Поцелуй дождя... Исцели меня, если сможешь...

Ближе к двум лампочка наконец гаснет, а в проходе двери операционной начинается нервное хождение родственников, видимо того самого Харрисона.

Дверь открывает медсестра и быстро проскальзывает сквозь толпу родственников. За ней следом наконец появляется хирург с еще одним коллегой, возрастом постарше.

Алекс с интересом наблюдает за происходящим.

Девушка в голубой медицинской форме объясняет матери пострадавшего мотоциклиста, всю серьезность ситуации, после проведенной четырехчасовой операции. Морально поддерживает испуганных родственников, обещающих продать к чертям собачим мотоцикл… если от него еще хоть что–то осталось…

Старший куратор в это время расписывает документы, вслушиваясь в ее речь и готовый в случае необходимости прийти на помощь подопечной.

Но помощь не понадобилась и, он удовлетворенно улыбается проходя мимо нее в отделение.

Миллер жадно впитывает происходящее, сравнивая девушку с собственными представлениями.

Сейчас она не похожа ни на девочку из библиотеки… Ни на ту Эллисон, с которой он почти два года общался по телефону. Эту часть жизни он еще не знает… Да и вообще, по сути знает лишь то, что ему рассказывают.

Доктор Ривз проходит к стойке приемной и что-то сообщает медсестре за ней. Следом появляется молодой человек постарше в зеленой медицинской униформе и осторожно обнимает ее за плечи, что-то прошептав на ушко.

Они улыбаются друг другу о чем-то договариваясь, и парень скрывается за дверью операционной.

Эйден, – догадывается Алекс.

А может генерал в чем-то и прав? Девушке, стоящей в приемной и мило улыбающейся своему парню, не стоит общаться с безумной семейкой Миллера. Ей хватает трудностей своей жизни, семьи и работы, чтобы ввязываться в еще чьи-то проблемы.

Но почему тогда внутри кошки скребут от этого долбанного зрелища?

Выдыхает, все же заставляя себя встать с кресла и подойти к ней.

Оборачиваюсь, чувствуя на себе чей–то взгляд.

– Привет, – неуверенно улыбается.

Смотрит прямо в глаза. И от этого взгляда, такого темного и теплого, ноги слегка подкашиваются.

– Алекс! – без тени смущения бросаюсь к нему на шею.

Смеется, прижимая к себе. Легко поднимая в воздух крепко держит за талию, втягивая в себя тепло и запах хрупкой девчонки.

Аккуратно отпускает, одергивая зацепившуюся униформу.

– У тебя голубые глаза, – смеется, наконец отвечая себе на вопрос, мучавший его несколько лет. И вновь ни грамма косметики на лице. От чего серьезный доктор выглядит совсем ребенком, непонятно по каким причинам натянувшим на себя униформу. – А еще ты пахнешь больницей и каким–то цитрусовым шампунем.

– Я только с операционной, – смущенно улыбаюсь, принюхиваясь к рукаву больничного костюма. – А ты оказывается умеешь улыбаться… И у тебя от этого появляются ямочки на щеках! Это безумно мило!

Дикарями таращимся друг на друга изучая, все еще не веря, что наконец общаемся не по телефону.

– Устала?

Молча киваю.

– Майкла видел? – вытягиваю шпильки из растрепавшегося за четыре часа операции пучка, с наслаждением растрепывая волосы.

– Конечно, – кивает. – Пару часов назад. Он уже спит давно. Кофе хочешь?

– Безумно, – бормочу закатывая глаза.

– Я уже брал сегодня два, но они не дожили до конца вашей операции, – хмыкает он.

– У меня есть повкуснее автоматного, – тяну его за рукав куртки в ординаторскую, показывая на ходу медсестре, что я на крыше.

Поднимаемся на последний этаж больницы, и я с официальным: «Тадам!» открываю перед ним двери своего убежища.

Улыбается, пропуская меня вперед и шагая в ночную прохладу Сан-Франциско.

– Между прочим, ты первый, кто сюда со мной поднялся, – хмыкаю, отбирая у него кофе и забираясь на парапет крыши.

– А как же мистер Анестезиолог? – Миллер следует моему примеру, удобно умащиваясь на бортике.

– Неа, – качаю головой. – Он здесь работает… И если начнет шнырять туда-сюда, во время дежурства, то это станет проходным двором, а не моим убежищем... Да и много ли таких сумасшедших, бродящих ночью по крышам?

Его губы трогает легкая усмешка.

– Горячо! – выпаливаю, делая глоток обжигающего напитка.

– Дай сюда, – возмущенно отбирает стаканчик и открывает крышку, размешивая кофе деревянной палочкой, чтобы поскорее его остудить.

– Как мило, – хмыкаю, глядя на него.

– Меня не было всего два года… – бурчит в ответ. – Такое чувство, что за это время у тебя инстинкт самосохранения напрочь отшибло… Причем не только с горячими напитками… Не понимаю, как ты вообще хирургом стать умудрилась?

– Хорошо орудую скальпелем и крови не боюсь, – язвлю, отбирая у него стаканчик.

Молча уставилась на огни ночного города, понимая, что речь идет совсем не о кофе и о профессии.

– Объясни мне, ребенок, как ты додумалась броситься к Майклу одна?

– Я не ребенок, – бурчу обиженно.

– Конечно, нет! Ребенку можно хоть что-то объяснить или запретить! Ты же себя ведешь как безответственный подросток!

– Я скинула координаты Эйдену, – проговариваю монотонным голосом заученные фразы, не глядя ему в глаза. – У меня не было времени думать. Ему нужна была моя помощь, я ее вовремя успела оказать… Просто добралась до него быстрее неотложки.

Неуютно съеживаюсь, глядя как с океана наступает туман, тщательно обволакивающий город ночной мглой и сыростью.

– Это я уже в отчете видел, – язвительно улыбается. – Могла бы и что-то новое придумать… А если бы он хлопнул тебя по голове кирпичом? Я не понимаю, как можно быть такой беспечной!

– У меня был твой электрошокер, – робко улыбаюсь, глядя на него исподлобья взглядом провинившегося ребенка.

– Убил бы Майкла, если бы на тебе была хоть одна царапина, – рычит отворачиваясь. Прослеживает за моим взглядом, глядя на приближающиеся клубы тумана. Выдыхает, старательно успокаиваясь. – А здесь и правда особенное место.

Глубоко вдыхает сырой запах города.

– Только не вздумай никому рассказывать! – предупреждаю его передергивая плечами. – Это только моя тайная локация.

– Замерзла? – оглядывает тонкую ткань моей униформы спохватываясь.

Не дожидаясь ответа, набрасывает на меня куртку и легко притягивает к себе за талию, прижимая спиной к груди и укутывая меня собой почти полностью.

– Если Эйден нас увидит, разразится скандал, – выдыхаю умащивая голову на его плече.

– Просто пей свой кофе… – приказывает Миллер, утыкаясь мне носом в макушку. – Твой анестезиолог никуда не денется... А вот чихающий хирург точно не понравится ни одному пациенту. Да и мне завтра на службу возвращаться. Если я сейчас здесь простыну, то там меня лечить будет некому.

– Я выпишу тебе парочку лекарств для профилактики, – прыскаю со смеху.

– Рот закрой, я сказал. И сиди молча, пока я не передумал, – бурчит в макушку, крепко прижимая меня к себе.

Откидываю голову ему на грудь устраиваясь поудобнее.

– Ты сегодня ночью вылетаешь? – осторожно интересуюсь, не отводя взгляд от ночного города.

– Угу, – мычит в ответ. – В 22:15.

– Мне тебя проводить? У меня смена до семи.

– Не успеешь, – бормочет он. – В восемь уже нужно быть в аэропорту. Плюс у тебя суточное дежурство. Ты, наверное, еще от прошлой ночи не отошла.

– Все нормально.

– Нормально будет, когда ты отоспишься за все четыре дня, – фыркает распаляясь. – У тебя синяки под глазами и лицо бледное, как у привидения. На одном кофе сидишь что ли? Твоему Эйдену совсем до тебя дела нет?

– Алекс!

– Забыли про доктора, – тут же соглашается. – Я серьезно. Все в порядке. Побуду остаток ночи с Майклом в палате, утром заскочу домой, повидаюсь с отцом и выдвинусь в аэропорт.

– Ты очень похож на отца.

– Я в курсе, но не особо этому рад.

– Все дети ругаются со своими родителями. Это нормально, – пожимаю плечами. – Я была рада наконец–то тебя увидеть.

– Ты так говоришь, будто это наша последняя встреча, – хмыкает он. – Я вернусь через три месяца.

– Я знаю... Но это так долго.

Тяжело вздыхает, легко чмокая меня в висок.

– Я позвоню тебе послезавтра в девять вечера ладно?

– А какая разница во времени у нас с Албанией? – неожиданно осеняет меня.

– Девять часов… В плюсе...

– Это ты мне звонишь каждый раз в ... ШЕСТЬ УТРА?! С ума сойти! Тебе там что, совсем по ночам не спится?

В ужасе оборачиваюсь к нему, глядя на время: 3:00, быстро подсчитывая: 12:00.

– Ты вообще спал сегодня?

– Я звоню обычно после дежурств, – разъясняет усмехаясь. – На базе связи нет. Поэтому выезжаю в город и набираю тебя оттуда на рассвете. А потом Майклу, если есть настроение слушать его нытье.

Выскальзываю из теплых объятий и поворачиваюсь к нему лицом, скрестив по-турецки ноги. Пытаюсь рассмотреть его глаза, лицо, плечи, руки... Запомнить его еще на пару месяцев.

– Не хмурься, – улыбается, глядя на часы. – Нам пора, да?

– У меня обход, – обреченно опускаю взгляд на свои кеды.

– Эй, мелкая, ты чего скисла? – осторожно берет мои руки в свои, и кажется они утонули в его больших теплых ладонях. Поднимаю на него взгляд, полный раздражения. – Не злись, ладно? Я рад, что приехал. Рад, что увидел тебя и Майкла. Рад, что с вами обоими все в порядке. Это всего три месяца. Мы ведь ждали гораздо больше, чтобы просто познакомиться.

Пытается пошутить, но меня это вовсе не успокаивает. Мне совсем не хочется его отпускать.

На глаза наворачиваются слезы. Он сейчас так близко.

Бесит лишь мысль о том, что за два года мы смогли получить меньше часа общения на долбанной крыше.

– Только без слез, ладно? – взмаливается он. – Я этого не вынесу...

– Я просто очень... хотела тебя увидеть, – глубоко вздохнув произношу надрывно, пока по щекам катятся слезы.

– Не делай этого со мной, – вздыхая тянет меня к себе. – Прошу тебя, маленькая.

Обнимает крепко, покачивая из стороны в сторону и пытаясь успокоить.

Кажется, меня прорывает как ребенка, после трех дней эмоционального напряжения.

Слезы непрерывно катятся, не желая останавливаться.

Я устала… Слишком много событий для пары дней. А тут еще Алекс…

Так тяжело его отпускать... человека из телефонной трубки... Того, кто с первого слова улавливает тон моего настроения и поддерживает, ни смотря ни на что, набирая мой номер. Безумно хочется, чтобы он был рядом и больше не уезжал так далеко и надолго…

Господи, Эллисон, не будь тряпкой!

Собираю всю волю в кулак, наконец отрываясь от его плеча. Вытираю мокрые щеки, глубоко вдыхая холодный, туманный воздух улицы и натянуто улыбаюсь.

– Легче? – спрашивает, глядя в блестящие от слез глаза, слегка склоняя голову набок.

– Мне пора, – выдавливаю из себя. – Хорошей дороги.

– Я наберу тебя послезавтра в девять, ок?

Быстро киваю возвращая куртку и спрыгивая с парапета.

Улица кажется уже не такой радостной, а идея вернуть Алекса в Сан-Франциско хотя бы на несколько часов еще бредовее.

Идиотка…

Хочется поскорее спрятаться внутри здания.

– Я прослежу, чтобы с Майклом все было в порядке... – чеканю я.

– Спасибо, – внимательно следит за сменой моего настроения.

Прячу руки от холода в карманы формы и оставляю его на крыше одного. Быстро спускаюсь в отделение.

Плюхаюсь в кресло рабочего стола и осторожно достаю из ящика маленькую черную коробочку. Медленно открываю ее горько хмыкая. Разглядываю миленькое колечко с ограненным камушком посередине и резко захлопываю крышку обратно.

Выдыхаю, отшвыривая ее назад в ящик. С грохотом хлопаю дверцей шкафчика, запуская пальцы рук в волосы и мягко оттягивая их назад.

Черт, Эллисон! Возьми себя в руки, в конце концов!

– Нужно отвлечься... – бормочу глядя на горы неразобранных документов. – Работой!