, больше похожего на Эндрю.

Он громко выдыхает сквозь губы и выглядит потрясённым, когда я поднимаю на него глаза.

— Ты думаешь, я мог бы так обращаться с женщиной? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами, стараясь быть осторожной с формулировками, чтобы не обидеть своего нового начальника. Иногда я жалею, что у меня нет фильтра между мозгом и ртом. Я отворачиваюсь, избегая его прожигающего синего взгляда, и спешу сгладить сказанное.

— Ну… не в смысле измены, но у тебя каждый день недели была новая девушка. Я читала всякое, когда ты играл в хоккей. Та модель, с которой ты встречался, она говорила, что ты спал с женой Кори Кейна.

Нэш снимает бейсболку и кладёт на мой диван, проводя рукой по волосам, а затем подходит к окну. Даже в темноте гора Шугарленд за окном выглядит угрожающе.

— Мне плевать, что обо мне пишут в СМИ. Та модель, о которой ты говоришь — Келси. У нас никогда не было серьёзных отношений, и я никогда ей не изменял. Да, я встречался с разными женщинами, несерьёзно… но я бы никогда не стал изменять. Ни за что. Каждая женщина, с которой я был, знала, как обстоят дела. Я не встречаюсь по-серьёзному. Я не строю отношения. Келси просто думала, что сможет меня изменить. Очень быстро стало ясно, что её больше интересуют подписчики в соцсетях, чем я. Мы давно расстались, когда она наговорила всей этой чепухи про меня «ТМЗ». Ничего из сказанного ею не было правдой.

Он отходит от окна и подходит ко мне ближе. Странно быть наедине с Нэшем вот так.

— Кори знает, я знаю, и его жена знает. Мы до сих пор очень близки, я общаюсь с Кори минимум раз в неделю. Чёрт, именно у них я праздновал Рождество в прошлом году и недавно был на дне рождения их сына в июне. Слухи — часть игры. Келси просто хотела свои пятнадцать минут славы. И она их получила. Когда я её встретил, она казалась искренней.

Он подходит ещё ближе, его руки ложатся мне на плечи и сжимают, он смотрит на меня сверху вниз, и я сразу чувствую, он говорит правду.

— Запомни одно — то, что сделал Эндрю — подло. Ты заслуживаешь намного большего, Рэй.

Я не была готова к этой магнетической силе, которой обладает Нэш, стоя всего в футе от меня. Я не могу сделать ничего, кроме как смотреть на него в ответ. Это расстояние, его слова, его руки на моём теле. Даже его божественный запах захватывает всё моё внимание. Он заправляет прядь волос мне за ухо, и даже это простое движение словно зажигает пламя на моей коже.

Его взгляд опускается на мои губы. Я вижу, как он сглатывает. Я серьёзно думаю о том, каково это — ощутить губы Нэша Картера на своих.

«Боже, у него такие губы».

Одна только мысль о нас вместе вызывает жар где-то глубоко внутри. Пульс учащается, так, как не бывало уже очень давно, и я ощущаю каждое прикосновение на своей коже. Наше дыхание синхронизируется, когда его большой палец случайно скользит под вырезом моей футболки и нежно проводит по плечу.

— Только полный идиот или псих мог даже взглянуть на другую женщину, когда у него есть ты, — говорит он.

Это слишком — его глаза, его слова, его пальцы на моей коже. Это опьяняет.

«Поцелуй меня» — умоляет моя киска.

Мы оба вздрагиваем от стука в дверь.

Руки Нэша скользят вниз по моим рукам, он прочищает горло и отступает назад.

— Прости, Сиси. Я оставил у тебя шляпу и очки, — раздаётся голос Коула за дверью.

Я прихожу в себя и оглядываюсь, тело всё ещё пылает от прикосновений Нэша, случившихся всего несколько секунд назад.

Я нахожу вещи Коула на кофейном столике и передаю их ему.

— Уходишь? — спрашивает Нэш.

— Ага, прямо сейчас, — говорит Коул, ни капли не ощущая напряжения, которое только что обжигало меня.

— Отлично, я пойду с тобой до своей машины, — Нэш поворачивается ко мне. — Увидимся, Рэй, — говорит он, надевая свою шляпу, уходя.

— Пока, — бормочу я, когда дверь закрывается, и я задаю себе единственный вопрос: — Что, чёрт возьми, только что произошло?