Поцелуй дождя... Исцели меня, если сможешь...

Cтягивает с меня топ, освобождая от напряжения грудь, накрывая ее ртом и сминая руками, заставляя трепетать от нетерпения.

– Алекс, – выдыхаю его имя, цепляясь руками в короткие волосы.

Впивается губами в мою грудь, вызывая тихие стоны.

Одной рукой спускается между ног, ощущая жар и податливость разгоряченного тела, дразня через плотную ткань спортивных леггинсов. Стягивает их одним рывком, приподнимая мои бедра над столом. Отодвигает тонкое кружево в сторону, пальцами погружаясь в мокрое податливое лоно, совсем чуть-чуть, оглаживая влажные стенки, большим пальцем прижимаясь к клитору и размазывая по нему естественную смазку.

– Я сделаю ровно столько, сколько ты попросишь, – шепчет, закусывая кожу возле ушка.

Требовательно выгибаюсь навстречу.

Насаживает на пальцы, выбивая сладкие стоны, заставляя выгнуться в пояснице и разочарованно выдохнуть, когда так же просто убирает их от меня, издеваясь.

Ему нравится наблюдать, как все блоки растворяются, стоит ему лишь коснуться фарфоровой кожи. Каким отзывчивым становится гибкое тело лишь для него. Дразнит. Срывает очередные стоны с припухших губ, заглушая их поцелуями.

Пробираюсь пальчиками под мужскую майку, пробегая по смуглой коже живота и ребер, заставляя их покрыться мурашками от прикосновений. Стягиваю ненужную ткань с его тела.

Он пахнет желанием и тестостероном, так соблазнительно, что хочется попробовать его на вкус, пропитать себя всю этим запахом.

Касаюсь губами кожи, провожу языком по пульсирующей артерии на шее. Терпкий, древесный с нотками шлейфа неизменного парфюма. Слышу мужской сдавленный рык. Отрываюсь от исследования его тела, глядя в затянутые поволокой темные омуты.

Сильные руки крепко обнимают за спину, сходясь на лопатках. Чуть откидываю голову назад, предоставляя ему больший доступ к своему телу.

Дышу тяжело, воздух в комнате становится плотным. Он давит на меня, прикрывая веки и оглушая нежным шепотом.

Чувствую его горячее дыхание… Плавит прикосновениями губ к коже, заставляя ластиться к нему всем телом, чувствуя, как он сам сгорает от нетерпения.

Быстрыми движениям расстегиваю ремень и молнию на его джинсах.

Разворачивает спиной, сжимая рукой талию, дразня поцелуями и доводя мое сознание до неконтролируемого бешенства.

Пальцы проходятся по позвоночнику, заставляя тело вздрогнуть. Одна рука собственнически ложится на бедро, второй мягко тянет за волосы, заставляя прогнуться сильнее. Подтягивает белье слегка вверх, впивая ткань между ягодиц так, чтобы добавить давления на клитор, вызывая женские бесстыдные стоны.

Сам болезненно морщится, закусывая губу, от открывающегося вида.

Невозможно сексуально.

Пробегает влажными поцелуями по моей спине, жарким дыханием останавливаясь на шее прикусывая пульсирующую венку, заставляя вздрогнуть, вырывая стон откуда-то из глубины.

– Сделай это уже наконец… – почти хныча выговариваю я. – Хочу тебя внутри, Миллер.

Самодовольно хмыкает, проходясь пальцами ниже дозволенного. Белье давно намокло, и хочется наконец избавиться от этой раздражающей ткани. От чего тело предательски пробивает разрядом, когда мужские пальцы наконец сдвигают мокрую полоску в сторону, вбиваясь внутрь членом на всю длину, собственнически ухватив за бедра.

Вскрикиваю, закусывая губу. В глазах неожиданно темнеет.

– Хочу слышать тебя. Не смей сдерживаться.

Опускает руки, вдавливая живот по бокам пальцами по ходу движения.

Ощущения обостряются, заставляя стонать от каждого его действия.

Горящие губы блуждают по шее и спине, руки стимулируют грудь и живот.

Разворачивает, отталкивая к стене. Как куклу подсаживает себе на бедра, покусывая плечи и оттягивая кожу на ключицах.

Впиваюсь ногтями в его плечи, обвивая ногами бедра. Крепко сцепляет пальцами запястья, прижимая меня спиной к стене, продолжая вгонять член, пока обоих не пробивает судорожными волнами оргазма.

В голове плывет сплошной туман. Даже мысли о том, что мы снова занимались этим без защиты, не волнует меня так, как ватные ноги, сбившееся дыхание и полное отсутствие сил.

Миллер осторожно усаживает меня на кухонную столешницу и покрывает поцелуями каждый миллиметр раскрасневшихся щек.

– Иди в душ, – шепчет, убирая влажные растрепанные пряди волос мне за ухо. – Я пока уберу следы нашего пребывания и займусь завтраком.

– Этот дом не создан для семей, – сползаю на пол, растерянно собирая разбросанные вокруг вещи. – Продезинфицируй здесь все спиртом. Это место осквернено нашим присутствием.

Смеясь наблюдает за моими жалкими попытками привести мысли в порядок.

– Не смешно, – возмущенно хмурю брови. – Тем, что ты приготовишь, можно будет накормить ребенка?

– Нарываешься, мелкая, – притягивает к себе за талию, сжимая пальцами щеки и крепко чмокая в губы.

– Молчу, – выворачиваюсь из его объятий, скрываясь в лабиринтах коридора гостевого дома.

Принимаю душ, все еще пребывая в легкой прострации от происходящего.

Не понимаю, то ли у меня давно не было качественного секса, то ли у меня его в принципе не было без этого мужчины.

Что происходит вообще, и куда в моем лексиконе исчезло это пресловутое слово «нет»? Откуда взялись эти «сделай» и «войди в меня»… Господи, хорошо хоть не «трахни меня».

Зажмуриваюсь, мотая головой, отгоняя от себя воспоминания.

Кажется мой мозг попросту отключается, как только его руки касаются моего тела.

Бери себя в руки, мисс Ривз!

Натягиваю на себя широкие шифоновые брюки на резинке, горчичного оттенка с высокой талией и свободную белую майку на бретелях, заправляя ее в брюки.

Оценивающе осматриваю себя в зеркало. Подвожу ресницы тушью и затягиваю высокий хвост, выпустив несколько прядей спереди. Готово.

С кухни доносится восхитительный аромат блинчиков, так что я немедля спускаюсь вниз, захватив с собой ноутбук.

Сковорода и впрямь кажется волшебной. На тарелке лежат пышные панкейки в форме цветочков, бабочек, сердечек и клеверных листьев.

– Хочу такую же сковороду, – замечаю искоса поглядывая на ловкие движения Алекса, тут же исправившись. – Вместе с поваром…

Усмехается, стоя на кухонном полу босиком, в бледно-голубых рваных джинсах и белоснежной футболке без рукавов, соблазнительно играя мышцами при каждом движении.

– Теперь я понимаю, почему говорят о нескольких видах сексуальности мужчин, – продолжаю, включая ноутбук.

Алекс молча бросает на меня вопросительный взгляд, заливая новую порцию теста в чудо–сковороду.

– Ну, знаешь, – беру с тарелки блинчик в виде клевера и отправляю в рот один из его лепестков. – Говорят, самые сексуальные это мужчины в военной форме, в костюме бизнесмена… И мужчина в домашних джинсах, орудующий на кухне… И как мне только достался экземпляр, совмещающий все эти виды в себе одном? – преувеличенно закатываю глаза, с усмешкой отправляя еще одну часть клевера себе в рот. – Очень вкусно… И вид потрясный…

– То-то я смотрю, ты прям от счастья светишься, когда меня на горизонте видишь, – фыркает он, вытирая стол от муки.

– Я просто из тех, кто предпочитает книги бульварной прессе, – смеясь пожимаю плечами, вбивая в интернете магазины с сувенирными лавками «Hand made».

Вскоре появляются Майкл и Миа.

Наскоро перекусив, Майкл приводит себя в порядок и сбегает на встречу.

Вслед за ним приезжает Дженнифер.

И пока они с Алексом носятся над Миа, я выписываю несколько адресов местных сувенирных лавок, созваниваюсь с нужными фотографами для встречи и отбора их фоторабот. Заказываю диван в комнату отдыха. Фотографирую стены и интерьер на телефон, чтобы приблизительно описать объем работы для доски с фотографиями посетителей и наружные стены резчикам по дереву, для создания указателей из необработанных деревянных срезов с выжженными на них надписями.

Наконец выдвигаемся в гипермаркет, выискивая яркие деревянные стулья желтого цвета на кухню.

Следующий пункт кресла-подушки в детскую комнату. Миа перепробовала все, в итоге остановившись на синем, красном и желтом цветах.

Цепляем по дороге желтый электрочайник и наборы посуды из толстого стекла такого же цвета.

Большое прямоугольное зеркало с отточенной деревянной рамкой глубокого голубого цвета, которое отлично станет на белую кирпичную стену напротив входа.

Заказываем все это вечерней доставкой и отправляемся по сувенирным лавкам, пытаясь с воплями вытащить оттуда Миа.

Она носится по рядам, готовая скупить все, что видит на своем пути.

Собираем нужное количество ламинированных бумажных журавлей, тканевых ловцов снов, деревянных солдатиков, ретро-машинок и автобусов-хиппи, раскрашенных всеми цветами радуги.

Мчим на встречу с фотографами и рабочими по дереву.

Выбираем фотоработы, подходящие к интерьеру и договариваемся о их размерах. Объясняемся с рабочими по дереву, и вымотанные в ноль разъезжаемся к вечеру по домам.

Миа отключается еще в машине, недотянув до приезда домой несколько километров.

Осторожно переношу ее в комнату и, переодев укладываю в кровать, пока Алекс руководит внизу разгрузкой заказанного товара.

Шум исчезает минут через сорок после приезда.

Тихо спускаюсь вниз, проверяя все ли ушли.

Алекс сидит в комнате отдыха, развалившись на новом диване, что-то сосредоточенно просматривая в ноутбуке.

– Ты голодная? – спрашивает, не отводя взгляда от компа.

– Не особо, – пожимаю плечами. – Только кофе хочу.

– А я бы чего-нибудь выпил, – устало растирает ладонями глаза, отрываясь от монитора. – Там в холодильнике есть белое вино… и сыр… Будешь?

– Я видела в шкафчике какие-то специи и спагетти, а в холодильнике замороженные морепродукты и банку сливок для кофе, – подключаюсь я. – Могу организовать спагетти с морепродуктами в сливочно-сырном соусе. И вино к ним замечательно подойдет.

– Ты ведь не умеешь готовить, – он скептически обводит меня взглядом с головы до пят.

– Не уметь и не любить – это разные вещи, – с улыбкой замечаю я, отправляясь на кухню. – У меня есть пятилетний ребенок и два соседа мужского пола… Мне пришлось научиться готовить, хоть я все так же ненавижу это делать.

Алекс оценивающе следит за моими действиями, перебазировавшись на кухню вместе с ноутбуком, иногда искоса поглядывая за мной.

– Не доверяешь? – подмигиваю ему, закидывая спагетти в кипящую воду и включая огонь под сковородой для морепродуктов.

– Слежу, чтоб ты дом случайно не сожгла, – бурчит с усмешкой. – Или какой-нибудь дряни мне в пищу не подсыпала.

– Какого хорошего же ты мнения о женщине, родившей твоего ребенка, – смеюсь, подкидывая морепродукты в вок-сковороде и равномерно обжаривая их. Заливаю в нее остатки белого вина, выпаривая его, сливки и помешивая засыпаю тертый сыр.

Миллер с улыбкой чеширского кота раскладывает на стойке необходимые столовые приборы и достает из холодильника бутылку белого вина.

Добавляю в соус специи и закидываю в него промытую пасту, тщательно перемешивая.

Запах стоит отменный. Распределяю все это порционно, украсив парочкой бальзамических листочков.

– Ваше блюдо от шефа, сэр, – произношу нарочито серьезно, поставив перед ним тарелку.

– Благодарю, – слегка кивает мне в ответ, принимаясь за спагетти. – Ммм, малыш… Ты не безнадежна… Это действительно безумно вкусно…

– Думал, я тебя пытать своей едой буду? – фыркаю, присаживаясь за стол напротив него. – Мне между прочим это тоже есть придется.

Ужин плавно перетекает в беседы под охлажденное вино. А беседы в жаркие споры, куда распределить все то, что сегодня приобрели.

До Нового Года остается всего три дня, и нужно успеть подготовить все к заселению первых постояльцев. А значит, на все манипуляции остаются сутки. Потом уборка, проверка, закупка продуктов и открытие.

Устало плюхаюсь на диван, стягивая с головы резинку для волос.

– Ложись, – Алекс двигается к краю дивана и перекладывает ноут с колен на бортик, потянув меня за бретельку майки к себе.

Удобно укладываю голову ему на колени, прикрывая глаза и пытаясь расслабиться.

– Голова болит? – заботливо проводит подушечками пальцев по корням волос, растрепав их, и тут же вернув прохладную ладонь мне на лоб. – Кажется, ты температуришь…

– Так хорошо… Не забирай руку, – прошу я и, наощупь нахожу его вторую ладонь, прикладывая к пылающим щекам.

– Болеем редко, но метко, да, мисс Ривз? Я думал, ты от вина так раскраснелась.

– Мне уже лучше, – мурлычу, умащиваясь на боку, не в состоянии спорить. – Я просто немного устала...

– Так всем и говори, – хмыкает он. – Брала с собой какие-то лекарства?

– В сумочке что-то было, – почти в полудреме машу рукой в сторону гостиной.

– Лекарства сегодня не пила и целый день на ногах протаскалась, – ворчит он. – Отпусти меня на минутку.

Согласно приподнимаю голову выпуская его с дивана, утыкаясь носом в подушку.

Возвращается с сумочкой, высыпая все ее содержимое на стол. Среди прочего хлама, отыскав несколько блистеров с лекарствами.

Противовоспалительные, обезболивающее, жаропонижающее, антисептик, пластырь… – он усмехнулся.

Настоящая сумка медработника. Пара пакетов с противовирусным… На секунду остановился, разглядывая блистер в радужной упаковке с подписями дней и нумерацией. Пачка практически пустая… Противозачаточные… Догадывается, прокручивая их в руках. Значит, точно принимает.

Запихивает документы и прочий хлам назад в сумку. Набирает в стакан воды, размешивая в нем содержимое с порошком и плюхая до кучи таблетку с аспирином.

– Эллисон.

Недовольно цепляюсь пальцами в подушку, поджимая колени к груди.

Безумно хочется спать.

– Вставай, – неохотно открываю глаза, хмуро уставившись на него. Заставляет сесть. – Выпей лекарство.

Послушно опустошаю стакан залпом.

– Молодец, – забирает пустую емкость и аккуратно переносит меня в кровать спальни.

– Открой окно, – прошу его, ерзая в кровати. – Здесь нет воздуха. Нечем дышать...

Открывает балконную дверь, впуская в комнату ночной океанский бриз. Судорожно вдыхаю его, наконец расслабляясь.

Заботливо укрывает меня пледом и присаживается рядом, проводя руками по волосам.

– Миллер… – бормочу практически сквозь сон, положив руку поверх его и крепко сжав. – Ты только не уходи, ладно? Не оставляй меня одну, снова…

– Спи, – убирает упавшую на лицо прядь волос и крепко сжимает мою ладонь в своей. – Я никуда не уйду. Обещаю…