Поцелуй дождя... Исцели меня, если сможешь...

Кошмар наяву...

– Билеты на руках. Через два дня самолет в Калифорнию, – спокойным уверенным тоном сообщает Миллер кому–то по телефону. Останавливается у стола и оборачивается, замечая посторонних. – Да, я понял… Скинь мне всю информацию на электронку. Изучу ее до вылета… Отлично… Жду…

Еще немного и прожжет во мне испепеляющую дыру. Отключает телефон, пригвоздив меня к полу цепким взглядом черных глаз.

Стены внезапно начинают сдвигаться, а кабинет уже не выглядит таким огромным. Перестает хватать воздуха. Чувствую, как краска медленно сходит с лица, а тело становится ватным и непослушным.

– Ну здравствуй, Эллисон, – его голос звучит, как гром среди ясного неба. – Давно не виделись...

Эллисон?! Меня так уже лет шесть никто не называет…

Сердцебиение оглушает. Чувствую его стук в горле и висках, забывая как дышать.

Бежать! В голове стучит как отбойным молотком лишь одно слово: «Бежать!»

Медленно пячусь назад на ватных ногах.

– Стоять! – рявкает так, что кажется панорамные стекла кабинета задрожали. – Даже не вздумай этого делать!

Застываю на месте, зная наверняка, что попытка к бегству ни к чему хорошему не приведет, а на своих каблуках, дальше лифта я от него все равно не уйду.

– Выйди, – коротко приказывает Дженнифер, и она не задумываясь выскакивает за дверь.

Он изменился…

Мельком окидываю его взглядом.

Темно-серый костюм, явно сшитый по его заказу. Брюки идеально лежат на бедрах, а белоснежная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными по локоть рукавами, выгодно подчеркивает бронзовую загорелую кожу, обтягивая широкие плечи и мускулистые руки. Лицо стало жестче, мужественнее. Идеальная линия подбородка покрыта заросшей трехдневной щетиной, а взгляд хмурый и холодный… Совсем не тот Миллер, которого я помню.

Наверное, девушки из компании кипятком исходят, когда он обращает на них внимание, – мгновенно мелькает в голове, и я иронично усмехаюсь, представляя себе эту картину.

– Весело тебе? – голос более низкий, глубокий. – Сядь!

Настороженно смотрю на него и на негнущихся ногах делаю несколько шагов, подойдя ближе к столу, но в кресло не сажусь. Смотрю на него вопросительно, скрещивая руки на груди. Гордо ожидаю казни, внутри надеясь на пощаду.

На языке вертится миллион слов, которые я с удовольствием бы выплеснула на него, но из-за невозможности высказаться, молча жду его предложений.

– Даже не сомневался, – фыркает обходя стол.

Присаживается на его край, скрестив руки на груди, от чего вены на его руках заметно вздуваются.

Нервно закусываю губу, продолжая на него пялиться. Выглядит таким притягательным… и опасным одновременно…

Мысленно даю себе пощечину, пытаясь очнуться от всплывающих картинок.

Слишком поздно, чтобы вернуть все назад. Просто беги от него подальше! Беги!

Смотрит на девушку перед собой и невольно теряется в догадках.

Первоначальный испуг в синих глазах сменяется на сдержанную злобу. Она ненавидит его?

Куда делся импульсивный ребенок, который без оглядки бросался в огонь и в воду, если этого требовала ситуация. Тот самый любопытный самоотверженный доктор, которому пророчили все шансы стать профессором? Перед ним стояла уверенная в себе, циничная и безумно красивая женщина.

Вместо привычных взгляду кроссовок, на ногах красуются кремовые лодочки на высоком каблуке. Обычно свободного кроя джинсы заменила ассиметричная пудровая юбка-карандаш, выставляющая на показ загорелые стройные ноги, а клетчатые безразмерные рубашки уступили место кремовому шелковому топу.

Светлые выгоревшие волосы собраны в высокую ракушку, открывая тонкую линию шеи, ключицы и плеч.

Нервно сглатывает, переводя взгляд с пухлых губ, подчеркнутых бледно-розовой помадой к ярко-синим глазам и подведенным черной тушью длинным ресницам.

На фоне загорелой кожи девушки они кажутся еще больше и ярче.

Он скучал по ее ироничному взгляду столько лет, а теперь видит в них лишь безразличие и цинизм.

Отрезвляет, заполняя пустотой, распирая ноющей болью грудную клетку.

– Поговорим? – выжидающе вглядывается в девушку, которую когда-то так сильно любил.

Неопределенно пожимаю плечами в ответ и достаю из сумки блокнот с черным фломастером.

– Я скучал…

Открываю блокнот, спокойно вычерчивая:

«Разорви контракт.»

– С ума сошла? – многозначительно хмыкает, продолжая издевательским тоном. – Как я могу? Он так тяжело мне достался…

«Тогда это сделаю я.»

– Сумму неустойки видела в случае отказа?

«Я не буду с тобой работать!»

– Оставишь себя и ребенка без средств на существование на полгода? – приподнимает четко очерченную бровь, наблюдая за моей реакцией. Непроизвольно сжимаю челюсть от злости. – Если хочешь, давай… Мои юристы подадут в суд на Министерство за предоставление неквалифицированных сотрудников для работы над международным проектом.

Тычу в его сторону пальцем и кручу у виска.

– О да, малыш! – растягивает губы в хищной ухмылке, слегка склоняя голову набок. – Я псих. Уже лет шесть как с ума сошел. Искал тебя, как безумный. И кого нашел?

Угрожающе медленно подходит настолько близко, что я автоматически отступаю на пару шагов в сторону, затем еще на несколько. Играючи наступает, останавливаясь лишь тогда, когда спиной утыкаюсь о полки с книгами. Некоторые из них с грохотом сваливаются на пол, заставляя меня вновь отскочить в сторону.

– Сядь! – приказывает, приподнимая меня за талию и усаживая на край рабочего стола.

Упирается руками по обеим сторонам, нависнув надо мной черной тучей.

Близко! Настолько близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке.

– Слушай внимательно. Повторять не буду, – накручивает на палец выбившийся из прически локон. Замираю, слыша собственное сердцебиение. – Ты будешь работать на меня согласно контракту каждый день, на протяжении шести месяцев. И если я не увижу твоего милого личика в компании хотя бы раз в оговоренное время – я засужу тебя.

Впериваюсь в него испепеляющим взглядом.

Видит это, с воодушевлением продолжая:

– Будешь рядом со мной семь часов в офисе и двадцать четыре часа в сутки в командировках.

С силой отпихиваю его в сторону, демонстративно разрывая контракт на мелкие кусочки.

– Давай-давай, малышка. Разозли меня! – ухмыляется, засовывая руки в карманы брюк. – Будешь плохо себя вести, уволю по статье без выходного пособия.

«Плевать!»– тут же тычу ему в лицо исписанный лист блокнота. –«Не приближайся ко мне!»

– Интересно, – в его глазах пляшут черти, и я настороженно останавливаюсь, предчувствуя беду. – Если ты останешься без работы, придется выплачивать мне огромную компенсацию... А если ты будешь ее платить, то тебе нечем будет оплачивать аренду дома... А если тебе нечем будет платить за дом, то я с легкостью отсужу у тебя Кейтлин.

Мир вокруг внезапно выбивается из под ног, разбиваясь на миллионы осколков. Взгляд затягивает влажной дымкой.

Как он мог такое сказать? Зачем?

«Я найду другую работу. Я все выплачу»– панически пишу дрожащими руками в блокноте.

– Не смеши меня, – цокает языком Миллер. – Кому нужна одинокая немая сотрудница с ребенком на руках? Я просто уничтожу тебя, лишь щелкнув пальцами.

Слезы застывают в глазах беззвучной злобой, а руки медленно сжимаются в кулаки.

– Воды? – интересуется ехидно улыбаясь. – Ты как-то неожиданно побледнела.

Протягивает мне стакан, наполненный прозрачной жидкостью.

Медленно беру его в руки и непонимающим взглядом смотрю сквозь него на пол.

Ловушка захлопнулась, мир перевернулся.

Миллер, все так же ехидно улыбается, оценивающе глядя на мою растерянную физиономию. Его улыбка выводит меня из себя.

Со всей яростью выплескиваю содержимое стакана ему в лицо.

Зажмуривается, протирая глаза рукавом белоснежной рубашки. Разочарованно смеется, выбивая остатки почвы у меня из-под ног.

Это что, разновидность фильма ужасов? Заткнись!

Рука автоматически заносится вверх, и стакан со свистом пролетает в миллиметрах от его левого уха, с грохотом разнося одно из панорамных окон за спиной Алекса. Оборачивается с холодной ухмылкой на лице. Каленное стекло мелкой дрожью обсыпается ему прямо под ноги.

– Тебе повезло, что здесь тройной стеклопакет, – спокойно пинает стеклышко носком обуви, оценивающе оглядывая ущерб. – Вычту из зарплаты вместе с химчисткой за испорченную рубашку.

Вылетаю из кабинета, хлопая дверью напоследок. В ногах внезапно появляется усталость, а руки трясутся так, будто я несколько месяцев просидела на амфитамине. Обессилено упираюсь спиной о ближайшую стену.

– Эллисон? – слышу рядом обеспокоенный и такой знакомый голос Майкла. – С тобой все порядке? Тебе плохо?

Тебя здесь только не хватало… Не сейчас… Не здесь…

Метнув в него испепеляющий взгляд отталкиваюсь от стены, быстрым твердым шагом направляясь к лифту.

– Что происходит?

– Все целы?

Народ с опаской выползает из своих кабинетов.

– Дженнифер, ты слышала? – замечаю спину забежавшей в кабинет менеджера Алисии. – Что это было?

– Не знаю и проверять не намерена, – доносится до меня ее голос. – Не удивлюсь, если они там поубивают друг друга.

– Кто «они»?

– Мисс Картер и Миллер…

– Старший или младший?

– Да там, по-моему, оба замешаны…

– Слушай, она и в правду не может говорить?

– Лучше тебе в это не лезть, – наставительно советует девушка. – Там от одних взглядов друг на друга, летят такие искры… Зацепит – разнесет в клочья.

Дверь лифта наконец открывается, и я не раздумывая вбегаю в него, лихорадочно нажимая кнопку первого этажа.

Улица… Нужен кислород…