Поцелуй дождя... Исцели меня, если сможешь...

Миллер кидает взгляд на часы. Он только вернулся из штаба после доклада. Завтрак давно пропустили, а до обеда... До обеда остается около часа... Но что-то ведь можно найти перекусить у ребят и в это время, пока его желудок не связало в тугой узел от голода. Не сворачивая идет прямиком в столовую.

Войдя в зал на мгновение замирает осматриваясь.

Присутствующие поварята толпой окружили угловой столик, о чем-то перешептываясь.

Хмурит брови прислушиваясь к их разговору.

– Я слышал, они почти не спали несколько суток, вот и вымоталась бедняжка, – тихо проговаривает рядовой.

– Сама то хоть здорова? Посмотри, какое лицо бледное, – тянет второй.

– Интересно, у нее парень есть? – шепчет третий. – Может стоит приударить? Было бы кому до кровати донести.

Толпа захихикала.

Да сколько это может продолжаться, твою ж мать! Сжимает руки в кулаки, стараясь не выйти за рамки дозволенного.

– Смирно! – рычит Миллер, от чего мальчишки тут же вытягиваются по струнке. – Рты закрыть и разойтись по местам!

Бросаются врассыпную, занимаясь своими обязанностями.

Тихо выругался, подойдя ближе.

– Мелочь, просыпайся, кому говорят, – пытается аккуратно растрясти за плечо.

С трудом заставляю себя посмотреть на него.

Сознание мутит, как от морской болезни. Голова раскалывается.

Глаза вновь самопроизвольно закрываются. Так легче.

– Алекс, все плывет и тошнит, – тихо хнычу, пытаясь упереться спиной о спинку стула и уложить непослушную голову. – Холодно…

Ежусь, слабо пытаясь растереть плечи.

Касается моего лба ладонью, обеспокоенно сводя брови к переносице.

– Горячая, – бубнит, глядя как меня пробивает мелкой дрожью. – Рядовой Дэвис!

– Я! – парень выглядывает из-за угла кухни.

– Подгони машину, – кидает ему ключи от автомобиля, отдавая распоряжения. – И сообщи в госпиталь. Пусть палату готовят. У мисс Ривз жар.

– Есть, сэр! – Дэвис хватает со стола фуражку, выскакивая из столовой.

– Иди-ка сюда, девочка, – бормочет, осторожно перебазируя меня к себе на руки.

– Сама… – пытаюсь воспротивиться, но сил не хватает даже на то, чтобы его оттолкнуть.

– Лежи тихо, – раздраженно рычит, а мне хочется плакать... Как в детстве, когда папа отчитывал за очередную простуду. – Тебя ведь еще утром знобило, так?

– Наверное, – пожимаю плечами, пытаясь расслабиться в его руках, чтобы не трясло. – Дышать тяжело.

Пытаюсь вдохнуть глубже, но воздух попадает в легкие с горящим свистом, задыхаясь и закашливаясь от слов.

– Какой из тебя к черту доктор? – на ходу отчитывает меня, вынося из здания, под шепот солдат. – Даже о себе позаботиться не можешь! Вот очухаешься, влеплю выговор в личное дело и домой отправлю… К папочке!

– Не надо домой, – пытаюсь рассмеяться, но выходит как-то совсем жалобно.

– Все будет хорошо.

Стягиваю в кулак его рубашку, крепко цепляясь за нее, как за последнюю ниточку реальности, слыша гул подъезжающей машины и чувствуя, как погружаюсь в темноту.

– Пневмония, – просматривая результаты анализов и рентген сообщает Хлои. – На симптомы простуды внимания не обратили, она переросла в следующую стадию. На фоне переутомления и истощения организма, пошло осложнение, плюс отечность дыхательных путей. Вовремя привезли. Вкололи антибиотик, гормон для снятия отека и успокоительное. Она в этой вашей деревне успевала поесть и поспать хоть немного?

Девушка переводит строгий взгляд с Тео на Алекса, а с него на Мэган. Все трое виновато молчат.

– У нас не было времени следить друг за другом, – оправдываясь проговаривает Мэг, опуская взгляд в пол. – Каждый выкраивал минутку для себя, а остальное время пытались уследить за детьми.

– Это называется «командной работой», – нравоучительно произносит Хлои. – Вы должны были присматривать друг за другом, а не полагаться на самих себя.

– Я могу остаться, пока она не очнется? – Миллер нервно пробегает взглядом по рассерженно сжатым в тонкую линию губам пульмонолога.

– В этом нет необходимости… Отечность спадает, температура тоже… Дыхание выравнивается... Она под капельницей, проспит до ночи. Через пару дней вернется в нормальное состояние. Дайте ей немного времени, – девушка тяжело вздыхает, глядя на обеспокоенный вид Миллера. – Капитан, вы тоже не особо свежо выглядите. У вас увольнительный?

– Два дня, мэм!

Смотрит на его отчаянный взгляд, умоляющий о разрешении.

– Черт с тобой, Миллер… – все же сдается. – Там есть кресло… Пообедайте, примите душ, переоденьтесь и можете вернуться в госпиталь.

– Спасибо, – выдыхает Алекс.

– Только, капитан, – предупреждающе останавливает его. – Не сидите у нее всю ночь. Постарайтесь поспать.

– Вас понял, – рапортует, удовлетворенно хлопая лейтенанта по плечу. – Пошли пожрем чего-нибудь, пока док нас совсем не отчихвостила.

Хлои удовлетворенно хмыкает, глядя на них.

– Док, пошли с нами, – тянет Тео за руку Мэг.

Девушка согласно кивает, семеня за ними следом.

Просыпаюсь ночью, с трудом открывая глаза. Тяжело дыша внимательно вглядываюсь в незнакомый потолок.

Палата… Нашего госпиталя…

Пытаюсь вдохнуть, мгновенно закашливаюсь. Кипящий воздух свистит, проходя сквозь легкие.

– Тише, маленькая, – Миллер в мгновение оказывается рядом, взяв за руку. – Чего такая неугомонная?

– Алекс, так плохо…

Тело трясет от жара, выкручивая спазмом. Вновь закашливаюсь, скручиваясь в клубок.

– Кипишь... – прикладывает руку ко лбу. – Подожди минутку, я позову врача.

Выскакивает из помещения через несколько секунд возвращаясь уже в чьей-то компании.

В палате резко зажигается свет, заставляя зажмуриться и спрятать глаза рукой.

– 39,8… – слышу сквозь пелену голос Хлои, стараясь сдержать приступы и заглушая подушкой кашель. – Ну ничего, потерпи пару дней. Антибиотик скоро подействует. Давай-ка введем тебе жаропонижающее…

– Холодно, – произношу едва слышно.

Трясет в лихорадочном бреду, метая голову по подушке.

– Придержи ее немного, – просит она.

Чувствую на плечах крепкие мужские руки. В руке зашевелился катетер, и по венам разлилось горящее лекарство.

Вновь отпускает меня, прикладывая кислородную маску с ингаляционным раствором к лицу.

– Сейчас станет легче, – Миллер чуть приподнимает механизм кровати, так чтобы голова оказалась выше тела, одевая маску за голову. – Дыши глубже, мелкая.

Перед глазами все расплывается, вновь погружая сознание в темноту.

– Руки и ноги ледяные… голова горит, – качает девушка головой, укрывая пациентку теплым пледом. – Инъекция скоро подействует, но ее необходимо согреть. Из–за разниц температур могут возникнуть судороги. Маску не снимать… Отечность спадет, дышать станет легче. До утра продержит, с температурой так же. Как согреется и трясти перестанет, можно постепенно раскрывать и прикладывать компрессы. Справитесь или медсестру позвать?

– Если понадобится помощь, я вас найду, – бормочет он, отмахиваясь.

Его напряженный взгляд прикован к телу девушки, съежившемуся под одеялом, пытающимся натянуть его чуть ли не к подбородку.

Доктор вышла, прикрывая за собой дверь палаты.

Прихожу в себя так же неожиданно. Не понимаю, сколько прошло времени и который сейчас час…

Кашель кажется отпускает. Проверяю дыхание. Глубже и ровнее. Но все еще холодно и мышцы сводит спазмом от каждого даже микродвижения.

– С возвращением, – тут же вижу перед собой уставшую ухмылку Миллера.

Не переставая жмуриться, пытаюсь спрятаться от болезненно настойчивого света.

– Потерпи немного, – включает в розетку небольшой увлажнитель воздуха, устанавливая его на прикроватной тумбочке.

Нажимает пару кнопок, зажигая в нем мягкий ночник, тут же выключая основное освещение в помещении.

Наконец открываю глаза, трясущимися руками стягивая маску и отключая подачу лекарства.

– Так лучше, – бормочу, пару раз кашлянув в рукав больничной пижамы. – У меня пневмония, да?

– Двухсторонняя, – укоризненно подтверждает, заботливо убирая налипшие пряди волос со лба и подготавливая компрессы.

– Даже доктору иногда тоже нужен доктор, – хмыкаю я.

– Доктор, плавающий в ночном все еще холодном море, – ворчит, выжимая мокрое полотенце. – Говорил же, что это дурацкая идея.

– Если бы мы той же ночью вернулись на базу, ничего бы не было, – устало прикрывая глаза вздыхаю, вновь раскашлявшись и прижимая колени к груди.

– Это все в твоей голове, – продолжает капитан. – Кроме работы ни о чем не думаешь. Когда в последний раз нормально ела и спала? Совсем не заботишься о себе.

– Просто одно наложилось на другое, и вот результат… Ты то что здесь делаешь? Не боишься заболеть?

– Моего иммунитета, мисс Ривз, хватит на нас обоих, – хмыкает, прикладывая градусник. – Тридцать девять и три. Температура не особо спешит понижаться.

Прикладывает ко лбу влажный компресс, слегка обтирая им лицо и шею.

– Холодно, – зажимаю край одеяла руками, пытаясь перестать вздрагивать. Выдыхаю старательно расслабляясь. Мышцы болезненно сводит ознобом, заставляя заходиться новыми приступами. – Не могу расслабиться… Все тело болит…

– Так дело не пойдет, – качает головой Миллер, стягивая с себя батник, ремень от брюк и часы. – Давай попробуем по-другому.

– Миллер, если ты решил согреть меня сексом, то я сейчас не в том состоянии, – усмехаюсь, вновь закашливаясь.

Заглушаю очередной приступ одеялом.

– О, сарказм вернулся, – хмыкает кэп. Остается в брюках и темной футболке, выкладывая содержимое из карманов на кресло. – В вашей богадельне, мисс, эскорт услуги запрещены. Я, лежа в изоляторе, проверял.

Смеюсь, тут же сворачиваясь от пронизывающего спазма в клубок.

– Воды?

Киваю, припадая губами к трубочке в бутылке. Поставив ее на место, легко сдвигает меня в сторону, забираясь под одеяло.

– Иди ко мне, – бормочет, раскрывая медвежьи объятия. Осторожно умащиваю голову на его руке, всем телом крепко прижимаясь к нему, пытаясь расслабиться. – Маленькая моя, когда ж ты перестанешь так дрожать? Руки, как у ледышки.

Проворно забираюсь ладошками под его майку, пряча их на мужской груди. Его кожа моментально отзывается мурашками от легких прикосновений.

– Так теплее?

Слабо киваю, сдерживая в себе очередное бухиканье.

– И не кашляй на меня, – фыркает, уткнув меня носом в свое плечо. – Я конечно крепкий, но не бессмертный.

Смеюсь, пропихивая ногу между его бедер и получая еще больше драгоценного тепла.

Заботливо проводит рукой по моим волосам, укрывая одеялом и прижимая к себе еще крепче. Мягко массирует затылок пальцами, пропуская их сквозь волосы.

Тело постепенно начинает согреваться, с каждым разом содрогаясь все меньше. Дыхание выравнивается, переставая срываться на постоянный кашель.

Осторожно высвобождает одну руку. Добирается к термометру на тумбочке, измеряя температуру.

Аппарат противно пискнул, заставляя вздрогнуть, вызывая новый приступ кашля.

– Это просто термометр, – шепчет, возвращая руку на место. – 38,5… Кажется, температура понемногу спадает... Спи...

Легко чмокает меня в макушку, убаюкивая в своих объятиях.

Мозг, не пытаясь на чем-либо сосредоточиться, медленно погружает сознание в темноту, расслабляя тело и измученные легкие.

Хлои тихо приоткрыла дверь, проверяя пациента.

– Эта грелка точно получше любых одеял будет, – улыбается, глядя на спящую парочку, уютно умостившуюся в объятиях друг друга.

Отключает звук на аппарате, измеряя температуру и удовлетворенно хмыкая.

Выходит из палаты, плотно прикрывая за собой дверь и заботясь о том, чтобы больше никто их не потревожил.